Лучше бы мы сдохли

В раковину летят чёрные пряди волос. В ванной комнате почти нет света, ведь только перегоревшая лампочка пытается спасти себе жизнь отчаянным миганием. Нам-Гю зевает, шмыгает носом и продолжает клацать лезвиями ножниц, глядя в своё бледное отражение. Синяки под глазами от недосыпа или полного отсутствия сна. В его квартире давно нет еды, питается он редко и мало. Нет, он не хочет похудеть или что-то типа того, у него просто нет денег. Позволить себе поесть он может только рядом с Су-Боном, тем, у кого денег по горло. Последний щелчок и он кидает ножницы на пол, не заботясь о будущем себе, который будет искать их по всему дому. Вибрация телефона свистит по всей раковине. Нам-Гю чувствует и слышит это, но стоит смирно, облокачиваясь руками на края белой «дыры». Мобильник включается заново. Второй звонок развозит раздражение по клеткам мозга чуть быстрее, чем первый. Парень выпрямляется и берёт трубку, зажимая телефон между щекой и плечом, уходя из ванной. Он молчит и ждёт, пока абонент заговорит первым. Идёт на кухню и садится за стол, где его уже ждала полупустая бутылка пива. Она стояла на подоконнике с последнего прихода Су-Бона, примерно два месяца назад. — Ты ещё жив? — Хмыкает на том конце. — Вряд ли. — Деньги нужны? Могу скинуть. Сколько нужно? — Су-Бон. — Да? — Иди нахуй. — Выдыхает брюнет, тыкая ногтем надпись на крышке от алкоголя. — Я тебе деньги предлагаю, еблан, а ты отказываешься? — Нахрена посылаешь тогда? По полу ходит ветер, морозя голые ноги Нам-Гю. Он кутается получше в растянутую кофту, натягивает рукава на ладони и делает глоток. — Зачем я звонил-то..? — Парень не говорит ничего о своей заинтересованности и смотрит в окно, где улица погружается в тьму. — Мы же с тобой по пьяни потрахались два месяца назад, да? Вот я думаю, ты незаразный там? Ну, типа... — Я чистый уже месяц. — Я не про это. — Я здоров. Су-Бон ненадолго затихает, дыхания даже не слышно. Растворился будто. Открыв входную дверь, он снова пришёл на кухню и сделал последний глоток пива, только потом заметив окурок внутри. Выкинул бутылку и положил голову на стол, стуча по его поверхности кончиками пальцев. Это его бесит, но он продолжает. Не знает, сколько прошло времени, когда через его порог прошёл фиолетоволосый парень. Он даже не услышал, как закрылась дверь и защёлкнулся замок. Су-Бон поставил пакет на стол, потрепал чёрные волосы, позже подняв за них голову Нам-Гю. Брюнет недовольно посмотрел на него, но всё-таки сел нормально, когда чужая рука исчезла из его волос. Нам-Гю вытянул руки к пакету, аккуратно начиная ставить на стол его содержимое, не обращая внимания на свои растрёпанные волосы. А ещё пачка любимой Нам-Гю клубники. Это зацепилось сразу. — Я не люблю соджу. — Это мне. В последний раз ты блевал без остановки после двух бутылок пива. — Тогда мне было хорошо. — Приму за комплимент. Танос ставит локоть на стол, подпирает кулаком щеку и разглядывает Нам-Гю. — У тебя кто-нибудь есть вообще? — О боже, нет, я про отношения. Брюнет издаёт смешок. — Тогда нет. — Водит костяшками по костяшкам другой руки. — У тебя? — Ещё бы. Помнишь ту, с которой я в туалете клуба ебался? Думаем уже где свадьбу замутить. Длинноволосый изображает что-то в виде улыбки. Это было неожиданно. Даже слишком. Мурашки шли не от холода, а от слов Су-Бона. — Поздравляю? — Не кисни, найдешь себе кого-нибудь. — В смысле? — Не нужен мне никто. Фиолетоволосый пожимает плечами. — Как скажешь. Кстати... — Прекрати. — Что, поддержать нельзя? — Засунь поглубже свою поддержку, ладно? — Выплёвывает тот, смотря на него с каким-то огнем в зрачках. Такие звёзды Су-Бон видел только тогда, когда они ловили приход. Совсем давно. Когда Танос спал с другими в их квартире перед Нам-Гю. Когда Нам-Гю вкалывал в себя больше, чем нужно. Когда Танос решал всё за Нам-Гю. Когда Нам-Гю пытался отстраниться от него, потому что ему становилось мерзко от их отношений. Когда Танос уходил, перед этим избив Нам-Гю за трату их денег на новую дозу. Когда Нам-Гю бил посуду и пытался вскрыться, потому что ломка была невыносима. — Настоящее строится из прошлого. — Философ, бля. — Смеётся на конце, проводя ладонью по лицу. — Может, тебя в рехаб какой-нибудь засунуть? Хоть на человека будешь похож. — Спасибо, не надо. — Ты буквально скелет, Нам-Гю. Без шуток, давай поговорим нормально. Нам-Гю устало вздыхает и слабо кивает, готовясь к худшему. Поставил подбородок на коленки, сначала закинув ноги на краешек стула, обнимая их. Су-Бон заметно оживился, положив руки на стол. — Я устал следить за тобой, как за инвалидом. Каждый раз одно и то же. Ты никогда не говоришь, что тебе плохо, отнекиваешься на помощь и возвращаешься к стилю алкошни. Даже не перебивай меня, мол, я не обязан следить и меня не должно волновать твоё состояние. Мы не чужие люди. — Танос переводит взгляд со своих рук на бледное лицо Нам-Гю. Кусает губы и продолжает. — Я никогда не видел тебя такого мёртвого. Су-Бон рявкает, тянет щиколотки брюнета к себе. Тощие ноги слетают со стула, но их держат руки в кольцах. Он двигает к себе прямо на стуле, перекладывая ладони на его бёдра. — Думал, что умру. — И как? Умер? — Получается так. Су-Бон слабо улыбается. Вслушивается в дождь за окном и убирает руки из под ледяных осколков. — Может. — Соглашается брюнет. И правда. Ему всегда холодно. — И одежду тёплую. Хочешь? — Хочу. Су-Бон встаёт со стула и достаёт со столешницы и тянется к соджу, но останавливается. Сегодня хочется быть, на удивление, трезвым. Берёт пачку клубники и кидает ее в кухонную раковину, поочерёдно моет каждую. Помнит ведь, что Нам-Гю в этом плане очень чистоплотный. Если не помыть каждую штучку – разведёт скандал. — Почему ты её купил? — Нам-Гю встаёт около него, следя за тем, чтобы он тщательно мыл ягоды. ... Они лежат на кровати. Нам-Гю затягивается сигаретой и давится дымом, а Су-Бон просто смотрит в потолок. Су-Бон смеётся, берёт сигарету из рук Нам-Гю и затягивается. — Так и было бы. — Замолкает, протягивая сигарету. — Так будет. — Хорошо. — Берёт табачную трубочку и вставляет между зубов. — То есть, ты согласился бы? — Делает то же самое с головой, что и брюнет, глядя в чёрные глаза и дым. — Да. — Cool. Только ты не сядешь на иглу. Как минимум – на меня. Су-Бон крадёт у длинноволосого почти законченную сигарету и тянется к тумбочке со стороны Нам-Гю, где находится пепельница. Тушит и хватается за край столика. Опускает голову вниз, замечая, как близко сейчас находятся их носы. Нам-Гю резко охватывает голову фиолетоволосого, затягивая в поцелуй. Горький и сладкий. С привкусом клубники и сигарет. Ужасное сочетание, как и они сами. Нам-Гю убирает руки, вытирая губы рукавом. Су-Бон проводит большим пальцем по краю рта брюнета, вытирая кровь. — Лучше бы я тебя никогда не встречал. — Нам-Гю ложится на бок. — Согласен. — Когда уйдешь? — А когда ты хочешь? — Сейчас. Танос улыбается, загребая его в объятиях. Утыкается носом в тонкую холодную шею, от которой веет пульсом. — Отпусти. — Зачем? — Это мерзко. — Знаю. — Соглашается, но не отпускает. Нам-Гю поджимает губы и расслабляется, сглатывая вязкую кровь. Они уснут по разным краям кровати. На утро Су-Бон уедет, и Нам-Гю снова будет один. Они не скажут друг другу ничего, лишь оставив на шее по два укуса, имитируя змею. Они не обнимутся и не поцелуются, не пожмут руки и не скажут «Пока». Они не позвонят друг другу в этом месяце. В половине следующего? Да, тогда закончатся продукты у Нам-Гю. Су-Бон купит ему варежки и шарф. Приготовит глинтвейн, специально обожжёт Нам-Гю и не извинится. У них не принято извиняться. Нам-Гю никак не отреагирует на это, как и на вязанные тёплые вещи. У Нам-Гю умрёт мать. Он отметит это с Су-Боном, у которого умерла девушка от передоза, с которой он хотел устроить свадьбу, напившись до одури. Брюнет будет блевать, пока фиолетоволосый держит ему волосы, наматывая их на кулак и дёргая, бурча что-то под нос. Через время Су-Бону станет всё равно на состояние Нам-Гю. Нам-Гю не поменяется. Но их звонки друг другу буду продолжаться. Их объединяет прошлое, но в настоящем они друг для друга никто. Это петля, в которой они – жертвы, поедающие опасных.