Без определенных причин

У Нираги всегда было больше недостатков, чем преимуществ. То ли он изначально родился таким, то ли ему пришлось таким стать. Редкостная тварь, грубейшей натуры человек, жесткой и с полным отсутствием эмпатии. Все, что когда-либо случайно цепляло его взгляд рано или поздно стиралось в порошок, ломалось или приходило в полную негодность. Он гордился своей разрушительностью, ему было искренне смешно со страданий других. Это вызывало в нем бурлящие эмоции, такие смешанные и неправильные. Он нашел, как выплескивать все эти эмоции лишь тогда, когда попал на «Пляж», заручился поддержкой и стал у власти. Нираги Сугуру - специалист бубен, №4, правая рука Агуни Моризоно, и кровожадное чмо. Его презирали все, но так же сильно и боялись. Лишь одному только человеку было абсолютно плевать на угрожающую морду Сугуру и его винтовку, с которой тот был не разлучен. Нет, ему в целом на все было плевать. У Шунтаро Чишии на уме было что-то свое, животно сильное желание выжить, покинуть Пограничье, что с каждым днем все больше и больше напоминало ему дешевый фарс, представление, чью-то игру. И пока Чишия относился к Нираги никак, второй бесился по самое не хочу, лазя на стены в попытке привлечь драгоценное внимание. Делал он это, конечно, по своему, угрозами и сладкими рассказами о мучительной смерти, надеясь увидеть хотя бы каплю эмоций на красивом лице, хотя бы проблеск интереса в этих холодных, прищуренных глазах. Но из раза в раз его встречало все то же безразличие, выбивающее землю из-под ног. Это чувство нельзя было назвать, описать или поддать научному, да хотя бы психологическому объяснению. Оно просто было. Блондин раздражал до умопомрачения, и до такого же умопомрачения был интересен Нираги. Он готов был кожу с себя снять, только бы избавиться от этой самоуверенности на его излишне красивом лице.  Смерть Шляпника стала огромным потрясением для первой десятки, все рвали на себе волосы, предсказывая какой теперь начнется хаос. Тот, кто займет место бывшего номера 1 явно будет кем-то из боевиков, и ничем хорошим это не кончится. Чишия не выглядел заинтересованным в происходящем, и стоял, засунув руки в карманы своей кофты. Нираги, как верный пес Агуни, угрожал орудием каждому, кто не желал видеть его босса во главе «Пляжа», но когда дело дошло до Шунтаро, азарт разыгрался с особой силой. Он приставил дуло к самому подбородку, проговаривая его имя слишком интимно для того, кто пытается казаться грозным.  — Чишиия.. — два длинных пальца одним движением отводят от себя дуло винтовки, на губах играет насмешливая ухмылка, что тут же заставляет руки брюнета задрожать. Эта эмоция.. она однозначно предназначена ему, и Нираги покрепче перехватывает оружие. — ты смотришь на меня свысока. — ирония в том, что Чишия был на пол головы ниже Сугуру, и комичность его слов отозвалась тихим смешком вдалеке стоящей Миры, что уже отдала свой голос «за» лидерство Агуни.  — тебя так волнует мой взгляд, или то, что не получается подмять меня под себя? — его дерзкие слова должны были сопроводиться еще большей желчью, но его прервал выстрел. Нираги злобно выпустил пулю в потолок, привлекая всеобщее внимание в страхе, что он только что застрелил номера 9. Чишия дернулся от неожиданности, и это не ускользнуло от темных глаз, так и жаждущих видеть больший спектр чувств блондина.  — не смей играть со мной или перебивать, кретин, я тебе быстро колени прострелю. Спрашиваю, ты ЗА или ПРОТИВ?  — за, конечно я за. Агуни будет изумительным лидером. — Чишия опускает свои руки, ранее поднятые в положительном ответе, и, не сказав ни слова, просто покинул помещение. Сугуру тихо выругался, перезаряжая винтовку, но возвращаясь к Моризоно, думая о том, что и ему пора бы сменить хозяина. Хотя бы тайно.  Шунтаро спокойно разгуливал в неприметных закоулках отеля, пока над Пограничьем опускалось солнце. Здесь все было иначе. Время шло по другому, жизнь, ранее такая бесценная и важная, стала не большим, чем просто временным обстоятельством. Все с удовольствием шли на убой, слепо следуя идеологии Шляпника, придуманной им самим. Но нельзя было его винить, он сам свято был уверен в правильности своей догадки, хотя никто не мог знать наверняка. Подняв голову наверх, он всматривался в звезды, что больше походили на нелепые стразы, приклеенные на супер клей. Облака здесь тоже всегда казались муляжом, солнце не пекло, воздух не избавлял от удушья, а сигареты пахли иначе, в этом, кажется, и была вся суть загадочной, заброшенной страны.  Сигареты.  — Вот уж незадача, Сугуру. Не нашел другого места для того, чтоб встретиться? — Чишия еще не видит лица Нираги, но безошибочно определив его силуэт в темноте, уже разоблачил.  — ебало закрой. Думаешь дохуя особенный, что за тобой все бегают и тапки в зубах носят? Что ж только тебя вместо Агуни не выбрали, а? Просчитались то так.. — брюнет от злобы сжал сигарету меж зубов, вторую руку прижимая к излюбленной винтовке, и выдавливая весь свой яд на Шунтаро. Вот надо же ему быть… таким. Противным и правым. Во всем. Это больше всего цепляло и раздражало его.  — все может и не бегают, но ты, кажется, непроизвольно догоняешь меня каждый раз, как я убегаю. — руки у него все так же в карманах, лицо непринужденное, почти скучающее, в Нираги он не шибко заинтересован. По крайней мере создается стойкое ощущение этого.  — я тебя сейчас пристрелю, урод. — сигарета выпадает из обкусанных губ на пыльную траву, и Сугуру топчет ее ботинком, снимая с плеча оружие, резким шагом подаваясь вперед и упирая дуло в грудь Чишии. Именно там, где замок кофты разошлась, открывая мизерную часть его груди. Эта ситуация создавала определенное ощущение экстаза, нечто удушающе-сладкое крутилось в горле, не давая очередной колкости сорваться с уст.  — ты надоел преследовать меня. Даже на игры стал невзначай со мной таскаться. Это почти раздражает, Сугуру. — Чишия позволял себе опускать все правила приличия, фамильярно «тыкая» парня по имени, хотя не позволяя ему делать так же. Для него давно стало очевидно, что у Нираги какие-то личные счеты с ним, только вот вопрос был в том, какие именно. Что он уже сделал не так, чем успел насолить важному боевику на «Пляже» - непонятно.  Нираги снимает предохранитель, действительно готовясь стрелять по взбесившему его Чишие, но тот резко опускает винтовку вниз, и выстрел приходится в землю. Пуля отскакивает от твердой, сухой поверхности и отлетает в стену отеля, к счастью, не задевая никого из парней.  — ты ничто без своего оружия. — эти слова болезненные, расковыривающие ненужные мысли и страхи. Нираги, так упорно преследовавший Шунтаро все это время действительно никак не мог привлечь его внимание без угроз и оружия. Рука Сугуру резко скользит на грудную клетку блондина, спускаясь чуть ниже и надавливая на неглубокую рану, полученную на позапрошлой игре. Чишия громко ахнул, скорее от удивления, что он знает об этой ране, касаясь точно в нужном месте. Ему казалось, что он достаточно хорошо скрыл тот факт, что по неосторожности по нему резанули ножом, но кажется, Нираги был настолько озабочен Чишией, что не заботился даже о собственном выживании, следя за каждым его вздохом. И не помог же. Хотя чего от него можно ожидать?  — боль - твой главный фетиш? — вопрос младшего застал врасплох, Нираги приопускает голову, все еще держа опущенную дулом вниз винтовку между их телами. Он так искусно проходился лезвием слов по его коже, что его жалкая манипуляция в виде давления на рану пальцами показалась ему настолько детской, что он отдернул руку. — я так и думал, Нираги. Ты предсказуем. Это скучно.  Чего-то Чишия все же предугадать не смог. Ну, того, что в этот же момент губы Нираги с болью ударились в его собственные. Да, именно ударились, на поцелуй это было мало похоже. Блондин настолько был выбит из колеи, что первые секунд 15 не мог сообразить что ему нужно делать. То ли оттолкнуть, то ли сразу ударить. Схватив Нираги за рубашку, Шунтаро со злобой оторвался от его губ, встряхивая высокого парня. — я так вижу, тебя давно в жопу не ебали? Язык уже не можешь в своем рту держать, так в мой решил полезть? — слова были пропитаны агрессией и непонятной злобой. На себя? Непонятно.  — а ты разве можешь выебать в жопу? Мне всегда казалось, что это таких как ты ебут. — Нираги насмехается, проводя языком по ключице Чишии, за что был оттянут за волосы.  — прям здесь не могу. Дойдешь своими ногами до ближайшего номера - оттуда будешь уже выползать. — у него была непоколебимая уверенность в том, что он бы действительно смог сделать нечто подобное.  — громкие слова.  — радуйся, что слова, а не крики. — Чишия отстраняется от Нираги резким толчком и уходит, притаптывая дотлевающую сигарету брюнета.  Сугуру резко выдохнул, кладя руку на свою грудь и едва не крича. Он был так близко и так глубоко, почти под его кожей, что хотелось снова ощутить эти цепкие пальцы на себе, подчиниться и упасть в оковах его власти. Чишия представлял собой невиданную смесь, совмещая ненависть и желание в одном только невысоком тельце.  Окончательно Нираги снесло крышу после того, как Чишия снова дал себя поцеловать через несколько дней, зажимаясь в переулке после очередной игры, в которой он, Нираги, даже не участвовал. Так сказать, наблюдал и ожидал выхода Чишии, уверяя себя, что тот выжил.  Шунтаро касался своими руками темных волос, уже не отталкивая, а наоборот притягивая, но все еще не давая ему большего. И для Нираги это было подобно пытке. Он и без того был безумцем, а теперь, когда его внимание было полностью сосредоточено на низкорослом блондине, то и подавно нельзя было считать, что он в себе.  Сугуру угрожал тем, кто смел быть к Чишии ближе, чем он позволял. Арису Рёхей, туповатый малолетка, что присосался к Чишии со своей подружкой Усаги особенно раздражал его. То, как они носились за ним на каждую игру, строили какие-то планы… это было настолько ненавистно ему, что Нираги искренне хотел их убить. И, о Боги, как же ему повезло, эти двое сами прыгнули в лапы смерти. Пытаться выкрасть карты у Агуни? Такая себе идея. И удивительно, сдал их именно Чишия. Стоя в королевском люксе, принадлежащему его боссу, Нираги от чистого сердца пиздил Рёхея ногами, хватая за одежду и швыряя головой в стену, оставляя кровавые следы, разбивая ему нос в мясо. Как же ему нравилось видеть его страдания, но слаще было то, как Чишия смотрел на это. Без единой эмоции, показывая, что ему плевать на Арису. Это было подобно сладкому щербету, что льется в горло. Сугуру оттаптывал ему жизненно важные органы, кривляя его стонущий, умоляющий голос. А еще эта малышка-мартышка Усаги. Как же она громко, до надрыва голоса кричала имя Арису, начиная рыдать, как только увидела его боль. Ее держало несколько боевиков ранга пониже, и брюнет, разворачиваясь, ударил ее винтовкой по лицу, в отвращении кривя губы и плюя ей в волосы. Девушка застонала от боли, и он влупил ей ногой в живот. В планах было оторвать Усаги пальцы за то, что она взяла за руку Чишию на игре.  — жалкие щенки решили, что могут сломать железобетонную систему на «Пляже»? Поверьте, малыши, я сделаю вам так больно, что вы будете жалеть, что остались в живых. — у Сугуру в мечтах были самые извращенные варианты пыток и смерти для этих двоих, пока на плечо ему не легла тяжелая рука.  — оставь это, Нираги. Я сам с ними разберусь. — как только Агуни сказал это, парень развернулся, тут же ища глазами фигуру Чишии. Но он уже испарился отсюда, исчез так же неожиданно, как и появился. Вжавшись пальцами в винтовку, он вышел из номера по приказу старшего.  Казалось бы - иди себе и развлекайся, но нет, у Нираги были другие планы. Тоже развлечение, но достаточно специфическое. Комната, в которой теперь живет Чишия была знакомы ему достаточно хорошо. Номер «009», красующийся на двери имел для него особое значение. Когда-то он жил тут достаточно долго, пока не вырвал пятерку бубен и не стал единственным, прошедшим ее. Тогда он стал заместителем номера два, а теперь он сам носит это звание с гордостью. Он превосходит Чишию во всем, но оставалось стойкое ощущение, что это именно младший лучше него.  Грубый стук, и Сугуру едва не вырывает ручку двери, но та поддается. Дверь была открыта. Это еще почему? Мужчина заходит своей привычной вальяжной походкой, а у окна он замечает Шунтаро, смотрящего прямо на него.  — я бы удивился, если бы ты не прибежал сюда. — блондин говорил так, будто знал наверняка когда и почему придет Нираги. Это взбесило его.  — да что ты знаешь вообще..? — а зачем он действительно пришел то? Выяснять отношения, которых нет?  Чишия легким движением отталкивается от подоконника и подходит к Нираги, резко снимая винтовку с его плеча и приставляя к груди дуло. — не хочешь поменяться местами, Сугуру? Я буду держать ствол у твоего подбородка, а ты будешь играть в недотрогу? — все таки признал, что твое равнодушие - игра? — Нираги настолько довольно усмехается, что Чишия готов пустить ему пулю. Но вместо пули между ними снова проскакивает искра - Сугуру, точно обезумевший зверь, вцепился в блондина мертвой хваткой, оставляя на шее багровые пятна, кусая его кожу беспощадно, умоляюще поднимая на него глаза и расстегивая кофту. Чишия же просто поддается, давая делать со своим телом все, что тому было угодно, паралельно стягивая свои пляжные шорты. Нираги толкает партнера на кровать, и тот садится, почти послушно повинуясь попыткам доминирования. От грязных, пошлых и громких поцелуев в штанах было ужасное напряжение, Сугуру попытался прикоснуться к себе через ткань, но его руку перехватили, на удивление больно сжимая.  — спокойно, пес. Помнишь, ты нарывался? Доигрался все таки. — руки Чишии ложатся на плечи Нираги, с напором давя, заставляя опуститься перед ним на колени. А тот повиновался. Все же его дикое желание быть отодранным передавило гордость, не оставляя ей и шанса. Оказавшись на уровне со стояком Чишии, Нираги мгновенно представил как этот член будет не просто в его рту, а прямо в заднице.  — Так ты все таки решил показать мне свои зубки, Чишия? — сказал Нираги, почти что упираясь носом в возбужденный член.  — не дай бог ты мне свои покажешь. — он давит на темный затылок, заставляя губы соприкасаться с головкой. Когда язык Нираги плавно обволакивает ее, рука на его волосах одобрительно разжимается, давая чуть больше свободы. С губ срывается тихое нашептывание, кажется «молодец» и Сугуру действительно старается. Обволакивает своими губами головку, проталкивая глубже, намеренно совсем немного задевая зубами, за что получил по лбу ладонью. Наказывает. Смешно. Никогда прежде в рот Нираги не брал, но сейчас ощущение было невозможно приятным. Будто он только и жил ради того, чтоб отсосать Шунтаро Чишии. Но его быстро оторвали от этого увлекательного занятия, подняв за подбородок, затягивая на себя и кладя руки на ягодицы. Обтягивающие брюки на Нираги раздражали, мешали соприкасаться друг к другу.  — сними. — от Чишии это звучит как приказ, но брюнет намеренно противится.  — сам сними, раз так сильно хочется. — его грубо кусают за ухо, нагло стягивая вниз одежду, снимая эту полосатую рубашку в непонятные пятна, и снова позволяет себя поцеловать.  — ненавижу раздевать кого-то, Сугуру. Тебе лучше запомнить. Это замедляет возбуждение. Общее. — парень засовывает тянет пальцы в рот Нираги, смачивая их слюной, а после тянет вниз, под нижнее белье парня, медленно и почти аккуратно вставляя сначала один, а потом и второй палец внутрь. Это вызывало дискомфорт, и руки обхватывают шею Чишии, прижимаясь к нему грудью в умоляющем мычании. В таком тихом, непокорном.  Блондина быстро надоедает растягивать чужую задницу, он в целом никогда этим не занимался, а тут на тебе. Вытянув пальцы, оставляя Нираги с чувством пустоты внутри, он облизывает чужую шею, между этим оставляя пару-тройку невесомых поцелуев. Это не был просто секс.  — войди в меня уже, заебал. — нетерпеливо говорит брюнет, поторапливая Чишию, потираясь ягодицами об его твердый член, сочащийся предэякулятом.  — я вообще-то стараюсь не сделать тебе больно. — Шунтаро мямлит это невнятно, чтобы тот ничего не услышал, но от острого слуха не ускользнула эта фраза.  Он неспешно начал входить, разведя ягодицы, делал это так, как пробуют воду в речке - сначала только касаясь, а потом постепенно заходя глубже. И как только он почувствовал, что Нираги расслаблен и дело в порядке, он начал двигаться. В грубом, неумолимом темпе, глубоком и выбивающем стоны отчаяния.  Это было хорошо, пусть и больно моментами. Сугуру никогда не думал, что может быть чьей-то куклой, что вообще когда-либо ляжет в одну постель с мужчиной, особенно с предметом своей искренней и ярой ненависти. Судьба поиздевалась над ним. Над обоими, честно говоря. Потому что Чишия всегда испытывал к таким, как Нираги, отвращение. Да и сейчас это чувство не ушло - в перемешку с желанием он все так же чувствовал отвращение к Сугуру, за всю его надменность, злобу, отвратительное поведение, жестокость и самое главное - одержимость. И он был готов поклясться, что и брюнет ненавидит в нем немало вещей.  — пожалуйста.. поцелуй меня, Господи.. я прошу.. — пальцы Нираги сильнее сжимаются на чужих плечах, а Чишия сладко целует его. После грубых глубоких поцелуев это был невероятный контраст. Покусанные губы парня спускаются на шею, кусая его на самом видном месте. Это было в отместку Нираги за те же засосы, что будут на его шее яркими фонарями и вынудят застегивать кофту под самое горло. Мужчина откидывает голову, начиная подаваться навстречу толкающемуся в нем члену, чувствуя сильное перевозбуждение. Одно неверное движение - и он взорвется. И несмотря на все желание сделать друг другу пакость, Чишия замечает это и делает толчки менее грубыми, добавляя некой плавности.  Он заставляет их двоих кончить в течении следующих пяти минут чтоли. Оба в беспамятстве впиваются в губы друг друга, кусая их до кровавых следов, заглушая крик удовольствия. Чего-то настолько хорошего они никогда не испытывали. Ни вместе, ни по одиночке. А теперь это было чем-то иным. Это не был просто секс, это был интим, наполненный чувствами, а не только слепым желанием.  Когда разум возвращается в нормальный режим работы, Чишия трепетно прикрывает глаза, сталкивая с себя Нираги, пусть и не грубо. Они лежат на кровати, их руки едва соприкасаются время от времени показывая какую-то связь между их телами. И сердцами? Сугуру несколько раз открывает рот, чтобы что-то сказать, но голос не поддается, и получается так, что оба наедине со своими мыслями. Нираги думает о том, что для достоверности и уверенности в том, что к этому зазнавшемуся блондину не подойдут лишние люди в желании сблизиться, нужно убрать Арису Рёхея и Усаги Юдзуху, а лучше еще и Куину, а может и Анн, и по мере появления ненужных персон избавляться от них, а Чишия думает о том, хочет ли он сбежать из Пограничья с найденными, но еще не украденными картами сам, или хочет прихватить с собой это ненавистное ему чудище. И можно ли ему довериться, как он не делал никогда ранее? Нет, определенно нельзя. Холодный ум возвращается к Чишии спустя минут тридцать, следы на теле раздражающе чесались и болели, напоминая о минутной слабости, о том, чего делать не стоило. Нираги позволил себе безмятежно уснуть рядом с блондином, не беспокоясь ни о чем, и почему-то всецело доверяя. Чишия же не мог дать конченному психопату и каплю своего доверия. Но и быть рядом с ним уж точно не хотел - себе дороже. Возможно было бы достаточно честно дать Нираги возможность тоже покинуть Пограничье, как некую.. признательность за их небольшую игру, но при этом выбросить друг друга из своих жизней. Шунтаро клянется, что запросто готов пойти на это, а вот Сугуру, даже во сне знал, что будет преследовать Чишию до тех пор, пока не получит желаемого. Либо пока не убьет их двоих.