У меня был друг...

      У меня был друг.       У меня был верный, преданный и отважный друг, мы скакали по прокаленным солнцем прериям Монтаны, прогоняя индейцев, и горячие бока наших коней почти соприкасались.       У меня был друг, и, когда стрелы свистели вокруг нас, а кровь лилась рекой, я всегда знал, что он поддержит и прикроет.       "Люби друга и будь верен ему"(Сир.27,17–20)       У меня был друг, и по вечерам он брал гитару и пел старые песни своим тихим ласковым, каким-то теплым голосом. Отблески костра освещали его обветренное лицо и сильные, красивые руки с тонкими запястьями, которые проворно перебирали струны, извлекая мелодичные звуки. Я был готов сидеть на земле и слушать его каждый день до самой своей смерти.       У меня был друг, и, когда рано утром солнце протягивало первые лучи сквозь тонкие иглы сосен, я охранял его сон и любовался тем, как свет обрисовывает его высокие скулы. Затем он открывал свои невозможно, льдисто-синие глаза, что так ярко сияли на загорелом лице и усмехался: "Бдишь?" Он непринуждённо потягивался, затем практически прыжком вскакивал на ноги и отходил, чтобы умыться, а я смущённо опускал взгляд, храня в сердце его улыбку.       У меня был друг, и он всегда понимал меня. Он научил меня всему, когда совсем юным парнем я попал в жестокий, прокаленный солнцем мир прерий. В отличие от остальных он никогда не смеялся над моей неопытностью. От него я видел больше тепла и заботы, чем от молчаливого, часто пьяного отца и замученной работой и безденежьем матери, от брата, с которым мы часто дрались и соперничали за скудное внимание родителей. У меня был друг, и, когда у реки Рио-Чама я закрыл его собой от стрелы команчей, он впервые посмотрел на меня благодарно и серьёзно, как на равного. Несмотря на жгучую боль в руке, я был счастлив тогда.       У меня был друг, и я любил его. Я был готов умереть за него. Я перевязывал его раны делил с ним скудный походный ужин. Но ни разу не прикоснулся к нему так, как хотел бы и ничем не выказал своих чувств.       "Не оставайтесь должными никому ничем, кроме взаимной любви, ибо любящий другого исполнил закон" (Римлянам, 13:8)       У меня был друг, и я подхватил его, когда две стрелы пронзили его спину и живот, и он упал с коня. Я держал своего друга на руках, как ребёнка и молился, а человек, наблюдавший за нами со скалистого гребня гор, стоял неподвижный и непоколебимый, будто каменный истукан, и солнце горело прямо за его головным убором из перьев орла.       У меня был друг, и, когда последний огонёк жизни ушел из его синих глаз, я закрыл его веки, похоронил его тело в степи, под самым высоким выступом скалы и сидел на его могиле весь день и всю ночь до самой зари.       У меня был друг, и я уверен, что мы еще увидимся. Может быть, когда-нибудь в крике орла, парящего над раскаленными землями прерий я узнаю его голос. Может быть, он будет ветром, что кинет песок в глаза врагу. Или прохладной, нежной сенью деревьев, охраняющих мой сон. У меня был друг, и он всегда будет со мной, потому что я не верю, что такая яркая энергичная душа изчезла в никуда.       "И всякий живущий и верующий в меня, не умрёт вовек, веришь ли сему?" (От Иоанна 11:26)