Возврату не подлежит

Мужчина заплакал, едва переступив порог больничной палаты. Что? В его оправдание, то не были уродливые рыдания с краснющим лицом и залитым соплями подбородком, но У Цицюну достаточно было увидеть одинокую слезинку, сбежавшую по чужой щеке, чтобы внутренний голос завопил: это не по-мужски! Он ещё не догадывался, что ждало его дальше. — Вэй-Вэй… — на одном дыхании, как-то задушено слетело с губ мужчины. К кому он обращался? И почему не сводил с У Цицюна глаз? Почему сам У Цицюн не мог прервать этого зрительного контакта? Времени на осмысление ситуации и чужих мотивов ему не оставили. Мужчина подошёл — подлетел скорее — к его кровати и не раздумывая, не дожидаясь разрешения, приземлился на край, да так близко… В следующее мгновение У Цицюн обнаружил себя заключенным в объятия. И — ладно! — стоит отдать ему должное, хватка что ни на есть мужицкая. У Цицюн сразу проверил её на прочность, но незнакомец не шелохнулся даже, только крепче сжал тиски, как удав в человечьем обличье. — Эй! — У Цицюн попытался привлечь внимание. Ноль реакции. Да что с этим парнем не так! — Что ты… — Ты не отвечал на звонки, — вдруг прошептал мужчина. У Цицюн ощутил его ладонь у себя в волосах, сжимающую пряди — крепко, но не до боли. Всё в нём вопило о том, что пора заставить очнуться этого ненормального, но У Цицюн отчего-то замер, прислушиваясь к едва разборчивому бормотанию. — Там не было связи, я не сразу узнал… — голос мужчины дрогнул. — Прости… прости меня. Я не должен был отпускать тебя одного, не должен был соглашаться… Я должен был быть рядом, возможно, тогда… У Цицюн решительно не понимал, о чём идёт речь, и начинал сомневаться в психическом здоровье внезапного гостя, но ничего не мог сделать с тем, как собственное сердце сдавило чувством, которому он не мог дать названия. В горле отчего-то встал ком. Слова мужчины звучали надломлено, с такой чудовищной искренностью, что У Цицюн просто не смог бы поднять на него руку. Только не прямо сейчас. Послышался судорожный вздох, а затем: — Вэй-Вэй, я так… испугался. Ты не отвечал… и я боялся, что ты… что я не успею… У Цицюн так и не узнал, чего боялся мужчина, потому что дверь распахнулась вновь, впуская в его палату ещё двоих. Здесь им что, проходной двор?! Спичка чиркнула в очередной раз — и наконец вспыхнула. У Цицюн вложил все силы в этот удар, но ему удалось отпихнуть от себя незнакомца. Победа! И даже если крохотный укол совести пришёлся ему в самое сердце, когда он увидел в глазах мужчины растерянность побитого щенка, совершенно не вписывающуюся в его образ грозной овчарки, У Цицюн не испытывал к нему жалости. Ни капли. Только сильнее сжимал кулаки, готовясь дать отпор, если этот вновь приставать вздумает. — Что. Здесь. Происходит, — отчеканил У Цицюн, не глядя больше в щенячьи глаза перед собой, а обращаясь к новым гостям. Мужчина, что был в очках, открыл рот — и тут же закрыл, точно так же, как второй, стоящий за его плечом, деликатно прикрыл дверь. Голоса из больничного коридора смолкли, и в палате повисло молчание.

***

Двадцатью часами ранее

— А теперь я попрошу вас ответить мне на пару вопросов. Они могут показаться вам странными, но, пожалуйста, отвечайте на них прямо. Договорились? У Цицюн бездумно кивнул. Он ещё не успел переварить информацию о том, что пережил аварию — мама ни за что не должна узнать об этом, — а потому монотонный голос доктора наполовину пропускал мимо ушей. — Как вас зовут? — У Цицюн. — Сколько вам полных лет? — Двадцать… один. — Подскажите мне, который сейчас год? У Цицюн в недоумении уставился на врача. — Двадцать первый. Лицо доктора на мгновение застыло. Его губы сжались в плотную линию, чтобы в конце выпустить усталый вздох. У Цицюн не понимал. Разве он что-то не то сказал? — Господин У, — даже голос его смягчился, заставляя только сильнее насторожиться. — Сегодня шестнадцатое июня две тысячи двадцать пятого года. — Что? — тупо переспросил У Цицюн. Он слышал, как пустота звенела у него в ушах. Смысл сказанных слов никак не желал доходить до него. — Вы хотите сказать… я так повредился головой, что забыл год, в котором живу? — Не исключено, — кивнул доктор. Его взгляд опустился к планшету с закреплённым на нём листом бумаги, где он лёгким движением ручки что-то пометил. Был ли это диагноз У Цицюна? Вот так просто? — Но гораздо более вероятно, что вы забыли последние четыре года своей жизни. Четыре года. У Цицюн знал, конечно, что так бывает, но ведь не с ним. Такие истории случаются с персонажами из дорам или, в крайнем случае, с людьми из интернета, чьи истории кажутся бесконечно далёкими и почти всегда приукрашенными. Четыре года — это средний срок обучения на бакалавриате и почти одна пятая, точнее, теперь уже одна шестая часть его жизни. Разве возможно вот так просто вычеркнуть четыре года из памяти, без единого просвета? Будто их и не было. — Как… — из бесконечной бездны, которая, кажется, уже начала вглядываться в него в ответ, У Цицюн вынырнул обратно в реальный мир, уставившись во все глаза на доктора. — И что мне теперь делать? — Вам — радоваться жизни, — доктор приподнял уголки губ, однако улыбка эта не касалась глаз. — Понимаю ваше замешательство, господин У, лишиться воспоминаний никогда не бывает просто, особенно, когда речь о таком немалом сроке. Но вы попали в аварию — и остались живы, отделавшись в большей степени ушибами и порезами от стекла. Поистине, вы настоящий везунчик, господин У. — Но… почему я тогда потерял воспоминания? — У Цицюну нестерпимо захотелось дотронуться до своей головы, убедиться, что с ней всё в порядке. К огромному облегчению, он не нащупал никаких бинтов. — Ретроградная амнезия нередко встречается у пациентов с сотрясением третьей степени тяжести, как у вас. Как правило, человек не может вспомнить событие, повлёкшее травму, но иногда исчезает гораздо более длительный пласт воспоминаний. К счастью для вас, вы вовремя получили всю необходимую медицинскую помощь, и у вас есть все шансы, что воспоминания однажды вернутся. Не гарантировано, но надежда есть всегда, — доктор кивнул сам себе. — Правда? — У Цицюн не скрывал этой самой надежды в голосе и приготовился слушать во все уши. — Как мне их вернуть? — Жить так, как вы жили до аварии. Общаться с близкими людьми, навещать знакомые места, заниматься теми же хобби. Повторение знакомых мозгу сценариев может поспособствовать возвращению воспоминаний. Порой бывает достаточно услышать знакомый звук или запах, чтобы разблокировать ту часть мозга, которая удерживает ваши воспоминания. — Но… вы сказали, что нет никакой гарантии? Я могу не вспомнить вообще ничего из этих четырёх лет? — незаметно для себя самого, У Цицюн вцепился в одеяло, которым был накрыт, до побеления костяшек пальцев, готовясь услышать ответ, который уже знал. — К сожалению, да, — выбило воздух из его лёгких, но доктор продолжил, не обращая внимания на реакцию пациента: — В большинстве случаев воспоминания возвращаются; как минимум, часть из них. Но не ко всем, и вам нужно быть к этому готовым. К сожалению, здесь медицина бессильна — вам поможет только время. И люди, готовые вас поддержать. К слову, об этом. Господин У, сможете ли вы дать нам контакты ваших родных или иных доверенных лиц, с кем мы могли бы связаться? — А, — сделал доктор это намеренно или нет, но резкая смена темы помогла У Цицюну прекратить зацикливаться на пропавших воспоминаниях. По крайней мере, на время. — Да-да, конечно, — закивал он. И осознал — к кому он должен был обратиться? Он точно не назвал бы номер матери, ей и плохо стать может, лишние волнения ей ни к чему. Тогда остаётся… Юэ? И всё же… четыре года прошло. Что могло случиться с ними за это время? — Давайте я продиктую вам номер своей девушки. Не уверен, правда… что она всё ещё пользуется им, — У Цицюн неловко усмехнулся, почесав затылок. Доктор не переключал звонок на громкую связь, но в тишине палаты отчётливо слышались гудки, один за другим… пока не ответил человеческий голос. Если бы У Цицюн не прислушивался так старательно, он бы ни за что не различил знакомые интонации Юэ, но сейчас он был совершенно уверен — это она! — Добрый день, вас беспокоят из больницы округа Чанчжоу, — У Цицюн нахмурился. Чанчжоу? Это, конечно, соседний город, но ведь он не собирался переезжать так далеко, чтобы всегда иметь возможность навещать маму. Если только она не переехала вместе с ним. — Нет, я не по поводу показаний… Постойте, о чём вы? — это было уже странно. У Цицюн тоже заинтересовался, о каких показаниях идёт речь. — Ясно, — … — Да, речь о господине У. Он очнулся, сейчас его здоровью ничего не угрожает, однако у него выявилась ретроградная амнезия, — … — Это значит, господин У утратил воспоминания о последних нескольких годах жизни, — … — Четыре года, — … — Он назвал мне ваш контакт, как его девушки, — … — Вы можете навестить его, сегодня приёмные часы длятся с четырёх часов дня до семи вечера, — … — Хорошо. Всего доброго. Сбросив звонок, доктор обернулся к У Цицюну с лёгкой полуулыбкой: — Ваша девушка собирается навестить вас сегодня. Отчего-то У Цицюн не ожидал такого ответа. В принципе того, что Юэ ответит, будто бы её равнодушие — это что-то само собой разумеющееся. Но почему? Ведь он помнил, как они планировали совместную жизнь и свадьбу. Возможно ли, что они уже поженились? Должен же он хоть одну хорошую новость получить… Что-то помимо того, что он выжил. — Доктор… извините, я не запомнил вашу фамилию? — Шу. — Доктор Шу, вы упомянули что-то о показаниях? У моей девушки… всё хорошо? — Не стоит беспокойства, господин У. Однако… весьма необычное совпадение, — доктор Шу потёр указательным пальцем подбородок. — Оказалось, девушка, номер которой вы мне дали — это та же девушка, которая нашла вас после аварии. Благодаря ней вы вскоре и оказались здесь — вас обнаружили на обочине трассы посреди ночи. Эта трасса не пользуется большой популярностью, и неизвестно, когда бы вас нашли, если бы она не проезжала там в столь поздний час. Но, что странно, она не назвалась вашей девушкой, когда давала показания полиции. Если до этого У Цицюн ничего не понимал, то сейчас он пребывал в полнейшем замешательстве. Доктор Шу истолковал его молчание по-своему и поспешил успокоить: — Вам правда не стоит переживать сейчас из-за таких пустяков, господин У. Уверен, ваша девушка сможет рассказать вам всё лично, тем более что она сразу изъявила желание навестить вас. Думаю, у вас с ней всё хорошо. А сейчас отдохните, — доктор Шу уже подходил к дверям, когда обернулся, чтобы добавить: — Я попрошу, чтобы вам передали ваши личные вещи, которые уцелели в аварии. — Постойте! — было ещё кое-что, что волновало его на подкорке сознания. Вопрос зудел под кожей с того самого момента, как он услышал слово «авария», но У Цицюн всё никак не решался его задать. Доктор внимательно слушал. — В этой аварии… пострадал ли кто-то кроме меня? Впервые за всё время, что У Цицюн был знаком с доктором Шу, его улыбка показалась искренней. — Нет, — и это всё, что У Цицюн желал услышать. Личные вещи, которые упомянул доктор Шу, оказались лишь жалкой горсткой одежды, которую венчали наручные часы. У Цицюн не помнил, чтобы эти часы были у него четыре года назад. Как и любая из вещей, если уж на то пошло. Он бы ни за что не догадался сам, что это именно его одежда, если бы ему так не сказали. Не нужно быть экспертом в мире моды, чтобы догадаться, что эти вещи отнюдь не дешёвые. Материал, пошив, да даже просто дизайн разительно отличались от того, что У Цицюн носил когда-либо, как он помнил. Любая вещь в его гардеробе жила до тех пор, пока он не прекращал влезать в неё или пока не дырявилась до той степени, что становилась больше похожа на решето. Эти вещи тоже выглядели потрёпанными, но У Цицюн не сомневался, что, если бы не авария, они были бы совсем как новенькие. Больше всего внимания привлекли наручные часы. По ним и не скажешь, что пережили аварию — ни царапинки. У Цицюн нежно обвёл циферблат подушечкой большого пальца. Отчего-то эта вещь, которую он даже не помнил, сумела подарить ему кроху тепла. Глядя на них, У Цицюн не чувствовал себя таким одиноким и потерянным, как ещё минуту назад, но этому не находилось ни одного логического объяснения. К сожалению, кто точно не выжил в аварии — так это его телефон. Об этом сообщил полицейский, навестивший его следом за доктором Шу. Он рассказал, что причиной аварии предварительно был установлен как раз разговор по телефону. Вставленный в специальный держатель, тот попросту вылетел через лобовое стекло, когда У Цицюн не справился с управлением при повороте и врезался в дерево на обочине трассы. Если бы скорость была чуть выше, если бы он не был пристёгнут или если бы не сработала подушка безопасности… то У Цицюну не пришлось бы платить штраф за телефонный разговор во время вождения! Он, как назло, потерял память, и даже не мог оспорить официальное заключение. Мысли об авариях и штрафах У Цицюн выбрал отложить на потом. Доктор Шу прав — он чудом выжил, и должен радоваться подаренному ему свыше шансу, а не беспокоиться о таких мелочах. Хотя он даже не знал, кем сейчас работал, в какой финансовой ситуации находился, и имел ли работу вообще… Нет-нет! Он должен сосредоточиться на том, что совсем скоро его навестит Юэ. Долго ждать этой встречи не пришлось. Юэ пришла часам к пяти вечера, и только тогда У Цицюн осознал, что волновался всё это время, как школьник, впервые набравшийся смелости позвать её на свидание. Его ладони вспотели, а сердце подскочило к самому горлу, когда он увидел её. — Привет, Юэ, — губы дёрнулись в улыбке. — У Цицюн! — воскликнула Юэ с порога, и на секунду его дыхание оборвалось. Ощущение, что она пришла, чтобы порвать с ним, было настолько глубоким, неоспоримым для сердца и разума, что его будто бы парализовало. — Ты так меня напугал! Юэ со страданием, с чувством хныкнула, и тут же бросилась к нему. Её руки оплели шею У Цицюна, а издаваемые ею нечленораздельные жалобные звуки неприятно били по чувствительным ушам. Юэ знала об этой его особенности, конечно, но никогда не стеснялась лишний раз покричать. Она всегда была такой громкой — наверное, это одна из причин, за что она нравилась У Цицюну. Сложно было не обратить внимание на неё. — Прости-прости… Я ведь не нарочно, — натянутый смешок слетел с губ. — Спасибо, что пришла, я… так рад тебя видеть. — Когда ты попал в аварию, это было худшим, что случалось со мной, — Юэ чуть отстранилась и надула губы. У Цицюну захотелось сказать, что это случилось даже не с ней, но он лишь молча кивнул, вновь натягивая улыбку. Он помнил слишком хорошо, что спорить с ней нет никакого смысла. — Меня всю ночь мучили кошмары! — Юэ… доктор сказал мне, это ты меня нашла после аварии. Почему ты не сказала им, что ты моя девушка? — как можно осторожнее он задал свой вопрос, чтобы Юэ не подумала, будто бы он её в чём-то обвиняет. Она закусила губу, опустив взгляд к полу и вдруг замолчав. — Было так поздно, и я сильно устала… я могла думать только о тебе и так переживала, что просто не вынесла бы долгого разговора с полицией. Поэтому я не стала вдаваться в подробности… — она резко подняла голову, впившись в него взглядом. — А-Цюн, ты ведь мне веришь? Я с трудом заснула, думая о тебе, и весь день ждала, когда смогу навестить тебя! — Верю, конечно, верю, — У Цицюн положил руки ей на плечи, аккуратно по ним погладив. — Я просто любопытный, ты же знаешь, — это было ложью. Где-то в глубине его грыз червячок сомнения, но У Цицюн постарался его задавить. В конце концов, у него не было причин не доверять Юэ, ведь он знал, что её не заставишь делать то, чего она не желает. По правде, У Цицюн давно не видел такой заботы с её стороны, и просто хотел насладиться этим мгновением без задних мыслей. — Мне тоже любопытно… — аккуратно начала Юэ, улыбнувшись ему самой очаровательной улыбкой из своего арсенала. — Как много ты помнишь? Мне сказали, у тебя амнезия, — её ладонь потянулась выше, чтобы погладить по волосам. — Я так боялась, что ты мог забыть меня… — Что ты, я бы ни за что не забыл тебя, — внутри всё ныло и скреблось, но У Цицюн не мог понять, почему. Мысль о том, что он мог забыть Юэ, была неприятной, но… не настолько? Он постарался её успокоить: — Я не помню только последние четыре года, но это ведь ничего, правда? Юэ мигом просветлела. У Цицюн должен бы порадоваться этому, но что-то всё не давало ему покоя. — Совсем ничего, ты прав, — лучась довольством, Юэ вновь оплела его руками. Ещё полчаса Юэ щебетала ему обо всём и ни о чём одновременно, а У Цицюн слушал и кивал, ничего не запоминая. И ничего не мог поделать с тем, что, когда Юэ пообещала навестить его завтра и закрыла за собой дверь, он выдохнул с облегчением. В конце концов, Юэ не виновата — у него выдался поистине насыщенный на эмоции день, и совершенно естественно испытывать от всего этого усталость. Дело совсем не в ней.

***

Настоящее время

— Что. Здесь. Происходит. Никто не нашёлся с ответом в течение пары секунд, и У Цицюн не выдержал снова: — Да кто вы все такие, в конце концов?! Мужчина в очках кашлянул в кулак. — Цзян Сяошуай, — представился он, приложив к груди руку. Затем указал на мужчину рядом: — Это Го Чэнъюй. А это, — наконец, очередь дошла и до сумасшедшего, сидящего на его кровати, — Чи Чэн. Мы все — твои друзья, да-Вэй. Было ли дело в спокойствии его голосе, в мягкости жестов или в том, с каким всепоглощающим пониманием Цзян Сяошуай обращался к нему, но У Цицюн хотел верить ему почти безоговорочно. И это пугало — он знал его секунд тридцать от силы! Усилием воли У Цицюн заставил себя расслабить кулаки и выдохнуть полной грудью. — …ладно, — он должен был дать шанс этим людям. В конце концов, он твёрдо намерен восстановить в памяти пазл длиною в четыре года, и если они правда его друзья — их помощь окажется как нельзя кстати. — Но я не помню никого из вас, — добавил, то ли защищаясь, то ли оправдываясь. Он сам не знал. Чи Чэн, оглушённый на минуту, вновь ожил: — Что?.. — одно-единственное слово, оно звучало так потерянно, что У Цицюн почувствовал себя виноватым. Нестерпимо захотелось хоть как-то его утешить, приободрить. Ну почему, почему казалось таким неправильным видеть боль в его глазах?! С чего он вообще так уверен, что это именно боль, а не признаки умственной отсталости?! У Цицюн выбрал поджать губы и молча уставиться на Чи Чэна в ответ, но тут на помощь пришёл Цзян Сяошуай. — Да, Чи Чэн, — с какой-то особой интонацией выделив имя, подтвердил за него Цзян Сяошуай. — У него амнезия. Он не помнит последние четыре года, — и вновь эта выразительная интонация на упоминании потерянных из памяти лет. — Ты тоже был бы в курсе, если бы дослушал доктора Шу, а не рванул сюда, сломя голову. У Цицюн и не заметил, как приблизились эти двое. Цзян Сяошуай занял место на противоположном краю его кровати, и лишь Го Чэнъюй оставил ему хоть немного личного пространства. Он взял стул, предназначенный как раз-таки для посетителей, и повернул его к кровати спинкой, чтобы после опереться на неё скрещенными руками. — Итак, вы все… мои друзья? — У Цицюн подтянулся на кровати и уселся поудобнее, скрестив под одеялом ноги. — Как давно мы знакомы? — изучив каждое лицо, он вновь задержался на Чи Чэне. Кажется, тот ещё переваривал предыдущую информацию. Интересно, до него всегда так туго доходит? При первом взгляде на него У Цицюн не сказал бы, что он похож на аутиста. — Да, — с улыбкой кивнул Цзян Сяошуай. — Мы все познакомились с тобой примерно в одно время, и дружим, — выразительная интонация на последнем слове сопровождалась в этот раз сощуренным взглядом в сторону Чи Чэна — и тот даже сумел оторваться, наконец, от У Цицюна, чтобы поймать его, — вот уже четыре года. У Цицюн уловил отблеск понимания на лице Чи Чэна: его глаза расширились на миг, а меж бровями тут же пролегла тонкая складка. Неясно, какие он для себя сделал выводы, но тут же метнул какой-то отчаянный взгляд к Го Чэнъюю. Тот едва заметно покачал головой из стороны в сторону. У Цицюн видел всё — и Цзян Сяошуай, похоже, понял это, потому что поспешил переключить на себя внимание вновь: — Да-Вэй, как твоё самочувствие? — его ладонь легла на бедро У Цицюна будто бы сама собой. Но, что страннее, этот жест вовсе не казался отталкивающим. Цзян Сяошуай смотрел так внимательно, что не оставалось сомнений: его вопрос не был притворно-участливым, как и не был выученной вежливостью. Он действительно переживал за него. У Цицюну стало совестно, хоть и неясно, за что. — Я в порядке, всё хорошо, — сразу сорвалось с губ. Цзян Сяошуай не ответил, но так прищурился, что У Цицюн сразу догадался, что с него требовали более развёрнутый ответ. Что-то в нём напоминало доктора Шу. — Правда, — добавил, постаравшись вложить в ответ всю возможную искренность. — Я очнулся где-то сутки назад, может чуть меньше, но за это время ничего особо не болело. Только голова, разве что… и заснуть долго не мог, но это, скорее всего, из-за обстановки. Да и… столькое вывалилось вдруг, было о чём подумать. Го Чэнъюй что-то промычал в знак согласия, а Чи Чэн неожиданно оказался способным на связную речь: — Ты говоришь, что очнулся около суток назад, но мы пытались дозвониться до тебя… и ты не отвечал. Это не звучало как обвинение, хоть его голос и лишился прежних эмоций, но У Цицюн всё равно ощутил необходимость оправдаться. — От моего телефона ничего не осталось, — он развёл руками. — Вынужденный детокс от интернета. Вот, развлекаю себя, как могу, — и похлопал по краешку книги, скромно притаившейся под подушкой. Взгляд Чи Чэна оставался всё таким же обеспокоенным, но при этом каким-то слишком серьёзным — У Цицюн неожиданно для себя самого заскучал по той его версии, которая смотрела на него большими глазами и не сдерживала слёз. Он неловко кашлянул. — Простите. Я не хотел заставлять никого волноваться, но я и сам понятия не имею, как здесь оказался и что вообще произошло… — Тебе ничего не рассказали об аварии? — Го Чэнъюй впервые подал голос, отчего У Цицюн даже растерялся на миг. — Рассказали, — он качнул головой, — но я имел в виду… Что я вообще забыл на трассе Чанчжоу? Я всегда жил в Уси и не планировал переезжать. Да я даже не знаю, моя ли была та машина, или я взял каршеринг, и теперь буду должен возмещать ущерб какой-то компании… Смешок раздался со стороны Чи Чэна, едва-едва приподняв уголок его губ, но этого оказалось достаточно, чтобы У Цицюн улыбнулся в ответ. — Это была твоя машина, — просто ответил Чи Чэн. — Ну, надеюсь тогда, что какая-то развалюха, которую не жалко, иначе я буду оплакивать её до конца жизни. — Ауди. Чёрная. Двадцать третьего года. — Ты шутишь! — У Цицюн, выпучив от шока глаза, подался вперёд, не подумав, что на таком небольшом расстоянии окажется почти вплотную лицом к лицу с Чи Чэном. Но прямо сейчас все его мысли вправду были заняты машиной мечты, которую ему, похоже, придётся в этих же мечтах похоронить. — Нет, — ухмылка Чи Чэна стала чуть заметнее, а взгляд наполнился странным блеском. У Цицюн со стоном откинулся на спинку кровати и руками закрыл лицо. — Ну за что-о-о, — горестно протянул он. — Я её даже не видел, а уже скучаю… Зачем ты сказал мне это! У Цицюн шутливо стукнул Чи Чэна кулаком в плечо — тот даже ради приличия не шелохнулся, только фыркнул. Что-то поменялось в нём. У Цицюн не мог сказать, что именно, но ему это нравилось. Будто бы мир стал немного светлее и правильнее. С другой стороны послышалось совсем не сдержанное хихиканье. — И ты туда же?! Над моим горем потешаешься?! — Нет, — внезапно серьёзно, и в то же время так просто ответил Цзян Сяошуай. На его губах ещё играла улыбка, но взгляд выдавал все невысказанные волнения. — Просто рад, что ты цел, да-Вэй. Это самое главное. Смутившись, У Цицюн попробовал увести разговор в иное русло: — Ты… почему ты зовёшь меня так? — Ты меня старше. Ненамного, но всё же. — Да это ладно, но откуда там «Вэй»? — Потому что тебя так зовут, — медленно произнёс Цзян Сяошуай. — У Суовэй. Ты взял себе новое имя, когда решил изменить свою жизнь… четыре года назад. Ты и этого не помнишь?.. — Нет, — вздохнул У Цицюн. Попробовал мысленно на вкус: «У Суовэй». Казалось, оно ложилось на язык так правильно — как он мог не помнить? От атмосферы дружеского веселья не осталось и следа. У Цицюн успел подумать, что своим вопросом испортил с трудом налаженную беседу, когда раздался стук в дверь — вежливости ради, потому что её сразу же распахнули. — А-Цюн! Я принесла тебе немного сладкого… Все обернулись на голос, но первым среагировал Чи Чэн, который тут же подскочил. Со своего места У Цицюн видел лишь его спину, но было нетрудно заметить, как напряглись его плечи и сжались кулаки. — Ты, — процедил Чи Чэн сквозь зубы. От этого низкого тона мурашки поползли по спине. Юэ, встретившись с ним взглядом, отшатнулась — её руки ослабли, и пакет с неясным содержимым глухо рухнул на пол. Неужели Чи Чэн правда выглядел настолько устрашающе, чтобы она по-настоящему испугалась? Почему вообще Чи Чэн отреагировал… так? — Юэ, всё хорошо, это мои друзья! — У Цицюн свесил ноги с кровати, все остальные поднялись тоже. — И вы все наверняка знаете её, разве нет? — встав между ней и Чи Чэном, он чувствовал, как напряжение нарастает, но никто не спешил ему ничего объяснять. — Что с вами?.. Это ведь моя девушка! Чи Чэн дёрнулся, как от удара, но даже не взглянул в его сторону. Он тут же бросился к Юэ, совсем не по-джентльменски толкая её к стене и весьма грубо сжимая за плечи. — Что ты здесь забыла?! — рявкнул Чи Чэн. — Почему он… — Чи Чэн! — крикнули сразу трое. У Цицюн знал, что должен был что-то сделать — и он сделал. Бросившись на Чи Чэна сбоку, своим весом он сумел его оттолкнуть, только не рассчитал, куда сам потом будет падать. В момент, когда он уже почти видел угол медицинского стола у себя меж глаз, крепкие руки схватили его и прижали к груди, предупреждая, вероятно, новую травму головы. Благодарить его, конечно, У Цицюн за это не собирался. Вырвавшись из надёжной хватки очередным грубым толчком, он столкнулся с мгновенной кармой — голова взорвалась острой пульсирующей болью. У Цицюн пошатнулся, схватившись одной рукой за голову, а вторую выставив в поисках ближайшей опоры… которой оказался Чи Чэн, с готовностью подхвативший его. Как он только умудрялся всё время оказываться рядом! — Вэй-Вэй… — Да что с тобой не так! — в сердцах бросил У Цицюн, в очередной раз отмахиваясь от него, когда голову немного отпустило. — А-Цюн, мне страшно, — прохныкала Юэ у него за спиной, тут же приблизившись к нему, чтобы схватиться за его локоть в поисках защиты. — Заставь их уйти! Чи Чэн дёрнулся было вновь, но на сей раз ему не дали сдвинуться с места. Го Чэнъюй и Цзян Сяошуай подхватили его с двух сторон. — Вы её слышали, — дрожащим от еле сдерживаемых эмоций голосом напомнил У Цицюн. И указал им на дверь. — Просто убирайтесь отсюда, или я позову… кого-нибудь! Он понимал, что его гнев не совсем справедлив — или, по крайней мере, направлен не на каждого из троицы его «друзей». Да даже Чи Чэн, будь он неладен, к нему лично никакой агрессии не проявлял — чем же ему не угодила Юэ? Она наверняка что-то знала, но в ситуации, когда малознакомый мужчина угрожал его девушке — как и в принципе любой девушке, — У Цицюн ни за что не принял бы его сторону. — Пустите меня… Я сказал, пустите! Живо! — Чи Чэн орал и вырывался, сыпля угрозами в адрес друзей, которые игнорировали его и насильно волочили к двери. Напоследок Цзян Сяошуай бросил У Цицюну извиняющийся взгляд, но ничего не сказал. Тихо стало не сразу. Крики Чи Чэна ещё доносились из коридора, пока он не смирился, либо же пока его не увели достаточно далеко. Только тогда У Цицюн выпустил из груди воздух — и сдулся, как шарик. Ни единой эмоции не осталось, совершенное ни-че-го. Юэ подвела его к кровати и усадила, затем вернулась за многострадальным пакетом. — Смотри, оно даже не пострадало! — радостно объявила она, протягивая ему пирожное в виде белого кролика, посыпанного кокосовой стружкой, в прозрачной коробке. — Милый, правда? У Цицюн едва наскрёб в себе сил на ответную улыбку. Его придавило всепоглощающим опустошением и до той степени безразличием ко всему, что с губ едва не сорвалось правдивое замечание: «Ты разве не знаешь, что я не люблю кокосовый крем?». Вместо этого он сказал: — Юэ… я очень устал. Мне нужно поспать. — Но как же… я ведь только пришла! — Ты сможешь прийти завтра? Пожалуйста, Юэ. Я хочу отдохнуть. Та поджала губы, но в последний момент передумала обижаться и отступила. У Цицюн был благодарен ей, правда. Только почему-то всё равно испытывал раздражение. Оставшись в одиночестве, он зарылся в одеяло почти с головой, закрыл на секунду глаза — и сам не заметил, как отрубился. Разбуженный среди ночи совершенно сбившимися ритмами сна, он потянулся к прикроватной тумбе за стаканом воды, оставленным ещё днём — доктор Шу советовал поддерживать водный баланс в организме. Кроме стакана и часов там ничего не должно было быть, но откуда-то взялся поднос с едой, которую, как он уже успел выяснить, точно не подавали в местной столовой. А рядом, на стуле, материализовалась стопка одежды, непохожая на ту, что уцелела после аварии. И новый телефон.