Лента в волосах

В школьном классе царит непривычная тишина – большинство одноклассников ушли на обед, рассредоточившись по школьному двору, пока позволяла погода, или по столовой. Нирэй окинул взглядом небольшое помещение – только Цугэйра методично отжимался на подоконнике, Кирю играл в одну из своих игрушек, сидя верхом на парте, и Сугишита, как всегда, то ли спал лицом вниз, то ли просто игнорировал всех вокруг. И, конечно, тут был и сам Нирэй. Сакура небрежно позвал его в столовую, почему-то покраснев на словах о том, что они с Суо собирались туда пойти, но Нирэй отказался – ему нужно было повторить тему по английскому перед уроком. Обещали тест по новой теме, и Нирэй до смерти боялся, что завалит его. И пусть вчера он учил до поздней ночи, тревога всё равно скручивала внутренности в противный склизкий комок и била по вискам. Ему бы на что-нибудь отвлечься – что-нибудь расслабляющее, спокойное. Нирэй скользит взглядом по классу: грязная доска – наверное, лучше вымыть, чтобы учитель не ругался – пожухшие цветы в горшке, разбросанные по партам тетради и ручки. И тёмный водопад чужих волос, свисающий с парты. Едва натыкаясь, Нирэй путается в нем взглядом, как в паутине. У Сугишиты красивые волосы. Такие длинные, гладкие даже на вид, тёмные-тёмные, отсвечивающие на солнце в синий. Нирэй знал, все было записано в блокнотике, что одноклассник ходит в салон раз в месяц, чтобы за ними ухаживать. Легкая зависть коснулась сердца, но Нирэй не позволил ей разрастись. И все же с грустным беззвучным вздохом отметил, что его собственные волосы были каким-то кошмаром. Вились, когда было влажно, пушились, да и вообще… не были такими красивыми, как у Сугишиты! Так что он смотрит на них, любуясь с эстетической точки зрения. Да. Именно так. Любуется тем, как они переливаются в лучах осеннего солнца, когда их треплет легкий ветерок из окна, и даже не замечает, что залип слишком надолго, чтобы это осталось незамеченным. — У Суги-чана такие красивые волосы... Правда, Нирэ-чан? — внезапно подавший голос Кирю заставляет Нирэя подскочить, как ужаленного, и удушливо покраснеть – так бесстыдно спалиться на разглядывании другого человека, господи, какой стыд! Но Кирю насмешничать не спешит – только посверкивает лукаво глазами, пряча кошачью улыбку за экраном телефона. — Да-да... очень красивые. Такие... длинные и тёмные, как у принцев в дорамах! — всё же, заикаясь, выдавливает Нирэй, чувствуя, как наливаются жаром щёки. Со стороны Сугишиты слышится приглушённое рычание в парту. Но Нирэй, как всегда внимательный, подмечает, что кончики ушей, пробивающиеся через копну чернильно-чёрных волос, трогательно розовеют. В который раз Нирэй ловит себя на мысли, что Сакура и Сугишита на самом деле очень похожи – больше, чем кто-либо из них готов был признать. Но, ох, он ни за что на свете ни скажет это ни одному из них, если не хочет умереть самой страшной смертью. Сугишита слегка сдвигается, дёргая плечами, и Нирэй снова залипает на нём взглядом. Всё-таки, ох. Какие же красивые волосы. — Интересно, не мешаются ли они в драке... Все-таки такие тяжелые на вид… — бормочет Нирэй под нос и, потянувшись через проём между партами, аккуратно подцепляет длинную прядку самыми кончиками пальцев, чтобы осторожно погладить её. Гладкая. Как он и представлял. Впрочем, прядь волос тут же выскальзывает из ладони – Сугишита вскидывается, грохоча стулом, опаляет Нирэя бешеным взглядом. И только тогда Нирэй осознает, что он сделал. О, боже. О, господи. Какое бесстыдство. Это всё его недосып, и глупая тревога, и болезненное любопытство, и… Отшатываясь и вжимаясь в спинку своего стула, Нирэй почти пищит: — Прости прости, Сугишита-сан, как неприлично! Я увлекся! — чувствуя, как полыхают жаром щёки. Хочется провалиться сквозь пол прямиком в подвал или побиться лбом о парту. Сугишита замирает. Взгляд его тёмных глаз, тяжелый, как скала, буравит Нирэя так, словно хмурый одноклассник хочет его ударить – но, на самом деле, у него всегда такой взгляд, и Нирэй даже начинает к этому привыкать. И уже почти не боится, и даже глаза по заветам Суо-сана не закрывает. — Просто у тебя очень красивые волосы! — торопливо частит Нирэй, стискивая перед собой в руках блокнот, словно щит. — Такие гладкие! И тяжелые! Н-наверное, мыть их долго, и трудно, да? А еще… они правда не мешаются в драке? Лёгкий страх перед угрожающей аурой Сугишиты не заглушает извечного любопытства. И Нирэй оказывается вознагражден тем, как в глазах Сугишиты проскальзывает что-то, что у другого человека он назвал бы смущением. — Ин… иногда, — неразборчиво мычит он, снова падая лицом вниз на парту – кончики его ушей всё ещё очаровательно-розовые. О существовании Кирю Нирэй уже успевает забыть – но тот напоминает о себе сам, внезапно откладывая телефон и спрыгивая с парты. — Суги-чан, а хочешь, заплетем тебе косу? — предлагает он, подходя ближе. — Я сестре плел, так что умею, не бойся, волосы не повыдергиваю! Тебе таааак пойдет. Скажи, Нирэ-чан? — искрящийся смехом взгляд падает на Нирэя, и тот кивает торопливо. — Да-да! Думаю, очень пойдет, Сугишита-сан! — поддакивает он. Сугишита молчит, но Нирэй замечает, что кончики его ушей, выглядывающие из-под волос, снова наливаются алым. Сначала кажется, что он ничего не ответит, и Кирю уже было тянется в карман за отложенным телефоном, когда Сугишита дёргает плечом и рычит невнятно что-то, похожее на “Ладно”. Этого для Кирю оказывается достаточно – он радостно хлопает в ладоши, и с мурчащим "Вот и ладушки, Суги-чан!" запрыгивает на парту позади Сугишиты. Длинные тонкие пальцы зарываются в тёмные пряди. Нирэй чувствует странный, неприятный укол в груди. Он… хотел бы сам делать вот так, как Кирю – небрежно, но обязательно аккуратно перебирать струящиеся между пальцами пряди. Но он не умеет плести косы – и к чему он тогда здесь нужен? — Огооо, такие они у тебя гладкие, даже расческа не нужна... Завидую, Суги-чан, мои постоянно пушатся! — прищёлкивает языком Кирю, с видимым удовольствием и явно без особого смысла прочёсывая пальцами длинные волосы. — Поделишься названием шампуня? — Цубаки-сан, — мычит в стол Сугишита. На название это мало похоже, но Кирю хихикает, и так всё понимая. — Ага, спасибочки, я у него спрошу, — кивает он, наконец принимаясь за работу. — Я-я тоже могу помочь, если нужно! — встревает Нирэй, подаваясь ближе. То, как ловко Кирю обращается с волосами Сугишиты, восхищает. Длинные пряди послушно укладываются под его пальцами в красивую прическу, движения у него быстрые и точные, в темных волосах нет ни одного залома или выбившейся прядки. Может, это заслуга и Сугишиты, который лежит, не двигаясь и не жалуясь. — Нирэ-чан, ты милашка. Не переживай, я справлюсь, — небрежно отмахивается Кирю, и Нирэй послушно кивает – ну, хотя бы смотреть ему никто не запрещал. И он смотрит. И, может быть, немножечко, самую капельку завидует. — Кирю-сан, а почему ты себе не делаешь причёски? — любопытствует Нирэй, не в силах удержаться от сбора информации. — Мммм… мне не нравится это ощущение, когда волосы стягивает, — объясняет Кирю, не отрываясь от заплетания косы. — Но я люблю милые заколочки и ободки. Нирэй кивает и делает короткую запись в блокноте. — Я тоже люблю заколки, — кивает он с энтузиазмом. — У меня челка дурацкая, постоянно в глаза лезет. Так что я её убираю иногда. Сугишита лениво приоткрывает глаз, опаляя Нирэя непонятным взглядом – явно с оттенком лёгкого недовольства. Правда, непонятно, почему. — У тебя очень пушистые волосы, Нирэ-чан, — улыбается Кирю. — Ты как маленькое солнышко. Но, конечно, Цугэ-чана никто не переплюнет. Вот уж кто у нас настоящий одуванчик. Нирэй, хихикнув, кивает быстрый взгляд на Цугэйру, по прежнему качающегося на подоконнике. Сейчас он в одной из своих налобных повязок, убирающих волосы в странное подобие хвоста, и, что ж, пушистые персиковые волосы действительно похожи на одуванчик. Коса, которую плетет Кирю, с каждым новым движением тонких пальцев становится всё сложнее. И Нирэй замечает, что на обычную косичку, вроде тех, что плетет себе его мама, это не похоже. Слишком много разных переплетений и жгутов. — Выглядит красиво, — замечает он, разглядывая прическу. — А как называется? — Рыбий хвост, — с улыбкой отвечает Кирю. — Суги-чан же у нас прямо как русалочка? Сугишита мычит в стол что-то недовольное, но Кирю отпихнуть не пытается, и Нирэй давит легкую улыбку. В пару движений Кирю доплетает косу, и, зажав ее пальцами, любуется результатом. — Ох, Суги-чан, новой резинки нет... — сетует он, слегка склоняясь ниже. — Не брезгуешь моей? Сугишита только дергает плечом – и, восприняв это как “делай что хочешь”, Кирю щёлкает кокетливо-розовой резинкой, надетой на запястье, и быстро перехватывает ей тяжелую косу. Она опускается по спине ровно и красиво, и Нирэй вновь залипает на ней взглядом. Скользит выше, по сильной спине, по широким плечам – ого, за волосами не так заметно, какие у Сугишиты широкие, сильные плечи. Ещё бы, он столько горшков на крыше таскает! Поднимается взглядом к лицу – с его ракурса, учитывая, что Сугишита до сих пор лежит лицом в стол, видно только его уши и кусочек острых скул. Красиво. — Как красиво вышлооо, Суги-чан, — тянет Кирю, словно вторя его мыслям. — Просто пушка. Скажи, Нирэ-чан? Кирю посверкивает на него лукаво глазами – и Сугишита, слегка приподнимаясь, вдруг внимательно смотрит на Нирэя тоже – словно и вправду ждёт ответ. И под этим тёмным взглядом Нирэй почему-то краснеет, опуская глаза. — Д-да, очень красиво, — мелко кивает он, снова поднимая взгляд – не может не смотреть, раз выдалась такая редкая возможность. Ого, у Сугишиты оказывается родинка рядом с ухом! Как мило! — Тебе идет, Сугишита-сан. Очень. Так видно лицо, а оно у тебя очень красивое, такое, правильное, и г-глаза видно... они красивые т-тоже… С каждым его новым словом Сугишита краснеет всё сильнее, словно превращаясь в один из помидоров Умэмии. Нирэй краснеет тоже, и, промямлив что-то вроде “Спасибо, что согласился, тебе правда ужасно идёт”, затыкается, наконец, сгорая от самому неясного смущения. Кирю, чему-то посмеиваясь, уходит обратно на задние парты – от окончательного позора Нирэя спасает Сакура, ввалившийся в класс, и следующий за ним по пятам Суо, который выглядит как-то странно довольным от простого факта посещения школьной столовой. Но, что ж – его наставник странный. К этому Нирэй привык уже давно. И он только кивает радостно, когда Суо, явно замечая его тревогу (и, слава богу, интерпретируя её в нужном Нирэю русле), с легким сочувствием в голосе предлагает погонять его по вопросам теста. На патруле в драке Сугишита заряжает одному из хулиганов тяжёлой косой по лицу. И сердце Нирэя на секунду пропускает удар – настолько чертовски красиво это выглядит. На следующий день на обеденном перерыве (Сакура, крепко ухватив смеющегося Суо за локоть, куда-то торопливо сбежал сразу после звонка, и, честное слово, стоило уже начать что-то подозревать) Нирэй уже было разворачивает свой бенто, когда прямо перед ним возникает высокая фигура Сугишиты. Тот молчит – хмурится, смотрит так сосредоточенно, будто перед ним сложная головоломка, а не он, Нирэй – простой, как монетка в сто йен. Но взгляд его, такой тяжелый и колючий, сейчас кажется Нирэю совсем другим – не угрожающим, а скорее… ожидающим. — Ты что-то хотел, Сугишита-сан? — аккуратно спрашивает Нирэй, откладывая коробку в сторону. — Угостить тебя? Вместо ответа Сугишита вытягивает вперёд руку, раскрывает сжатую ладонь – и Нирэй видит, что на ней лежит простая тёмная резинка. Такая же, как та, что Кирю использовал вчера. — Хочешь, чтобы я заплел тебе косу? — догадливо спрашивает Нирэй – собственная идея кажется странной, но логичной, а ещё почему-то очень обнадеживающей. Сугишита только молча кивает. — Ох... у меня наверняка не получится сделать также хорошо, как у Кирю-сана, — сетует Нирэй, виновато поджимая губы. Хотя он, конечно, вчера, вернувшись домой, посмотрел несколько туториалов и даже попробовал плести косу на веревочках пушистого пледа, но до мастерства Кирю ему уж точно как до луны пешком. А тот, как назло, именно сегодня ушёл на перерыв из класса – кажется, Цугэйра попросил его посидеть у него на спине, пока он будет отжиматься. Хмурый взгляд Сугишиты сверлит его двумя тёмными буравчиками и, кажется, в нём проскальзывает досада. Наконец рука его вздрагивает и медленно ползет вниз – и Нирэй, неожиданно даже для самого себя, перехватывает её, аккуратно сжимая запястье. Пальцы не смыкается до конца, и Нирэй как-то глупо опускает взгляд вниз. Его ладонь не может обхватить широкое запястье, не хватает длины. Господи, Сугишита такой огромный... и тёплый. От короткого прикосновения внутри расползается благоговейное восхищение и что-то ещё, заставившее сердце зачастить в грудной клетке. Нирэй тут же отдергивает руку, заливаясь краской – Сугишита опускает голову, занавешивая лицо длинными волосами, но Нирэй всё же замечает, что он краснеет тоже. Кончики ушей, пробивающиеся сквозь чёрные пряди, горят румянцем. — Подожди-подожди, Сугишита-сан, — всё же торопливо начинает Нирэй, пока хмурый одноклассник не ушёл. — Я... правда не умею плести косички, и у Кирю-сана получилось бы намного лучше, но... я могу попробовать. Хорошо? Коротко кивая – кажется, или на его лице проскальзывает лёгкое облегчение?... – Сугишита бесцеремонно хватает Нирэя за запястье, явно не собираясь смущаться этого факта – что ж, это входит у него в привычку, просто брать и тащить его куда вздумается – и ведёт к своей парте. Падает на стул, валится молча лицом вниз и затихает. Но Нирэй видит – уши у него до сих пор красные. Руки дрожат безбожно, когда Нирэй запускает их в тёмные волосы. Это так же приятно, как и в первый раз – они длинные, гладкие, приятно переливаются под пальцами. Пару минут Нирэй тратит просто на то, чтобы прочесать аккуратно всю длину – впрочем, кажется, что смысла в этом никакого нет, волосы идеально ровные, без колтунов, но это так приятно, что он не может удержаться. И, наконец, слегка успокоившись – по крайней мере, руки у него уже не дрожат так сильно – Нирэй аккуратно разделяет волосы на три пряди. Да, у него получится совсем простая косичка, но… он же предупредил, верно? Если что, Сугишита может попросить Кирю и тот заплетёт ему что-нибудь более красивое. Вспоминая просмотренные туториалы, Нирэй честно старается плести аккуратно и ровно, но прядки то и дело путаются, а непривычные к работе пальцы изредка дёргают неловко длинные волосы, заставляя Нирэя сбивчиво извиняться. Он то и дело мажет пальцами по затылку или шее, бормоча “Прости, Сугишита-сан”, когда тот вздрагивает едва заметно. И, что ж… косичка, разумеется, получается кривой. Нирэй расстроенно вздыхает, но перевязывает её поданной тёмной резинкой. — Может быть, позовем Кирю-сана? — предлагает он слегка виновато, отстраняясь, чтобы оценить результат издалека. Вот так, заставил Сугишиту терпеть то, как его дёргают за волосы, натворил дел, а теперь переплетать ещё… — Он должен скоро вернуться... У меня правда некрасиво получилось, Сугишита-сан, прости мне моё неумение, — Нирэй прищёлкивает языком, склоняя голову то на один бок, то на другой – с какой стороны не посмотри, ну криво же! Правда криво! — И ты даже сам посмотреть не можешь... — он осекается, вспоминая про телефон. — О, подожди, Сугишита-сан! Я сейчас сфоткаю и ты посмотришь! Достать мобильный из кармана – дело пары секунд. Нирэй добросовестно фотографирует косу с нескольких ракурсов и протягивает телефон Сугишите. Тот мажет взглядом по экрану, не вглядываясь в изображение, и опускается головой на парту. Пара прядок выпадает из слабенькой косы, обрамляя его лицо – и Нирэй ловит себя на мысли, что так даже красивее. — Мне нравится, — наконец бурчит Сугишита, не открывая глаз. — Потому что... ты сделал. Уши у Сугишиты снова красные – впрочем, наверняка не настолько, как лицо Нирэя. — Ага… хорошо, ну что ж, раз тебе нравится, я очень доволен, Сугишита-сан, — болванчиком кивает Нирэй, торопливо возвращаясь за свою парту. Тот бурчит что-то и отворачивается, наверное, вновь проваливаясь в дрёму. Телефон всё ещё зажат в ладони. Нирэй заглядывает в экран и видит снятую им фотографию – там Сугишита запечатлен в профиль и видно ту самую милую родинку у его уха. Красиво. Сугишита красивый. И даже кривая косичка, сделанная кривыми руками Нирэя, ему, пожалуй, идет. Лёгкое ощущение гладких прядей, скользящих между пальцами, всё ещё фантомно ощущается на коже. Нирэй ловит себя на мысли, что не против повторить это ещё раз и снова заливается краской. Нет – ну если Сугишите нужна будет помощь, он, конечно, как его одноклассник, и, ну, д-друг, будет рад её оказать. Ему же не сложно. Только надо потренироваться ещё дома, чтобы не облажаться. Кажется, у мамы раньше была старенькая сувенирная кукла… Это входит в привычку. Странный ритуал, которого придерживаются обе стороны. Во время перерыва Нирэй вежливо отказывается от предложения Суо или Сакуры пообедать с ними – впрочем, те не сильно упорствуют (смутные подозрения Нирэя начинают оформляться во вполне себе весомые, но он не собирается ни о чём допрашивать друзей), Сугишита подходит к нему, молча протягивая резинку, а затем Нирэй опускается на парту позади него и плетёт косу. С каждым разом у него получается всё лучше и лучше, и Нирэй даже пробует заплести не простую обычную косичку из трёх частей – и очень радуется, когда у него получается! Пару раз Кирю подсказывает ему, как можно заплести более красивую и сложную причёску – один раз даже пытается показать, но Сугишита так грозно на него смотрит, что он смеётся, шутливо вскидывая ладони вверх, и заверяет, что “не собирается отнимать у него Нирэ-чана”. Иногда они даже разговаривают – ну, болтает Нирэй, но Сугишита отвечает на вопросы, если тот ему их задаёт. И общаться с ним приятно тоже. Нирэй растягивает их странные сеансы заплетения волос – он бы давно мог справиться с косой, но иногда он распускает часть и плетёт заново, просто чтобы был повод подольше поболтать с Сугишитой – а тот ничего ему не говорит. Нирэй ждёт этого момента каждый день с нетерпением. Нелюдимый Сугишита понемногу раскрывается перед ним всё больше и больше – и каждый вечер Нирэй с трепетом заполняет страницы своего блокнота всё новой информацией. Он узнаёт, что Сугишита живёт с бабушкой и дедушкой. Узнаёт, что его мать ушла, а отец погиб. Что он любит есть гандзуки и особенно вкусно их печёт его бабушка. Что ему нравится в дождь сидеть на крыльце и слушать как квакают лягушки. Что его любимые цветы – подсолнухи, и он хочет высадить их на крыше, но стесняется попросить об этом Умэмию-сана. Из десятка крошечных мелочей выстраивается совсем новый образ. Маска нелюдимого, хмурого человека трещит, осыпается мозаикой и опадает на пол, открывая кого-то другого, пока ещё незнакомого – кого-то, кого Нирэй очень хочет узнать ближе. И он уже совсем не боится тяжёлых взглядов Сугишиты, зная, что за нахмуренными бровями скрываются десятки разных эмоций. И сам с радостной улыбкой присаживается на парту, едва дождавшись, пока друзья покинут класс. Не то, чтобы он что-то скрывал от них, просто… не хотел лишних вопросов. Суо будет отпускать шутки и колкости, Сакура наверняка вспыхнет и полезет в драку… Нет, это исключительно их время – и Нирэй не хотел тратить время на разборки. Очень удобно получалось, что друзья, кажется, были больше заняты своими отношениями, чем его. Не то, чтобы у него были какие-то отношения! Божечки! А потом после одного из патрулей Умэмия вызывает их на крышу. Ничего серьёзного – просто Сакура снова нарвался на драку с каким-то хулиганом, который оказался заместителем главы группировки в соседнем районе (коллекционирует он их, что ли?) так что тот, убежав, привёл с собой пару десятков ребят и они знатно разгромили пару магазинчиков. Ругать их не стали – да и за что? За то, что спасли бедную девушку, которую тот хулиган пытался запугать? – просто Умэмия захотел выслушать всё напрямую. И, покивав, отпустил по домам. — Сугишита-кун! — окликнул он, когда они уже собирались уходить, и с улыбкой похлопал младшего по плечу. — Тебе так идут косы. Сначала, признаюсь, они были кривоватые, но потом ты, видать, научился! Молодец! — Нирэй слегка краснеет – и уже было открывает рот, чтобы сказать, что это, вообще-то, он автор ужасно кривых косичек, но Умэмия, склонив голову к плечу, задумчиво продолжает. — Только, знаешь, я почему-то думал, что ты ненавидишь убирать свои волосы! Ты ведь так кривился, когда Цубаки-чан делал тебе даже простой пучок! Щёки Нирэя медленно наливаются краской. Он не глупый – сложить два и два получается отлично. Видя, как Сугишита опускает голову – но лицо по-привычке скрыть не может, потому что волосы убраны в красивую косу, от того его красные щёки слишком хорошо видно – он, коротко кашлянув, выступает вперёд. — Эммм… Умэмия-сан, это я заплетал волосы Сугишите-сану, — слегка дрожащим голосом признаётся он. — Он попросил, так что… вот так. Простите, да, вначале было не слишком красиво. — А, — только и кивает Умэмия, внимательно взглянув сначала на него, потом на порозовевшего Сугишиту. — Вот как. Прости, Нирэй-кун, не хотел тебя обижать! Главное – старание! Но сейчас получается очень красиво! — Что вы, Умэмия-сан, я совсем не обижаюсь, — машет руками Нирэй, краснея ещё сильнее. Краем глаза он замечает, как Сакура, застывший у выхода с крыши, переводит круглые глаза с Нирэя на Сугишиту и медленно, но верно покрывается румянцем. — Полью перцы… — бормочет Сугишита, аккуратно отступая от Умэмии и торопливо уходя на другой конец крыши. — А мне домой пора, — кивает болванчиком Нирэй и коротко кланяется Умэмии, быстро сбегая к друзьям. “Что за нахрен это был…” — которое орёт Сакура, стоит им спуститься на пару ступенек, слышит, наверное, вся школа. На следующий день, едва начинается обеденный перерыв, Сугишита, как обычно, возникает перед ним высокой молчаливой фигурой и протягивает Нирэю резинку. Но, нарушая их маленький ритуал, Нирэй не спешит подниматься и усаживаться на парту. Вместо этого, подняв резинку с чужой широкой ладони – пальцы мельком касаются тёплой кожи, пуская по телу мурашки – он медленно надевает на запястье. Пальцы слегка подрагивают, но Нирэй не отступает. Он собрал достаточно информации – и, в первую очередь, был достаточно смел, чтобы не отрицать свои чувства, и, как учил Суо-сан, готов был встретить их, не жмурясь от страха. А потому, собрав всю свою храбрость, он аккуратно сжимает твёрдую, мозолистую ладонь Сугишиты своей. — Сугишита-сан, — серьезно начинает он – пусть голос и подрагивает слегка. — Тебе не нужно заставлять себя это делать, если тебе не нравится. Ну… плести причёски. — Нравится, — тут же хмурится Сугишита, глядя на него исподлобья. Но Нирэй уже достаточно хорошо разбирает, что прячется в его взгляде – то, от чего внутри теплеет и пульс частит в ушах. — Потому что… это делает Нирэй. Руку он отдернуть не пытается – наоборот, сильнее сжимает пальцы Нирэя в своих, словно боится, что он вот-вот выдернет ладонь и убежит. И это приятно. Вот так держать его за руку. Может быть, даже приятнее, чем гладить по волосам. То есть… плести косички! — О, — чувствуя, как улыбка сама собой растягивает губы, Нирэй испускает мягкий смешок. — То есть... тебе правда идут косы, Сугишита-сан. И ты красивый с ними. Но и без них ты очень красивый тоже. — Нирэй тоже очень красивый, — ворчит Сугишита, опуская голову ещё ниже. Пальцы его слегка подрагивают – Нирэй находит это невероятно очаровательным. — Я заметил это… давно. — Как насчет того, чтобы… вместо этого пообедать вместе во дворе? — предлагает Нирэй на одном дыхании. Слова вылетают изо рта быстрее, чем он успевает подумать, и он замирает, не дыша, пока не видит неровный, но очевидный кивок. — Хорошо. Хорошо, — выдыхает он, улыбаясь шире, чем когда-либо. — И, Сугишита-сан, — произносит он негромко, поднимаясь на ноги. — Это чувство… то, что ты испытываешь сейчас. Это называется влюбленность. — И ты тоже? Острый взгляд Сугишиты впивается в него, пальцы сжимаются крепко, почти до боли, но Нирэю совсем не страшно — он только улыбается шире, чувствуя, как внутри всё наполняется теплом. И кивает уверенно в ответ. — И я тоже. То, что Сугишита не спорит с ним, говорит только о том, что он принимает эти чувства и разделяет их. Нирэй знал это и так – догадаться было не так уж и сложно – и всё же сердце подпрыгнуло к горлу, разрывая биением гортань, а ладони мгновенно стали влажными. А потом Сугишита неуверенно, неумело дёрнул уголком губ в подобии улыбки... и всё встало на свои места. — Сакура-кун сейчас, кажется, закипит как чайник от смущения, — посмеивается Суо, лениво облокотившийся на соседнюю парту. Он выглядит совсем не удивлённым – и, что ж, вчера, когда они пытались успокоить психующего Сакуру, Нирэй, возможно, выболтал больше, чем планировал. — Тогда, Суо-чан, уведи своего парня, пока он не взорвался, — легко парирует Кирю с задней парты, подмигивая Нирэю. Внезапная поддержка – спасибо большое, Кирю. Нирэй запоминает потом обязательно поблагодарить его – он знает, Суо может поддразнивать до бесконечности, пока ему не наскучит. — Да мы не! Да я!... — орёт Сакура, но Нирэй уже не слушает — он торопливо подхватывает со стола бенто и ведёт Сугишиту из класса, таща за собой маленьким, но целеустремлённым буксиром. Никто не помешает ему пообедать с Сугишитой во дворе, вот так! В коридоре Нирэй чувствует, как пальцы Сугишиты слегка расслабляются, но он не отпускает его руку. Они идут молча, но тишина эта совсем не напряжённая – скорее, привычно-тёплая. Выйдя во двор, Нирэй ведёт Сугишиту к одной из пустых скамеек и садится первый, похлопав по дереву. — Садись, — предлагает он, открывая бенто. — Я… попросил маму испечь гандзуки. Наверное, вышло не как у твоей бабушки, но, надеюсь, всё равно вкусно. — Мне нравится, — кивает Сугишита, и Нирэй посмеивается. — Сугишита-сан, ты же ещё даже не попробовал! — Нравится, — упрямо хмурится Сугишита, хватая булочку. И Нирэй позволяет себе осторожно поверить, что всё будет хорошо. Что их маленький ритуал с косами – это только начало. Что завтра, послезавтра и все дни после этого он будет узнавать Сугишиту всё больше – не для того, чтобы записать информацию в свой блокнотик, а просто потому, что ему хочется всё о нём знать. А потом… потом он обязательно узнает, каково это – его целовать. Но пока что достаточно и этого тихого, нового, но такого яркого чувства, которое расцветает внутри красивыми цветами. И аккуратно переплетёных рук.