Колдун ушедшей эпохи

Я колдун ушедшей эпохи, Мне не жаль разлетевшихся городов. Но когда размокли дороги — Я один не пошёл на зов. Помню то, как болело сердце, Как хотелось закрыть глаза. Правы были тогда иноверцы: Бога нет. Есть лишь фаза зла. Та, в которой вулканы мира Почему-то вскипают вновь, И вода утекает мимо Умирающих от невзгод. Я тогда был отчаянно молод И хотел всех успеть увести. Говорил мне учитель: «Полно! Этот мир уже не спасти!» Он ушёл, ну а я остался, И с тех пор во мне тлеет злость. Почему я один боролся В ту последнюю мрачную ночь? Я, конечно, думал: «Успею Защитить, сотворить, уйти». И ничуть, признаюсь, не жалею О решении своей любви. Он хотел остаться с народом, Понимал: всех нельзя спасти. Я был рядом, под тем же сводом, Помогал ему их вести. И с тех пор уж прошли столетья, Его правнук — давно старик. А я думаю: поднебесья, Вы хоть слышите этот крик? Так скажите — кто предан обету? Почему магов больше нет? Двести лет как брожу по свету, Всё ищу и ищу ответ. Я немного устал, признаюсь: Быть последним — всегда клеймо. Только ради неё стараюсь — Третьей дочери, что одно лицо С тем, заради кого остался, Не пошёл за зелёный порог, С тем, кого защищать поклялся, Не щадя ни себя, ни дорог. У неё от него — веснушки, Низкий голос и тёплый взгляд. Я дарил ей в детстве игрушки, А теперь она просит яд. Говорит: «Не могу я больше Жить в кромешной жестокой тьме». Я пытался стать ближе, Боже В этой яростной темноте Но она лишь твердит упрямо: «Мир без магии совсем погас». Всё стоит в сердцевине храма, Вяжет золото без прекрас. В общем — дурочка деревянная; Моя злость растелилась саваном. Приходи ко мне, душа окаянная, В ночь с туманами, верой, травами. Будем вместе с тобой хоронить её, Защищать, горевать, венки плести. А когда новый страж заберёт своё — Дверь откроет мир без тоски.