august.

Я всегда недолюбливала август. И это никогда не укладывалось в моей голове, ведь я люблю лето. Люблю жару и духоту, надоедливых комаров. Но вот от августа у меня пробегают мурашки по позвоночнику. Как будто вся моя тревога увеличивается не пропорционально событиям в жизни. Ведь это не Новый год и не день рождения, к которым среднестатистически в качестве подарка прикладывается экзистенциальный кризис. Нет, это что-то более необъяснимое, что-то не доступное для моего понимания. Ведь даже сейчас при абсолютном спокойствии мира и Мышкина, мои мысли заставляют сомневаться в правильности всего происходящего. Не люблю август. Кап. Я поднимаю голову. Кап. И вот еще причина недолюбливать август. Дождь. Так мною ненавистный. Сидя на капоте своих Жигулей посреди абсолютно пустого поля, я почему-то не прячусь от дождя. Странно. Нет, все, хватит экзистенциального кризиса на сегодня. Марья, ты вообще-то единственный сейчас хранитель в городе, соберись. ｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆ — Тебе помочь? — спрашиваю я парня на остановке, останавливая перед ним свои потертые зеленые Жигули. Что странно, незнакомого мне парня. Он от неожиданности вскидывает голову на звук моего голоса. А он симпатичный. — Привет, а можешь подсказать, как добраться до сюда? — он подходит к моей машине, показывая мне адрес на экране телефона. По руке державшей телефон проходит красивая татуировка, на контурах которой мой взгляд невольно задерживается. — Знаешь, — отвечаю я, — я знаю где это, могу подвезти. — А мне не стоит волноваться, что ты маньяк? — По-моему, об этом стоит волноваться мне, а не тебе. А так меня все в городе знают, не переживай. Садись. На его ужасно симпатичном лице возникает гримаса сомнения, но всё-таки он садится. — Не сильно промок? — спрашиваю я его, когда он пристёгивается, а я выруливаю на другую сторону дороги. — Неа. Кстати, у вас в городе всегда такие проблемы со связью? И где сам город? — Возможно, только на остановке, а город там после леса. — Понятно. А как тебя зовут, хочу поспрашивать, правда ли тебя все знают? — Марья. Можно просто Маша, — неожиданно быстро для себя отвечаю я, обычно так быстро я с парнями не знакомлюсь, особенно с симпатичными незнакомцами, да и в принципе я мало кого подвожу, — А тебя? И как ты здесь оказался? Сюда обычно по одиночке не приезжают. — Виктор. Можно Вик. Меня сюда папа пригласил, говорит: «Надо больше времени проводить, сынок!» Ну, вот и согласился, – он пожимает плечами, показывая, что явно его не самая любимая тема для разговора. — Понятно, ну вот, приехали, — я останавливаю машину около немного ветхого домика, который явно не предназначен для постоянного жилья. На двери я можно заметить следы окислившегося металла. — Спасибо, что подбросила, пока. Он выходит из машины и уже подходит к домику, как что-то меня порывает крикнуть ему напоследок: — Если что-нибудь понадобится, ищи меня в местной школе, я на чердаке! Он оборачивается и, улыбаясь мне, практически незаметно кивает мне. Из-за такого обыденного, простого жеста во мне что-то замирает и растекается одновременно. У меня плохое предчувствие. ｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆ И знаете что, он находит меня. Много раз. По абсолютно разным причинам, несколько раз за неделю, в разных местах, в разное время. Но он находит, и от этого у меня скручивает желудок. В первый раз, когда он меня находит, мы обмениваемся номерами. Во второй, он помогает мне с поручениями. В третий, покупает обед. И мороженое. В тринадцатый, он приглашает меня погулять. И я соглашаюсь. Мы прогуляли до самого утра и оказалось, что он немногим старше меня, у него есть сестра двойняшка, разведенные родители и компания друзей, похожая на мою. А еще что у меня очень красивые глаза, а у него причёска. И от этого я как будто замерла. Или это было мое сердце, я не поняла, ведь мой разум и рациональное мышление покинули меня окончательно. И вот четырнадцатый раз, двадцатый, может быть сорок пятый, я перестала считать. И мы сбегаем по утрам, чтобы увидеть рассветы, мы сидим у меня на чердаке, читая книги по ролям, и я сбегаю с поста, чтобы погулять с ним по полю или украдкой встретиться около торгового центра, где у меня дежурство. И я отменяю свои все возможные планы, на случай, если он позвонит. И вот кажется я люблю август. И кажется, я влюблена в него. И вот мы сидим одной летней ночью в моих потрёпанных Жигулях, наши пальцы переплетены, в ушах одна и та же песня, а глазах одни и те же звёзды. А мне так спокойно, как никогда не было в августе. Я определенно люблю август. И я точно влюблена в него. Мы сбегаем еще раз и еще, в бесконечно миллионный раз. Я чувствую укоризненный взгляд Кота, беспокойство Ядвиги Петровны. Но я никогда не была так уверена. И спокойна. Но одна вещь во мне никогда, похоже, не поменяется. Я всегда буду глупой, несмотря на ум. Я никогда не понимала и не понимаю людей. Растения, книги, даже микросхемы понимаю. Но определенно не людей. Ведь он исчез после поцелуя. Причем не единственного. Причем сам целовал и не один раз. Причем он сам на них отвечал с нежностью, которая могла убивать, из-за которой ноги подкашиваются даже сидя. Но почему-то сбежал ни слова не сказав. И номер заблокировал. Может быть все ответы были в его прекрасных каре-зеленых глазах, в которых была и нежность, и вина, и тоска одновременно. А может быть в прядях его волос, после прикосновения к которым у меня остались блёстки магии на руках. Но может быть все ответы были написаны на его руках, так крепко и отчаянно сжимавших меня. Наверняка все ответы были «написаны» там, просто я как обычно не смогла их прочитать. Ведь я никогда не понимала август, а он был его человеческим воплощением. ｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆｡･:*:･ﾟ’☆ — Маша, ты скоро?! — окликает меня Варя, ждущая меня с девочками около моего универа. Моего универа. Мне до сих пор не верится, что поступила в «обычный» универ, несмотря на уговоры родителей. — Да, вышла я уже, — отвечаю я Варе, поправив тяжелую сумку на плече. — Ну, как волнуешься? — неожиданно спрашивает меня неугомонная Алёнка. — Нет, а ты? — спрашиваю я в ответ, ведь в этом году после магического колледжа, нас ждут немного разные пути. Алёнка официально станет крон-царевной, Варя и Снежка отправятся в магический университет, а я буду изучать биотехнологии в Питере. Странное чувство впервые не учиться рядом с девочками. Алёнка неоднозначно пожимает плечами. Значит, волнуется. — Ой, девчонки, смотрите, кто там стоит? — окликает нас Снежка. Она явно указывает на хорошо замаскированную дриаду, но мое внимание привлекла компания из человек шести, шумная, резко выделяющаяся из толпы. Можно даже сказать, что она довольно разношёрстная. Тут и стереотипная пацанка, и пай-мальчик, и... вот черт. — Маш, все хорошо? — Варина рука мягко на мое плечо. Мне хочется кивнуть, сказать: «Да, все в порядке, не волнуйся», но все абсолютно не в порядке. Ведь прямо посредине между стереотипной пацанкой и пай-мальчиком стояла пара. Такая гармоничная. Девушка, чуть ли не эльфийка, обнимающая парня и мой симпатичный парень-август, обнимающий ее в ответ. Но, похоже, он никогда не был моим, как бы сильно я этого не хотела. Осознание этого выбивает воздух из моих легких, хотя все вполне логично. Ведь он был августом, а август меня не любил. Раз, два и что-то заставляет его поднять на меня взгляд. Всё-таки он чувствует мое присутствие как в августе мой тяжелый взгляд презрения на себе. Нет, все-таки я ненавижу август.