В бездне

Неделя до начала турне. Неделя трезвости. Семь дней. Сто шестьдесят восемь часов. Десять тысяч восемьдесят минут. Вай считала каждую. Это была неделя абсолютного, стерильного ада. Никакого «Шиммера». Никакой выпивки. Никакой возможности сбежать от самой себя. Ее мир, обычно залитый неоном, алкоголем и наркотическим забвением, сузился до размеров пентхауса и строгого расписания, составленного женщиной с ледяным глазом. Каждый день был похож на предыдущий: подъем, полезный завтрак, репетиция, тренировка, полезный ужин, отбой. И постоянное, неотступное присутствие Кейтлин — ее молчаливой тени, ее совести. Нервы были натянуты до предела. Ломка скручивала тело тупой, ноющей болью, а мысли в голове роились, как разъяренные осы. Образ шрамов на спине Кейтлин, воспоминание о голосе Экко, произнесшего то самое имя — все это смешалось в ядовитый коктейль, от которого хотелось лезть на стену. — Мне нужно развеяться, — заявила Вай в пятницу вечером, стоя посреди гостиной. Она уже была готова. Образ был выверенным и острым, как бритва. На ней был идеально скроенный черный брючный костюм от авангардного заунского дизайнера. Узкие брюки, подчеркивающие длинные ноги, и пиджак, надетый на голое тело, с глубоким вырезом, который открывал вид на ее ключицы и начало татуировок на груди. Никакой помады, только подведенные черным глаза. Она была воплощением андрогинного шика и опасности. Оружие, заряженное и готовое к выстрелу. — Вечеринка у промоутера. Закрытая. Я иду. Кейтлин оторвалась от своего планшета, на котором изучала схемы безопасности очередного концертного зала. — Это не входит в согласованный график. Уровень риска — высокий. Алкоголь, нежелательные контакты, пресса. Я не одобряю. — А мне плевать, что ты там не одобряешь! — взорвалась Вай. — Я не могу больше сидеть в этой золотой клетке! Мне нужен воздух! Мне нужно… выпить. Если я не выпью сегодня, я сойду с ума. Или разнесу здесь все. Выбирай. Кейтлин смотрела на нее долго, взвешивая угрозу. Она видела, что Вай не блефует. Она была на грани. Срыв здесь, в пентхаусе, был тактически невыгодным. — Хорошо, — наконец сказала она, и Вай удивленно замерла. — Мы едем. Но по моим правилам. Один час. Не больше. Вы все время в поле моего зрения. И — один напиток. Один. Это не обсуждается. Это была уступка. Победа. Маленькая, но такая сладкая. Вечеринка гремела. Пентхаус промоутера на сотом этаже небоскреба был забит людьми — моделями, продюсерами, музыкантами. Воздух был пропитан запахом дорогих духов и отчаяния. Все улыбались друг другу фальшивыми улыбками, и за каждой из них скрывалась жажда денег, славы или забвения. Мир Вай. Ее естественная среда обитания. Она тут же направилась к бару, чувствуя за спиной неотступное присутствие Кейтлин. — Падре, я согрешила. Мне для кармы тройной текилы, — пропела она бармену. — Один стакан минеральной воды, — раздался за ее спиной ровный голос Кейтлин. — И один шот текилы. Вай скрипнула зубами. Один шот. Насмешка. Но она кивнула. Сначала — подчиниться, потом — нанести удар. Она опрокинула в себя обжигающую жидкость, чувствуя, как по венам растекается долгожданное тепло. Затем взяла свой стакан и отошла в сторону, делая вид, что ищет знакомых. Кейтлин, как и обещала, держалась на расстоянии, но ее глаз не отпускал Вай ни на секунду. В этот момент к ней подошла Мел. Она была одета в платье из жидкого золота, которое, казалось, светилось в полумраке. — Вот ты где, моя заблудшая овечка, — промурлыкала она, обнимая Вай со спины и кладя подбородок ей на плечо. Ее пальцы скользнули по лацкану пиджака Вай. — Сбежала из-под надзора? — Пытаюсь, — хрипло ответила Вай, остро ощущая тепло тела Мел за спиной и ледяное присутствие Кейтлин где-то рядом. Она была между двух огней. — Ты прекрасно выглядишь. Опасно, — Мел провела ногтем по ключице Вай, ее взгляд при этом был устремлен прямо на Кейтлин, которая стояла в паре метров, непроницаемая, как всегда. Люцифера с собой не взяли — слишком шумно. — Но, кажется, твоей новой тени это не очень нравится. Она смотрит на нас так, будто мы обсуждаем план ограбления. — Она на все так смотрит, — отмахнулась Вай. Мел наклонилась к ее уху, ее дыхание обожгло кожу. — Я жду тебя после. У меня. Номер люкс на 78-м. — она прошептала, — Тур скоро. Это наш последний шанс побыть наедине, пока ты не улетишь. Не заставляй меня скучать. Слова Мел были и обещанием, и приказом. Вай почувствовала знакомую смесь желания и раздражения. Эта игра все еще заводила ее, но сегодня что-то было не так. Присутствие Кейтлин меняло правила, вносило в их уравнение новую, неизвестную переменную. — Посмотрим, — уклончиво ответила Вай. Мел хмыкнула, поцеловала ее в щеку и, бросив на Кейтлин последний долгий, изучающий взгляд, растворилась в толпе. Вай осталась одна, но чувствовала себя так, будто ее только что пометили. Она знала, что Кейтлин все видела. Каждое прикосновение. Каждый взгляд. И это подстегнуло ее. Она должна была доказать, что она все еще свободна. Что никто, ни Мел, ни тем более Кейтлин, не может ее контролировать. — Текила. Три шота, быстро! — прошипела она бармену. Она успела выпить два, когда ее локоть стиснула стальная хватка. — Я сказала — один. Кейтлин стояла рядом, и в ее единственном глазу было что-то новое. Не просто холод. Что-то похожее на… разочарование? — Руки убрала, — прорычала Вай, пытаясь вырваться. — С огнем играешь. — Мы уходим. Сейчас же. И тут Вай сорвало. Вся неделя унижений, контроля, ломки. Провокация Мел, ледяной взгляд Кейтлин. Она посмотрела на бокал в своей руке, на ледяное лицо напротив, и в ее голове щелкнуло. — Ты хочешь меня остановить? — прошипела она. — Ты хочешь контролировать меня? Попробуй! С размаху она выплеснула остатки текилы и содовой Кейтлин прямо в лицо. На мгновение все замерло. Музыка, казалось, стала тише. Ледяная жидкость стекала по лицу Кейтлин, по ее волосам, капала с подбородка на безупречную черную водолазку. Несколько человек, стоявших рядом, ахнули и отшатнулись. Кейтлин не отшатнулась. Она даже не моргнула. Она просто стояла, и Вай увидела, как в глубине ее глаза вспыхнуло то самое дикое, яростное пламя, которое она видела лишь однажды. Она добилась своего. Она сломала ее контроль. — Ты. Совершила. Ошибку, — процедила Кейтлин сквозь зубы. Ее рука молниеносно рванулась вперед, но не для удара. Она схватила Вай за лацкан пиджака и потащила ее прочь из зала, сквозь изумленную толпу, в тихий коридор, ведущий к лифтам. Ее хватка была как тиски. — Пусти меня, психопатка! — кричала Вай, вырываясь, но это было все равно что пытаться сдвинуть с места скалу. В коридоре Кейтлин развернула ее и с силой впечатала в стену. Она прижала ее всем телом, блокируя любое движение. Ее лицо было в нескольких сантиметрах от лица Вай. Вай чувствовала запах алкоголя и ее холодный, ровный гнев. — Хватит, — прорычала Кейтлин. — Игры закончились. Ты пойдешь со мной, сядешь в машину и… И тут, в этом отчаянном положении, прижатая к стене, Вай нанесла удар. — А если я не пойду? — выплюнула она, глядя Кейтлин прямо в глаза. Ее голос стал тихим и ядовитым. — Что ты сделаешь? Скрутишь меня? Будешь домогаться? Я выйду отсюда и скажу всем, что мой новый телохранитель — извращенка, которая лезет мне под пиджак. Расскажу Силко. Расскажу прессе. Она блефовала. Это была грязная, омерзительная ложь. Слово скандальной рок-звезды против репутации безупречного профессионала. Чушь. Бред. Но она увидела, как это слово подействовало. Она увидела, как из синего глаза Кейтлин в одно мгновение исчезла вся ярость. Весь гнев. На их место пришел… ужас. Чистый, неприкрытый, животный ужас. Ее хватка ослабла. Ее тело, прижимавшее Вай к стене, стало почти невесомым. Она отшатнулась, как от удара. На ее лице проступила смертельная бледность. Это сработало. Ее спонтанный аргумент сработал. Она нашла ее уязвимость. Ее криптонит. Обвинение в том, в чем ее уже, видимо, когда-то обвинили. — Что, — Вай криво усмехнулась, чувствуя грязный привкус победы на языке, — попала в больное место, телохранитель? Кейтлин смотрела на нее. Но она не видела Вай. Ее взгляд был расфокусирован, он смотрел сквозь нее, в прошлое, в какой-то свой личный ад. Она с трудом перевела дыхание. — В машину, — прошептала она, и в ее голосе не было больше ни металла, ни угрозы. Только глухая, мертвая пустота. Она повернулась и пошла к лифту, не оглядываясь. Ее спина больше не была идеально прямой. Она, казалось, ссутулилась, словно под грузом невидимого удара. Вай осталась одна в коридоре, медленно оправляя пиджак. Она победила. Она заставила ее отступить. Но глядя в спину уходящей Кейтлин, она не чувствовала ни триумфа, ни радости. Только липкое, холодное смущение. И смутное, тревожное понимание того, что она только что пересекла черту, за которой их война перестает быть игрой. И нажала на кнопку самоуничтожения для них обеих.

***

Машина неслась сквозь ночной Пилтовер в той же оглушительной, мертвой тишине, что и после инцидента в студии. Но теперь она была другой. Более тяжелой. Более токсичной. Вай смотрела на огни города, но видела лишь бледное, искаженное ужасом лицо Кейтлин. Победа на языке ощущалась, как пепел. Они поднялись в пентхаус молча. Кейтлин не произнесла ни слова. Она просто прошла в свою комнату и плотно закрыла за собой дверь. Впервые. Это простое действие — закрытая дверь — кричало громче любого обвинения. Это был акт самоизоляции. Стена, которую она выстроила не вокруг Вай, а вокруг себя. Вай осталась одна посреди огромной гостиной. Тишина давила. Ее грязный триумф обернулся пустотой и липким, удушающим стыдом. Ей нужно было сбежать. Сбежать от этой тишины, от этого стыда, от образа сломленной женщины в соседней комнате. Номер люкс на 78-м. Предложение Мел. Это был выход. Знакомый, предсказуемый, проверенный способ заглушить все — алкоголь, секс, фальшивая близость. Сделка, в которой обе стороны получают то, чего хотят. Она действовала быстро, на автомате. Выскользнула из пентхауса через служебный лифт, ключ от которого всегда носила с собой. Всего несколько этажей вниз. В другой мир. Мел открыла дверь, одетая в шелковый халат цвета ночного неба, который почти не скрывал ее идеальное тело. В комнате пахло дорогим вином и интригой. Она улыбнулась своей медленной, хищной улыбкой. — Я знала, что ты придешь. Плохим девочкам всегда нужно где-то прятаться. Вай не ответила. Она вошла, и Мел тут же притянула ее к себе. Ее поцелуй был умелым, требовательным, но холодным. Это не была страсть. Это было утверждение власти. — Рассказывай, — сказала Мел, отстраняясь и протягивая Вай бокал вина. — Я видела, как вы уходили. Что эта твоя цепная собака себе позволяет? Они устроились на огромной кровати с шелковыми простынями. Вай сделала большой глоток. Вино обожгло горло. — Ничего особенного. Она просто делает свою работу. Слишком хорошо, — уклончиво ответила Вай, не желая вдаваться в грязные подробности своей "победы". — Слишком хорошо? — Мел прищурилась, ее темные глаза внимательно изучали лицо Вай. — Она следила за нашим разговором на вечеринке. Она полезла в твой гастрольный график. Она не просто телохранитель, Вай. Она берет на себя слишком много. Она пытается контролировать тебя. Контролировать нас. Это угроза? Любопытство Мел было не праздным. Она, как искусный политик, прощупывала новую фигуру на доске, оценивала ее вес и потенциальную опасность. Она видела, что Кейтлин — не просто наемная мышца. И ее это беспокоило. — Это не угроза, — солгала Вай. Ложь далась ей на удивление легко. — Это гарантия. Пока она рядом и делает вид, что все под контролем, Силко спокоен. Он дал ей карт-бланш, пусть тешится. А я просто терплю ее. Это цена за то, чтобы он не разорвал контракт. Никакого удовольствия, поверь. Она сама не до конца понимала, зачем лжет. Зачем защищает Кейтлин, выставляя все в свете холодного расчета. Возможно, потому что правда была слишком сложной. Слишком… личной. Признаться Мел в том, что эта женщина вызывает в ней хоть что-то, кроме ненависти, было бы равносильно капитуляции. Мел, казалось, удовлетворилась ответом. Она провела пальцем по губе Вай. — Что ж, если это всего лишь сделка… тогда забудь о ней на эту ночь. Тур начнется через несколько дней. Мы не увидимся вечность. — ее голос стал ниже, интимнее, — Я буду скучать по твоим… талантам. Она снова поцеловала ее, на этот раз глубже, настойчивее. Вай ответила. Ей нужно было это. Нужно было снять напряжение, которое скручивало все ее тело. Нужно было заменить один образ в голове — другим. Их прелюдия была привычной, отточенной до мелочей. Не танец, а скорее, спарринг. Череда прикосновений, укусов, тихих стонов. Мел знала ее тело, знала, на какие кнопки нажимать, чтобы получить нужную реакцию. Это было эффективно. Профессионально. Но что-то было не так. Даже когда губы Мел скользили по ее шее, даже когда ее умелые руки блуждали по ее телу, Вай не могла выкинуть из головы другой образ. Образ женщины в душе, покрытой шрамами. Образ единственного синего глаза, наполненного ужасом. Эти картины стояли перед глазами, как наваждение, делая прикосновения Мел чужими, почти пластмассовыми. Она пыталась сосредоточиться. Пыталась утонуть в моменте. Пыталась ответить на ласки Мел с той же страстью, что и всегда. Но ее тело, хоть и отзывалось, было где-то далеко. Она чувствовала себя посторонней на собственном празднике желания. Мел, казалось, тоже это почувствовала. Она отстранилась и посмотрела на Вай с легким раздражением. — Ты сегодня где-то не здесь. Твоя надзирательница так сильно тебя вымотала? — Просто устала, — снова солгала Вай. — Тогда расслабься. Я все сделаю сама, — прошептала Мел. Она оттолкнула Вай на подушки и плавно, с грацией кошки, оседлала ее бедра. Ее длинные темные волосы упали завесой, скрывая их от мира. Мел всегда любила быть сверху. Любила смотреть в глаза, видеть, как теряется контроль, как нарастает возбуждение. Это была ее позиция силы. Ее трон. Она начала двигаться — медленно, дразняще, идеально контролируя ритм. И в этот момент, глядя снизу вверх на это прекрасное, хищное лицо, на эту безупречную игру страсти, Вай почувствовала себя невероятно, сокрушительно одинокой. Она была в объятиях женщины, но мыслями — там, наверху, в пентхаусе, рядом с закрытой дверью, за которой скрывалась ее настоящая война. Ее настоящее наваждение.