Ещё не конец

Последний год Тодд Моррисон сводит концы с концами. Произошедшее уже как двенадцать месяцев назад его сильно подкосило, ведь с того зловещего дня свое тело и разум он делит с неведомой хренью, заставляющую его глаза периодически раскаляться до такой красноты, что на всю картинку, которую он видит, смотрит словно через призму багрового стекла. Бывает целыми днями он сидит в одном углу, поджимая колени к себе и раскачиваясь словно маятник. Он бормочет что-то, пытается говорить внятнее, но… Общее состояние до того плохо, что эту холодную неделю Тодд не покидал своего угла.   Сейчас он живет на отшибе города. Ему чудом удалось выбраться из лечебницы, которая яростно затягивала его своими ручищами в комнату с белыми стенами. Нет, Тодд по-прежнему не здоров, у него крутые беды с головой. Однако он научился жить с ними в договоре. Словно этому сиплому голосу в голове всё ещё что-то нужно от бедолаги, и он позволяет сохранить его тело в работоспособном состоянии. Мозг гниёт постепенно и очень-очень медленно. Но он еще жив…   Одинокий домик, в котором прибывает Моррисон, выглядит совсем бедно. Но у него пропали всякие аппетиты на пусть не красивую, но хотя бы достойную для обыкновенного гражданина жизнь. Уже как три месяца отключили воду, свет пропал ещё раньше. Эшли порой навещала сумасшедшего друга, старалась оказать помощь, иногдадаже платила по коммунальным! Счета выходили дешевые, Тодд совсем не пользуется человеческими благами. Ест дай бог полтора раза в день, спать старается больше. Удивительно, но сны снятся не часто. Во сне поселившийся демон его не трогает и это единственное спасение. Но стоит открыть глаза, этот ужас словно карусель повторяется снова и снова. Невнятные силуэты перед глазами, навязчивые мысли. Проще говоря – ад и сплошное мясо. Но иногда становится тихо. И тогда Тодд живет как нормальный человек: спит, ест, принимает ванную. Со смертью Сала Фишера, его кот стал жить в доме Моррисона. Причем смышленое животное самостоятельно сделало этот выбор. Приходится ухаживать и за ним. Перед открытыми дверями в более благополучное жилье Эшли, он предпочел развалину Моррисона. Гизмо живёт сам по себе, в свое удовольствие и совсем ни от кого не зависит. По нему видно, что периодически скучает, много спит. Но в большинстве своем, словно бы чего-то ждёт… Но «спокойное время» закончилось не так давно, Тодд страдает вновь. Страдает очень дико, и для чего-то терпит. Он борется до последнего и верит, что вот-вот случится это «что-то»… Такую надежду вселяет разрабатываемый им, уже как восемь месяцев, план. Он дал ему кодовый номер: «081486&SF». Все материалы по нему аккуратно собирал в папку. По началу это были мысли и несерьезные наброски, ведь суть этой затеи кажется недостижимой. В тот период времени его «одержимость» дала слабину, нормальная человеческая жизнь напомнила о себе. Но как только дело сошло с простого планирования на бумаге и Тодд взялся за материальное осуществление, нечто сидящее в голове словно специально стало сбивать его с ног. Такую реакцию он принимал за указатель на верное направление. Он вышел на правильную дорогу и теперь остается лишь скулить, делать и тратить столько времени, сколько понадобится. Лишь бы протянуть… «081486&SF» был сумасшедшей задумкой воскрешения ушедших друзей. Но что может быть более сумасшедшим, чем то, что он уже пережил до этого? План поднятия мертвых из могил кажется сущими цветочками во всей этой поляне. Умений и широты ума у Моррисона хватит с головой на осуществление задуманного, но вот лишь бы хватило рассудка…   О задумке Тодда, конечно, самая первая узнала Эшли. Нил совсем не причастен к этим делам, да и очень быстро отдалился, хватило лишь пары раз увидеть «припадок» своего парня. А Кэмпбелл же принимала это уже как само собой разумеющееся. Частенько приезжала жить к страдальцу на несколько дней, как только чувствовала, что к нему возвращается здравый разум, кормила Гизмо, наводила какой-никакой порядок. Всё-таки в ней ещё были силы, лишь никак не заживал шрам на руке. Эшли считала это неким знаком, особенно когда Моррисон в припадке кричал ей, что призрак Сала прямо за её спиной. Но сколько бы ни оборачивалась, никого там не было. В такие моменты она выходила на свежий воздух, оставляя Тодда. Вдыхала полной грудью, засматривалась на промокшую от дождя землю, старую еле держащуюся на петлях дверь и спящего на прожжённой крыше Гизмо.  Всё же, справляться ему проще одному… И вот, в одну ночь, когда время пробило далеко за двенадцать, Эшли осталась в ночевать в хижине. Воющий под крышей ветер пел ей колыбельную, пока она укрывалась старым одеялом. Тодд был внизу и вновь работал над планом «081486&SF». Моментами, он сумасшедше вскрикивал, бросался вещами и бился сам. Этим вечером он особенно беспокойный, такого на памяти Кэмпбелл ещё не было и от того пробежали мурашки. Обычно он делил свои страдания на пару с одиночеством, тихо качаясь где-то в углу первого этажа. Но сегодня Моррисону особенно тяжело. Девушка привстала с кровати, устремляя взгляд в луч света, бьющий стрелой в её темную спальню. Это горят свечи и керосиновая лампа, которые стал зажигать Тодд, чтобы видеть хоть что-то перед собой ночью. — Черт, Тодд… — прошептала Эшли, хватаясь за голову. На руке болезненно пульсировала рана. Сегодня она не уснет. С подоконника взволнованно соскочил Гизмо и резво пробежал по лестнице на первый этаж, стуча своими громоздкими лапами. Это стало крайней точкой и Кэмпбелл не могла оставаться в постели.   ***   Оказавшись на первом этаже, первое, что заметила Эшли – полностью распахнутая дверь. На улице поднялся ветер и в дом задувал такой сквозняк, что все записи плана «081486&SF» подлетали в воздух, что поехавший головой друг не успевал их ловить.   — Зачем ты открыл дверь? — удивленно произнесла девушка, первым делом закрывая все выходы на улицу, учитывая даже окна. — Ураган! Взглянув на Моррисона, девушка постаралась оценить его общее состояние: сейчас он сидел на коленях перед странной штуковиной, похожей на увеличенную в несколько раз игровую приставку, с помощью которой Сал когда-то мог видеть нечисть. Тодд закручивал винтик на его корпусе, а после сильно стучал кулаком по этому прибору, пока не загорелся темно-зеленый экранчик. С каждым ударом он вскрикивал. Кажется, удары ему доставляли боль. Эшли подошла немного ближе и даже осмелилась сесть напротив. Она приметила кота, который, казалось бы, должен отбежать от бушующего человека, сейчас напротив, сидел у его ног и громко мурчал. Девушка протёрла сонные глаза. — Эш-шли… Эшли! — внезапно Моррисон стал окрикивать Кэмпбелл. Он был уверен в том, что она где-то рядом, но не мог увидеть силуэт своими глазами. — Эшли, если ты ответишь мне… Я не слышу тебя, оно громче. Тодд схватился за собственные уши и сжал их с такой силой, что вот-вот должен был оторвать. В этот момент девушка вздрогнула и вгляделась в его ярко-красные глаза. Он находился на некой «грани» и, казалось, вот-вот потеряет рассудок. — Тодд, мать твою, держись! Ты что доделал эту хреновину? Скажи! Ответь, что нужно с ней сделать?! Эшли резко приблизилась к мучающемуся другу и схватив его за голову, хорошенько постучала по щекам. Он перестал моргать, совсем не двигался и еле-еле шевелил ртом. Прибор издал неожиданный писк, схожий с телевизором, который потерял сигнал. Кэмпбелл обернулась. На пиксельном экране стали появляться различного рода символы, некоторые клавиши консоли подсветились особым светом. Тело Моррисона рухнуло на пол, и девушка поняла, что действовать нужно сейчас. — Что нужно нажать… — пробормотала она, разглядывая множество проводов и джойстиков. Подсвеченные кнопки Эшли нажала в первую очередь: звук, издаваемый прибором, стал на пару тонов ниже. Сердце колотилось как бешеное, девушка и не заметила, как шрам на руке, сделанный ею год назад, стал кровоточить. Бордовые капли расползались по экране, она вмиг вытирала их ладонью. Продолжая следовать указаниям приставки, ей показалось, что до «кульминации» оставалось немного. Звук становился громче, где-то за спиной содрогался ирычал Тодд. Вдруг в воздух подлетели все записи, как-либо связанные с планом «081486&SF». Его название засветилось белым светом, ослепляющим глаза, а после оказалось выжжено с бумаги. Все двери и окна в дом распахнулись, по-кошачьи заорал Гизмо, вскочив на кухонный стол. Мощный поток ветра стал продувать хижину изнутри и морозил конечности. Несколько осенних листьев занесло в коридор. Эшли вновь опустила взгляд на теперь мигающий дисплей прибора. Никаких надписей, лишь противный и скоро переливающийся экран из зеленого в белый.   Из запястья хлынул фонтан крови. Рана открылась полностью и Кэмпбелл этого даже не заметила. Со спины на шею неожиданно бросился Тодд. Он перехватил ей дыхание, будучи явно не в себе. Девушка захрипела, но не успела и посопротивляться, как перед глазами мелькнула настолько яркая искра, что оба потеряли сознание. Напоследок Эшли ощутила резкий удар по телу, а сжимающего ее тело сзади Моррисона будто пробило сильным ударом тока.   Настала тишина. Прибор перестал мерзко пищать, тела обоих покоились в мирном сне. Лишь только Гизмо с некоторой досадой скулил, сидя на столе. Он обеспокоенно оглядывался и мяукал так, как обычно кричит животное, когда просит у хозяина еду.   На его шерстяную спину упала ледяная рука. Гизмо не испугался этого прикосновения, ведь сразу узнал родную руку хозяина.   — Привет, котик, — хмыкнул парень в маске, поглаживая животное, к которому уже очень долго не мог прикоснуться.   Гизмо, пусть и весьма своенравный кот, но очень любвеобильный к хозяину. Он прильнул к рукам воскресшего Фишера и принялся громко мурчать.   — Я тоже рад тебя видеть.   Немой призрак Сала, который на протяжении долгого времени видел лишь Тодд и Гизмо, теперь имел физический облик и способность говорить. Протез на нем изрядно потрепался, оттенок кожи стал на пару тонов светлее, волосы потрепались и наэлектризовались. Одежда заключенного заставила тяжело вздохнуть. Грязные следы тянулись за ним с самого входа. Его усталый взгляд переместился на пол. Забавно, ведь после смерти, подобно умершему раннее Ларри, у него должен был выцвести цвет глаз. Но побелел лишь один, живой зрачок. Протез всё так же оставался голубого цвета.   Увиденное ниже вынудило Фишера побеспокоиться. Домашняя одежда, надетая на Эшли, наполовину пропиталась её же кровью. Сейчас поток крови остановился без чьей-либо помощи. Она не умрет, пока здесь, в добром здравии стоит Сал. Но парню, лежащему подле неё, досталось не меньше. Тот пусть и не вскрывал себе запястья, но мучился от «культа» подольше всех них вместе взятых. Возвращение к жизни, проект «081486&SF» – его рук дело.   Салли присел на корточки и провел рукой по плечу Моррисона, а после взглянул на Кэмпбелл. — Вы не меньше настрадались, ребята… — опуская голову, тоскливо произнес Фишер.   Тем не менее сидел он не долго. Поднявшись, Салу потребовалось лишь пару разминочных движений руками и шеей, чтобы услышать хруст костей и убедиться в работоспособности тела. Удивительно, что его труп, лежащий в земле, уже давно закостенел и начал разлагаться. И тем не менее, воскрес парень в том облике, в котором встретил смерть. Ни намека на гниль, лишь прожженная от тока одежда.   — Хорошо сохранилось, — отметил парень, а после взглянул на Гизмо.   Кот довольно вилял хвостом и глядел в пустые глаза хозяина. Говорил бы он по-человечески, точно бы выдал что-то вроде: «Видишь! А я знал, что это ещё не конец! Что ты ещё вернешься!». Сквозь маску Фишер чуть улыбнулся. После, его взгляд пал на дверь, ведущую на улицу.   — Пойдём, Гизмо. С нами когда-то был четвертый… ***   Могила так называемого «Ларри Джонсона» была неподалеку. Она красиво располагалась под опадавшим рыже-красными листьями дерева, в самом углу кладбища.Цветы на ней давно завяли, превратившись в компост, а новые никто не приносил. Лишь только пластинка с любимой группой успошего слегка треснула и покрылась слоем грязи. Салли встал прямо над могилой, читая надпись на надгробии. Кот устроился рядом.   — Н-да… Когда-то я рыдал здесь, по тебе, чёрт ты паршивый, — с несерьезной злостью на друга проговорил он.   Взгляд опустился ниже могильного камня. Раскидав накрывшие землю листья, синеволосый понял, что почва здесь уже давно раскопана, а значит мертвец вышел.   — А?...   Внезапно заорал Гизмо, широко раскрывая свою и так немаленькую пасть, полную кошачьих клыков. Его пушистый хвост раскидывал листву из стороны в сторону, а все лапы потонули в луже грязи, хоть резиновые сапоги натягивай.   Салли обернулся. Как оказалось, за спиной уже несколько минут его преследовал Ларри. Сейчас он, такой по-уставшему довольный стоял, и улыбаясь смотрел на своего самого близкого сердцу друга. Его руки по привычке были в карманах, под глазами синяки, длинные растрепанные волосы, кривая спина. Всё это придавало ему настоящий облик того самого приятеля, который когда-то отправил Салу своё последнее сообщение и…   А сейчас он здесь. Здесь, словно живой. Тот Ларри Джонсон, которого можно потрогать, послушать вместе громкую музыку, выпросить ночевку у Лизы. Отличало лишь одно… По-прежнему пустые белые глаза. В точности, как и у самого Фишера.   Оба замерли. Стояли и смотрели так друг на друга еще очень долго, пока Джонсон не произнес краткое «Сал, братан» и распахнул руки для объятий. Уговаривать синеволосого, конечно, не пришлось. Он сделал сначала неуверенный шаг, затем еще несколько. Только потом упал в руки Ларри так, что лоб уперся в его грудь, а руки обессилено болтались где-то внизу. Джонсон опустил глаза и расположил ладони на чужой спине. Ощутимая разница в росте между ними была всегда, и обнимаясь сейчас, по-ностальгически приятно вспомнить какого это. — Чёрт… Ларри! Эта чертовщина вообще действительно сейчас происходит? Или снова… Снова тупой сон?!   Повзрослевшее, хорошо раздавшееся вширь тело Салли задрожало в точности, как умело делать это при первых встречах с Ларри в апартаментах. Те моменты, когда они с Джонсоном только начинали свои расследования… Боги, как давно это было?   — Тих, Сал. Я слышал, что ты и до этого говорил моей могилке. Я…   — В последнюю нашу встречу! Ты тогда просто исчез! Я думал, что прибор Тодда не сработает на тебе и ты не появишься в мире живых, - Фишер перебил его. Он вновь вздохнул и напомнил себе, что их время по-прежнему ограничено. – Ох… Парень вскипал от интереса подробностей давнего самоубийства друга. Многое хотел спросить.   Ларри прижал его к себе и слегка постучал по спине.   — Я не знаю, что сказать тебе, — голос Джонсона периодически пропадал. Вселенная всячески намекала, что его существование здесь нестабильное, в сравнении с душой Фишера. — Но я скучал. Ты холодный. Ледяной. Не как раньше… Хах.   Салли не стал как-либо отвечать. Он посчитал правильным выдержать молчание и насладиться этим моментом встречи. Гизмо не оставил их в одиночестве и принялся тереться о ноги Ларри. Лишь позже, отпрянув, Фишер заметил на себе отпечатавшиеся следы грязи.   — Да ты извалялся хлеще моего, хряк.   В нос ударил подвальный запах. Сырость, влажность и мерзость. Ларри поворотил нос.   — Странно это… Чувствовать. Будучи призраком, ты ни чуешь, ни трогаешь, — с этими словами он почесал затылок, а затем стал ощупывать свое тело.   Сал сел на скамью подле чужой могилы. Сгорбившись, он сомкнул ладони в замок. Джонсон постоял, но после проследовал за другом. Его взгляд приметил могилу, чьей эта лавочка принадлежит.   — Бро, как думаешь, эта бабуля не расстроится, что мы своими грязными задницами на её скамейке сидим? Ларри посмотрел на Салли. Он хотел напомнить, что вместе с ним воскрес и самый острый язык на всём континенте. Его шуток не избежать.   Фишер же до последнего не хотел смеяться, глядя на друга в ответ. Но не сдержался и сквозь маску послышалось приглушенное хихиканье. Он отвернулся.   — Да я слышу, ты засмеялся, — Джонсон улыбнулся. Он положил ладонь на пушистые от удара током синие волосы, а после склонился к чужой голове сам. — Как там Эшли и Тодд? Им, наверное, крупно досталось?   Ощутив тяжесть чужих конечностей на себе, Сал возражать не стал. Он лишь сгорбился чуть сильнее.   — У Эшли открылась рана на руке, валяется без сознания в луже крови. А Тодд… По ощущениям, с того момента год назад, он еще ни одного нормального человеческого дня не провёл. Они спят и им ничего не угрожает, но… Мне их очень жаль.   Ларри опустил глаза. Несколько мгновений он размышлял над сказанным его другом.   — Большие жертвы. Нам нужно продолжить бороться с сатанистами, иначе всё было зря.   Салли кивнул. Размышляя, он стал перебирать собственные пальцы.   — Ты прав. Но не сделать бы ещё хуже.   — Хуже уже некуда, — произнес Джонсон, после чего оба пересеклись взглядами. — Глянь, кто мы сейчас.   Фишер уставился на друга. Его протез глаза совсем не шевелился, а вот второй, потерявший цвет зрачок истерично затрясся.   — Бро, да у тебя ещё и целый один человеческий глаз есть! — Ларри вновь усмехнулся, что успокоило Сала.   Синеволосый пихнул друга в бок, тем самым скинув с себя его руки. Он поднялся со скамьи, вслед за ним подорвался блуждающий вокруг Гизмо. Парень встал прямо перед Джонсоном.   — Не думай, что если мы сейчас уйдем, то наш личный разговор на этом закончен. Мы справимся с этой херотой, поднимем Эшли и Тодда… Я надеюсь… И поговорим вновь! Я знаю, о чём ещё хочу тебя спросить, — уверенно проговорил Салли, словно готовился.   Металлист поднялся вслед за ним. Старая добрая улыбка тонких губ не исчезала с лица.   — Погнали.   Он знал, что второй такой возможности не будет. Затеянная Салом еще в апартаментах игра не без жертв. Всё, во что он верит – это в их победу над культом. Да, возможно, ещё осуществимая затея. Но Ларри не уверен, что они вновь увидятся «по ту сторону», когда придётся вернутся в свой истинный облик. Однако эта встреча стала должным прощальным ритуалом перед уходом в «иной мир». Эти искренние объятия станут лучшим воспоминанием перед поджидающей их смертью.