В хлам

— Ты решил в хлам напиться? — Дазай с некоторым исследовательским интересом всмотрелся в чуть пркрасневшее от высокоградусного алкоголя лицо напарника. Чуя полулежал, облокотившись локтем о стол, чуть нахмурившись рассматривал медленно дрефтующий в золотистом напитке кусочек льда. Остальные уже растаяли, немного разбавляя виски, но Накахара, кажется, и в правду уверенно решил напиться. — Не твоё дело, идиот, — голос звучит не так грозно, как хотелось бы, язык уже немного заплетается, каверкая слова, — отвали! Чуя раздраженно хрустнул пальцами, перчатки он давно снял, и вновь приложился к бокалу, отхлебнув разом половину янтарной жидкости. Виски обжег горло, заставив закашляться, но в голове приятно помутилось, освобождая от лишних мыслей. Редкостная дрянь, но уносит от неё хорошо. Дазай провел влажным пальцем по краю тонкого бокала, вырывая из стекла противный дребезжащий звук, неприятно бьющий по ушам. С каждой секундой и глотком Осаму казался все более бесячим. Особенно раздражали длинные изящные пальцы, которые, однако, воспроизводили ужасающий скрип по стеклу, отчего уже изрядно затуманенный мозг кипел изнутри. — Я не собираюсь тащить твою бренную тушку в спальню, так и знай. Заснешь — останешься ночевать на столешнице. — Ещё чего! — Он едва сумел сфокусировать взгляд на чужом нахальном лице и чисто случайно скользнул им ниже, невольно подмечая аккуратный нос, чуть припухшие, с парой крошечных царапин розоватые губы, шею, скрытую под слоем чистых бинтов, изящный разлет ключиц, виднеющихся из-под слишком широкого ворота домашней футболки. До сих пор являться тайной появление Дазаевских футболок в шкафу Накахары. Чуя невольно сглотнул, резко поднимая вгляд обратно на лицо собеседника, но его встретили чуть покрасневшие щеки и тёмные провалы глаз, сверкающие предвкушением. К щекам резко прилила кровь. К сожалению, не только к ним… Осаму ухмыльнулся. Чуя забавен в своей наивности. Он уже клюёт носом и не может нормально координировать движения. И почему его глупый напарник никак не признает, что совершенно не умеет пить? Дазай отставил граненный стакан с круглым кусочком льда от себя и с кряхтением поднялся. Сначала его внаглую буквально раздевают взглядом, а потом игнорируют! Чуя сам виноват, что выглядит как чертов бог при отсветах заката за окном. Алые лучи мягко ложатся на открытые плечи, так как широкая кофта немного съехала, путаясь в огненных всполохах чуть растрепавшихся волос. Кофта задралась, оголяя светлую линию подтянутого живота с явно видными кубиками пресса. Чем-чем, а спортом Накахара не пренебрегал никогда. Впрочем, несмотря на чётко очерченные мышцы, его фигура все равно сохранила некое изящество. Дазай готов молиться на это тело. Шорты ничуть не скрывают стройные, довольно длинные ноги. На коленях виднеются несколько небольших синяков, но это неважно. Важно, что Дазаю уже больно от трения грубой ткани штанов о крепкий стояк. Про себя он почти проклинает напарника. Как вообще можно было возбудиться от одного лишь взгляда?! Залипнув, Дазай даже дернулся немного, когда Чуя резко двинул рукой, обхватывая ладонью бокал. Поняв, что смотреть на слишком изящные пальцы, не обтянутые привычной тканью опасно, Осаму промолчал, решив не развивать конфликт и молча упал на диван. Пружины заскрипели под его весом. Тишина на несколько минут повисла в комнате. Она погрузила помещение в сонное оцепенение, разбавляемая лишь тихим звоном стекла. Чуя резко поднялся, едва не уронив бокал. Его взгляд был явно расфокусирован, а яркая голубая радужка подернулась пьяной дымкой. Волосы растрепались, отдельными прядями раскинувшись по плечам. Резинку он снял ещё на пятом бокале. — Ты чего? В следующую секунду Дазай поморщился от неприятного тянущего ощущения в связках — рыжему окончательно снесло крышу, если он столь нагло раздвинул ноги Дазая, упираясь руками о чужие бедра. — Ай, больно же! Чуя не обратил внимания на тихие ругательства. Мутный взор был прикован к бьющейся жилке на шее, чуть выше бинтов. В алкогольном экстазе мысли ушли на второй план, как и рациональное мышление, полностью отдавая Накахару инстинктам. А инстинкты желали быть ближе к Дазаю, полностью забив на разум. До затуманенного мозга едва дошёл недовольный вскрик, но он все же ослабить хватку на бёдрах шатена. Подумал немного и сел между его ногами, упираясь спиной в чужое тёплое тело. Пришлось приподнять и сильно повернуть голову, но он сумел разглядеть румянец на щеках Дазая. Маленькая победа. Накахара резко притянул Осаму за подбородок, пользуясь его удивлением, заставил немного наклониться и поцеловал чужие сухие губы. Облизнул и прикусил, пробуя на вкус. Не было противного привкуса помады или блеска, как у девушек, которых он когда-то давно целовал, губы у Дазая сухие, даже обветренные, с несколькими ранками от зубов. В спину что-то уперлось, отчего Накахара невольно чуть покраснел, перехватив краем глаза ехидную ухмылку и блеснувший яркий карий глаз. __________ Дазай стремительно перехватил инициативу, шально глянув на разгоряченного красного напарника, который плохо соображал что происходит. Теперь он наклонился самостоятельно, вновь впиваясь в мягкие губы. Всосал нижнюю в рот, затем верхнюю. Когда Чуя в удивлении приоткрыл рот, он быстро захватил в плен чужой юркий язычок, обвивая его. Немного отстранился, проходясь кончиком по неровной кромке зубов, зачем-то считая в уме. Легко провел по ребристой поверхности нёба, отчего Чуя тихо гортанно застонал, подавшись вперёд. Почувствовав как выгнулся напарник, Дазай застонал в поцелуй уже сам, позволяя Чуе взять вверх в их маленькой битве за главенство. — Оставь… метку… Ааах! — Чуя извернулся на его коленях, повернувшись лицом полностью и прогнулся в спине, чувствуя, как длинные прохладные пальцы партнёра легко пробегают по выступающим позвонкам, ловко пробираются под плотную ткань джинс, оглаживая подтянутые ягодицы. Он резко вдохнул, ловя ртом воздух, после доверчиво подставив шею. Хотелось показать всем, что он занят, что есть человек, которому лишь одному позволено творить с ним подобное. — Ты же знаешь, что нужно попросить немного по другому и не жалуйся потом, сам попросил, — Дазай нарочито медленно провел языком по изящной шее, чуть выше чокера, начал покрывать быстрыми короткими поцелуями линию челюсти, медленно приближаясь к стремительно бьющейся вене. Услышав более громкий стон он усмехнулся, прекрасно зная ою эрогенных точках напарника. — Дазааай! — Чуя сверкнул глазами, упрямо поджав губы. Даже в таком положении он ни на секунду не собирался сдаваться. Он не будет выполнять прихоти Дазая. В следующий момент длинные прохладные пальцы коснулись мгновенно напрягшегося пресса, медленно опускаясь все ниже. Чуя задохнулся в собственном стоне, почувствовав мягкие прикосновения. Щеки покраснели ещё сильнее, он немного выгнулся. Прохлада пальцев отозвалась щекоткой по всему телу, собираясь горячим комом внизу живота. — Скажи моё имя, Чуууя! Накахара уже плохо соображает. Опьяненный, возбужденный и разгоряченный, он тщетно пытается снять одежду с Дазая, но мелкие пуговицы не поддаются трясущимся пальцам. Он крепко держится за плечи напарника, сжимает коленями его бедра, удерживаясь на месте, но это только мешает. — О-осаму! — и плевать уже на гордость, когда от возбуждения все перед глазами плывет. Шатен прикусил мочку уха, спустился несколькими быстрыми поцелуями-укусами к линии челюсти, втянув нежную чувствительную кожу в рот и аккуратно её посасывая, стараясь оставить как можно более яркий след на молочной коже. Через пару минут, он с удовлетворением оглядел новый засос, уже чуть покрасневший по краям. Рвано пробежался пальцами по чужой щеке, оттянул нижнюю губу и покраснел, почувствовав как его палец быстро облизнули. Чуя сверкнул глазами и невинно улыбнулся партнеру, широко облизывая ладонь. Уже аккуратнее обвил красным язычком пальцы, вобрав кончик указательного в рот и посасывая его. Дазай замер, сглотнув. Вот так, сидя на его коленях, чуть прикусывая кончик его пальца, Чуя выглядел как гребанный суккуб, заставляя Осаму тихо выть от жуткой неудовлетворенности. __________ Пуговицы поддаются плохо, несколько отлетают, но сейчас до этого нет дела. Дазай восхищенно осматривает подтянутое тело, оглаживает ладонями нежную кожу. Мокрыми поцелуями проводит дорожку от ключиц до напряженного живота, оставляя укусы и мгновенно их зализывая. Он почти не пил, но вид перед глазами пьянит лучше любого алкоголя. Все плывет, размывается, руки дрожат, мешая снимать собственную одежду. Бинты он разрывает тоже, хочется полностью соприкоснуться с Чуей, кожа к коже. Скрывать ему нечего, Чуя наизусть знает каждый шрам, покрывая их медленными разморенными поцелуями, от которых мурашки по коже ходят табунами. Горячее дыхание оседает на щеках, когда Чуя жадно целует, зарываясь рукой в волосы. Он много кусается, так что губа начинает кровоточить, но так лишь приятнее. Дазаю плевать, главное что Накахара перед ним такой. Жаркий, поддатливый, похотливый и жадный до ласк. Он откровенно громко стонет, выгибается от каждого поцелуя, все крепче прижимаясь к нему. В комнате душно, но им плевать, плевать и на то, что кто-то услышит. Абсолютно плевать. Сейчас Дазай готов взять свои слова обратно. Теперь он хочет пить с Чуей, слишком редок и сладок приз. Чуя так красив. Стройное тело, прекрасное лицо, которое сейчас ярко окрашенно румянцем. Так ещё лучше. Осаму не может не засмотреться, уронив партнёра на диван и нависнув над ним. Чуя прекрасен в своей открытости. Он доверчиво закрывает глаза, распластавшись, обнажив свое тело перед названным «врагом». Он тяжело дышит, странно подергивая рукой, он горяч сейчас, как никогда, он смущен и одновременно счастлив как никогда… Накахара сам тянется за поцелуем. Он нежный и тягучий, словно карамель, но стремительно перерастает в нечто животное: страстное, дикое. Они борятся за главенство, все сильнее впиваясь, кусая друг друга в губы. Сами и не знают зачем. Поцелуи переходят на шею, плечи: ключицы уже все в алых укусах, но Чуе нравиться. Особенно нравиться ощущать язык напарника на чувствительной коже, который старательно зализывает все укусы. Ему невыносимо жарко, все плывет, как воск от свечи, под горячим телом Осаму. Рубашки слетела окончательно, Дазай подхватил его под ягодицы, прижимая ещё плотнее к себе, намотал рыжие пряди на вторую руку, заставив поднять голову и оставил метку под ухом. Ещё и еще. — Давай быстрее уже! Дазай ухмыльнулся, нарочито медленно, издеваясь, проводя рукой по бедру. Быстро пробежался пальцами по напряжённым мышцам и довольно прищурился. Одним резким движением он спустил брюки до колен, успев ранее расстегнуть пряжку. Чуе плевать что делает напарник, лишь бы дал спустить возбуждение, которое захлестывало с головой, подгоняемое алкоголем. Дазай нарочито медленно проводит рукой по напряженному органу, отчего Чуя гортанно стонет, закатив глаза. Длинные пальцы мягко оглаживают член, чуть надавливают на головку. Накахара выгибается, крича имя любовника. Тело словно прошивает электрическим разрядом, ещё сильнее кружа голову. — Быстрее! Дазай полностью доволен, можно сказать, что он почти счастлив. Чуя кричит его имя, беспомощно распластавшись под ним — что может быть прекраснее этого? Он позволяет целовать себя, ласкать, он полностью подчиняется лишь иногда стараясь перехватить инициативу. Это распаляет куда сильнее афродезиака, однозначно. Однако, он не торопиться, старается быть аккуратным, как бы сложно это не было. Хочется вцепиться зубами в чужую шею, прикусывая до крови, оттянув черную полоску чокера. Чуя вновь тянется за поцелуем и он послушно дарит его. Между губами тянется ниточка слюны, но это никого не волнует, как и давно разбитый бокал. Дазай просчитался. Сегодня до спальни не дойдут они ОБА.