Лучшее, что могло случиться со мной.

Тихий августовский вечер вдали от городской суеты... Ещё пару часов назад бывшее ясно-голубым небо сейчас заволокло темно-серыми тучами, которые принесли в своих раздутых телесах тонны воды и начали орошать землю, но не разом, а выдавливая по капельке, будто желая остаться в этом месте как можно дольше. Деревья, окружающие аккуратный, но просторный домик, принадлежащий Чимину и Чонгуку, глухо шелестели мокрыми листьями под дуновение ветра - внезапно возникающего и так же стремительно устремляющегося прочь в тщетных попытках напугать окружающий мир своим негромким завыванием. За окном открывался вид на мрачный и удручающий пейзаж, что не добавило бы радости кому угодно. Но Чимин и Чонгук не были кем угодно. Парни приехали в своё секретное место, купленное уже давно, всего два часа назад, намереваясь провести здесь все выходные, целыми днями купаясь в озере за домом и валяясь на траве в тени грушевых деревьев, а вечером поджаривая сочное мясо, кропотливо отобранное Чонгуком на самом обычном сельском рынке по дороге в их домик у одной приветливой и открытой аджумы, уже привыкшей к ребятам и всегда готовой придержать для них самые лучшие куски. А ночами они собирались... А вот чем они собирались заниматься ночами вдали от лишних глаз пусть останется тайной за семью печатями, которая, однако, никогда не будет тайной для тех, кто хоть раз в жизни любил, был любим и проводил со своей половинкой самые жаркие ночи в свете луны, освещающей лишь половину комнаты и рисующей причудливые узоры тенью на волнующем теле любимого человека. Однако, когда парни начали въезжать на свою территорию, стремительно набежали тучи, и свой скарб из машины в дом они заносили в пелене не слишком сильного, но достаточно ощутимого дождя. Чонгук скинул одежду, оставшись в одном бельё, чтобы не тащить домой лишнюю воду, и выйдя за последней сумкой, замер, окидывая взглядом большой двор, скрытый от чужих глаз высоким забором. Два дня тишины, спокойствия и тотального отключения от всего мира - что ещё нужно для счастья?.. Как оказалось, для абсолютного счастья не хватало только Чимина, заботливого укрывшего большим пушистым полотенцем успевшего промокнуть Чонгука, как только тот переступил порог дома. Сумка упала на пол с глухим стуком, а Чимин оказался прижат к мокрой груди Чонгука обеими лапищами последнего. Они простояли в тишине минут десять, лениво целуясь и наслаждаясь долгожданными минутами наедине, затем, наконец, Чонгук выпустил Чимина из объятий и мягко подтолкнул к чемодану с привезённой с собой одеждой - старший тоже промок и, разумеется, не соизволил позаботиться о себе, бросившись в первую очередь спасать от холодной влаги своего двухметрового малыша. Чимин нежно провёл по щеке Чонгука и пошёл в спальню, чтобы разложить вещи и переодеться в сухое, а Чонгук начал заниматься ужином: они выехали без обеда, и теперь желудок громко урчал, требуя заслуженный ужин. Через полчаса на столе дымился аппетитный макгуксу, на плите как-то по-домашнему пыхтел чайник, а Чимин всё ещё не появлялся. Чонгук, в одном фартуке на голое тело, которым хотел впечатлить своего парня, пошёл за ним, заранее готовясь подхватить его на руки и донести до кухни, но, зайдя в спальню, застал премиленькую картину: Чимин лежал на спине поперёк кровати и спал, закинув руки со сжатыми кулаками наверх и сложив губы умилительным бантиком. Чонгук постоял пару минут, залипая на трепещущих ресницах и пухлых губах любимого, и пошёл обратно: Чимин тоже был голоден, и надо бы его разбудить, но... Парень посмотрел в окно: дождь усилился, а вот ветер стих окончательно, из-за чего эффект мрачности исчез, оставив за собой только ощущение умиротворения и покоя. Чонгук подошёл к дивану, стоявшему недалеко от островка кухни, схватил тёплые пледы, пару подушек и вышел за дверь. Через пару минут вернулся, покопался в шкафчике, достал небольшой раскладной столик-поднос, купленный им, чтобы радовать Чимина завтраками в постель, обставил его уже остывающим ужином, и снова вышел. Через минуту забежал обратно, чтобы достать из выдвижного ящика упаковку свечей-таблеток, зажигалку, и снова пошёл к выходу. На полпути вернулся, взял ещё свечей, в этот раз разной длины и толщины, и опять поспешил на задний двор. Обратно он зашёл только через минут двадцать, неся в руках столик-поднос с остывшим ужином. Парень поставил макгуксу подогреваться и постоял рядом, буравя взглядом микроволновую карусель. После снова красиво оформил столик, украсив его зеленью и веточкой, прихваченной там же на заднем дворе, и понёс это всё обратно на улицу. Ещё несколько минут, парень зашёл домой и направился в спальню. Подойдя к кровати, он осторожно просунул одну руку под плечи Чимина, другую под колени и начал аккуратно поднимать его с постели. Тот нехотя открыл один глаз, затем второй, мягко улыбнулся и обнял Чонгука за шею, позволяя ему нести себя на улицу, по пути сшибая так и не распакованные до конца чемоданы и стулья, так некстати оказавшиеся на их пути. Чонгук открыл дверь ногой, слегка повернулся боком, чтобы не задеть косяк головой Чимина, и понёс любимого по крытой дорожке к беседке, на полу которой уже были разложены пушистые покрывала и мягкие подушки, а вокруг мягким светом горели десятки свечей, придавая особое очарование моменту. Осторожно опустив любимого на мягкую подушку, Чонгук коротко чмокнул его в заспанную мордашку и сел напротив, безмолвно приглашая приступить к ужину. Чимин ярко улыбнулся, прежде чем с огромным аппетитом начать есть, жмурясь и мыча от удовольствия. Чтобы было удобнее, парень вытянул длинные ноги по обе стороны от бёдер младшего, сидящего по своей излюбленной привычке на поджатых под себя ногах, и прислонился спиной к диванчику. Чимин перестал жевать и прислушался, склонив голову набок: ⁃ Всё - таки, крыша из профнастила - это лучшее, что могло случиться с нашей беседкой... Чонгук согласно замычал и тоже прислушался, будто это не он почти час носился, готовя беседку для их ужина специально для того, чтобы Чимин мог наслаждаться умиротворяющими звуками крупных капель дождя, звонко барабанящих по профнастилу. ⁃ А лучшее, что могло случиться со мной... - Чимин привлёк внимание любимого мурлыкающим голосом, - ... это ты... Чонгук бы непременно растёкся розовой лужицей, если бы не стал вдруг очень сильно занят важным делом - наплевав на ужин, он отодвинул столик в сторону и сгреб Чимина в охапку, усаживаясь на диван и усаживая его на свои бёдра, чтобы зацеловать до обморока. За всё время, проведённое в доме, они перекинулись лишь парой фраз, так как им не нужны были слова - они могли разговаривать взглядами, мимикой, прикосновениями, телами, и прямо сейчас у них начинался долгий, приятный и обстоятельный разговор посредством всего и сразу на мягком диване в окружении десятка свечей под звуки дождя...