Ошибка.

Оккупированное село в Воронежской области стало настоящим адом для Егора. Немцы грабили, насиловали женщин и детей, убивали и пытали всех, кого не жаль, лишь за то, что те не подчинялись. На дворе уже 1942 год, Красная армия отступает, у врага всё больше и больше территорий. В их маленькое село приезжает всё больше и больше немцев... - Русская свинья! Я что тебе говорил?! - возмущался на немецком офицер Джон Эванс, избивая мужика плетью до того момента, пока он не перестал дышать. Кто это? Сейчас расскажу. Джон Эванс — довольно молодой офицер, которому слишком рано дали власть и выбор. Известен всем своей чрезвычайной жестокостью и холоднокровьем, лучше делать все, что он прикажет. Поговаривают, что он убил своего брата ради наследства, может, это все слухи? Отдав последний скот немцам, жители остались без пропитания, только те, у кого были хоть какие-то запасы, могут продержаться чуть дольше, чем кто-либо другой. Село подвергалось постоянным бомбежкам, немногое население выжило. Само по себе село не маленькое и жителей не так уж и мало, человек 200-300. Что-то я немного забылся, вернёмся к истории. Линч — молодой человек в самом расцвете сил. Он полон энергии и энтузиазма, стремится к новым достижениям и готов преодолевать любые трудности на своём пути. Ведь правда, все это было до того момента пока Лили не пропала. Куда, зачем, почему? - крутилось в голове у Егора. Прямо сейчас он сидел в стареньком доме, наблюдая из окошка за падающими снежинками, они как будто танцевали свой последний танец, перед тем, как быть расстрелянными немцами. Послышался выстрел, резко обернувшись на шум, Линч побежал к двери, дабы посмотреть хоть одним глазком, что же там случилось. Выбежав на мороз, он замер, как у соседнего дома на белоснежный снег проливается чужая, алая и горячая кровь, растапливала снег. Убили его соседа, дед Гриша. Старый мужичок, остался без жены и сына, но всегда поможет тем, кто нуждается в этом. Стоя в немом шоке, внимательно следя за каждым поражённым участком снега, чужой кровью, глаза наконец-то поднялись на виновника и его друзей. Они весело смеялись, говоря что-то на немецком и не замечая ничего вокруг. Вдруг один из них приспускает штаны и начинает мочиться на холодное тело, стараясь попасть в полуоткрытый рот. Пытаясь переварить только что увиденное, Линч пулей вернулся в избу, с ошарашенными взглядом. Он хотел забыть то, что увидел. Не успев опомниться, его охватила злость и ненависть. Он не проронил ни слова. Замолчав,кожа побледнела, а губы были прижаты и превратились в тонкую линию. Глаза слезились от ярости и злости,а руки были сжаты в кулаки и тряслись. Он больше не будет терпеть их хозяйничество на своей земле. Нужно было подготовить план, как, что и куда. Нужны были люди. Ходил он по целой деревне, пытаясь найти добровольцев, которые разделяют его ненависть к врагам. Собрав отряд из 9 человек, который состоял толком из молодых людей от 17 до 22х лет. Они начали разрабатывать план, цель которого- Убить офицера. Кажется, сейчас он тут самый главный, пока не приехал остальной взвод. Для начала нужно было узнать, где находится жильё нацистов, чтобы потом следить за ним и устроить саботаж. Найдя себе подходящее место для штаба, чтобы никто их не нашёл. К слову, это была обычная заброшка в очень далеком месте от села, где ни то что немцы не ходят, а даже собаки. И вот, спустя две недели, план был готов. Лист формата А2, лежал на столе грязный и весь исписанный. Во-первых; когда наступает комендантский час, Эванс всегда выходит покурить, ровно в 12. Не позже, не раньше. Во-вторых; Сашка Ларин, отвлекает, а Димка Иванов быстренько проскальзывает во внутрь здания. Просто так его не убьёшь, ведь будет слишком громко, да и мало ли, ходят тут всякие. В-третьих; За Димкой проходит Сенька. В двоем они осматривают первый и по-возможности второй этаж и ищут что-то ценное. Может документы. В-четвёртых; Забрав все ,что было нужно, подходят ещё пару человек- Миша и Юра. Они уже в троем ходят с оружием и расстреливают немцев. В пятых; Забираем Сашку, берём Эванса в плен, радуемся победе и в этот момент должны будут объявить о конце войны. Правда из оружия у них, только ножи и один револьвер, который они случайно нашли. Кто-то тихонько приносил ружьё отца , который ушёл на фронт ещё в августе. Но это не помешает их планам! Нужно просто получше подготовиться, главное , что уже есть план и он вполне хороший. Вечером, когда они все сидели в своём укрытие, которое находилось в двух километрах от села, они снова и снова прокручивании план -И сколько времени я должен отвлекать этого Фрица? - раздражённо буркнул Сашка, который был явно против этого, слегка поглаживая немного отросшие, светлые волосы, он продолжал что-то бубнить. -Да не бубни ты, это займёт минут 10! Так ведь, Егор? - съязвил Сеня. - Тебе просто нужно с ним... поболтать!. - продолжал говорить шатен. Все присутствующие лица были направлены на Линча. -Верно, Саш, ты ведь немецкий на пять знаешь! Из всех людей, которые сидят тут, только ты можешь хоть что-то на нём сказать. - начал подтверждать парень, поправляя воротник дублёнки. Вдруг раздался девичий, тихий голос. - А мне что надо будет делать? - поинтересовалась девушка, теребя в руках завёрнутые в варежки, юбку. - Ох, Тома! А у вас с Таей и Ульяной, тоже очень важное задание! Вы должны будете втереться в доверие Немцам, чтобы они ничего не подозревали. - сказал Егор, смотря на Тамару. - Хорошо, я передам девочкам. - чуть громче сказала девушка. - Хорошо, с этим мы разобрались, но где нам взять оружие? - произнес Дима. - Не могу же я пойти без нормального оружия! Если мамка узнает, что я брал ружьё отца, она меня сама немцам отдаст. - выразил Иванов, скрещивая руки и садясь на пенёк. Поваленный забор тянулся сквозь заросли бурьяна, туда, где поле переходило в тёмные силуэты леса. Солнце клонилось к закату, его жёлтые лучи касались густой кроны старой и опавшие ивы. Егор,высокий и хмурый, склонился над простой картой, прикреплённой к деревянной доске гвоздями. Рядом стояли Иванов, Саша и Сенька, сосредоточенно слушая Линча, который, несмотря на свой возраст — всего 18, казался самым опытным. Чуть дальше от слова молча сидел Миша, ковыряя замёрзшую землю ножом. Ему не особо хотелось вмешиваться в разговоры, но он внимательно слушал. — Сегодня вечером, когда пара немцев будут осматривать территорию, мы заберём у них винтовки, — сказал Егор, его голос звучал уверенно. — Они постоянно останавливаются под ивой и дремлют, — вставил он, — а значит, проще для нас не бывает. Мы подойдём ближе и заберём оружие, пока они спят. — Подожди-ка, Линч, а если что-то пойдёт не так? — вмешался Дима Иванов. — Они ведь сами на себя не похожи, чтобы в открытую расслабляться. Может, просто делают вид? Тем более зима на улице, чего это они спят? Егор нахмурился, но ответа не последовало, потому что за него уже говорил Сенька. — А если ничего не делать, мы так и останемся здесь на месте, как клопы в траве! У тебя предложения есть, Иванов? Иванов заглянул Линчу в глаза. Он знал его давно, практически с детства. Егор всегда казался спокойным, но внутри него кипело постоянное напряжение, которое зачастую передавалось всем вокруг. Он серьёзно обдумывал каждый шаг. — Ладно, — кивнул Иванов. — Но если хоть один выстрел — дергаем назад. Нам не нужно геройствовать. — А стрелять-то кто будет? — усмехнулся Саша, 17-летний широкоплечий парень, тер ладошками, чтобы согреться. — Половина из нас винтовку и в руках держать не умеет. — Руки быстро научатся, — коротко ответил Линч, не взглянув на него. Обсуждение затихло. Взгляды всех ребят скользили по земле, словно рисуя в воображении предстоящий операции. Где-то вдали раздался крик. Пронзительный, быстрый, точно вырвавшийся из глотки человека, а не раненого зверя. Через секунду послышался выстрел. Один. Потом другой. Миша вздрогнул. Холодный ветер зашёлестел в отверстии стены и заиграл в длинных ветвях одинокой ивы, что стояла у ихнего штаба. Её лёгкие серебряные тени словно танцевали на снегу. Миша поднял голову. Остальные молчали, чьи-то глаза блестели от страха, чьи-то смотрели пусто и мрачно. Было понятно: многие из них думали одно и то же — слушай сейчас, но не думай, что слышал. Не задавай вопросов. Это война, и иногда лучше не знать. — Вы замечали, что когда смотришь на ивовые ветки... — пробормотал Миша, едва заметно касаясь обмороженными пальцами петлицы на своей куртке. Голос его прозвучал странно, как будто в чужом, неправдоподобно спокойном ритме. — Они шевелятся, даже когда кажется, что всё тихо. Так ветер лучше чувствуешь. — Ты бы лучше на немцев смотрел, а не на ветки, — бросил Егор, но с тенью саркастичной улыбки. Наступил комендантский час ,девчата ушли домой и Юрка с ними. Луна едва освещала землю, сквозь облака её света хватало только на то, чтобы видеть друг друга в тёмных силуэтах. Они лежали в густом сугробе возле поля под старой ивой, которую выбрали немцы. Они лежали так долго, потому что не могли решить, кто пойдёт за оружием. Две винтовки Mauser 98k, очень даже хорошо. Все-таки отважился идти Егор, он тихо привстал, поправив шапку он тихонечко, маленькими шажочками, направился к иве. Подойдя к ней достаточно близко, вытянув руку, чтобы ухватить оружие, он услышал кашель. Такой тихий и сухой, как будто кто-то кашляет, чтобы на него обратили внимание. Резко отдернув руку, он спрятался за деревом, прижавшись к коре старой ивы, парень молился, чтобы ему послышалось или показалось. Услышав, как кто-то встаёт с места, он напрягся ещё сильнее, видимо один из немцев проснулся и решил пройтись? Шаги направлялись к нему, деваться было некуда, поэтому он был готов атаковать. Как только фриц подошёл к обратной стороне ивы он встретил испуганный взгляд парня, зелёные глаза были слегка распахнуты. Только открыв рот, чтобы начать кричать и разбудить своего друга, Линч понял, что знает этого немца. Это он, один из дружков Эванса, который осквернял тело убитого им же человека, его соседа. Егор резко прижал его к коре ивы, и сжал горло до такой степени, что пальцы хрустнули, а лицо немца, сразу же приобрело красный цвет. В глазах могла бы читаться лишь одна ненависть, но немец уже этого не видел, его глаза начали закатываться, а попытки выбраться, ослабивали с каждым ударом. Парень и сам не ожидал от себя такой силы, он за долю секунд убил человека. Немца, но все же... Бездыханное тело размякло в хватке Егора, и начало тянуть вниз. Опустившись вместе с трупом на колени, он не мог поверить своим глазам. Он убил его, совесть не давала ему покоя, но Фрицы делают это каждый божий день и без капли сомнения и жалости. Продолжая смотреть на мёртвое тело на протяжение минуты, две, три, десять, двадцать, час? Последнее что он помнит, это то, как чьи-то руки хватают его за плечи и оттаскивают назад. Пришёл в себя он только от пары лёгких пощёчин по двум щекам. Это был Дима, который тормошил и бил его, чтобы тот очнулся. — Егор! Ты в порядке? — голос Димы прорезал вязкость мыслей. Рука его друга крепко держала за плечо, пытаясь вернуть в реальность, а другая рука била по щекам. Вспышки. Всё происходило как в замедленной съёмке: темнота, шорохи, снегопад — и вдруг тот, немецкий солдат, нехотя выбирающийся из сна, открывает глаза и встает. В эти секунды всё уже было предрешено. Егор помнил, как его сердце замерло, а затем загрохотало с яростью молота. Он рванул вперёд к подходящему телу, стиснув кулаки и мышцы, как будто это могло стирать предстоящие события. Шёпотом он умолял в голове, чтобы солдат сел обратно, умолял время повернуть назад. Но каждый шорох, каждый неосторожный хруст снега под его ногами толкал его дальше к краю. И теперь он смотрел на свои руки — на те, что сжали горло молодого, едва ли старше двадцати парня, и лишили его дыхания. Он не хотел. Он не был убийцей. Но почему это произошло так легко — как будто нечто злобное, чужое, пробудилось в нём в тот миг? «Чтобы не создать шума», — пытался он убеждать себя. Но эти слова не приносили облегчения, потому что они не оправдывали содеянного. — Это война, Егор, — произнёс Дима, его голос стал тише, будто сам не верил своим словам. — Здесь все делают то, что нужно. А потом как-нибудь разберёмся с этим. Сейчас иди. Нас ждут. Линч медленно поднялся на ноги, стараясь найти равновесие не только для тела, но и для разломанного духа. Его покачивало, будто он шёл по канату, подвешенному над пропастью. Он знал, что этот момент останется с ним. Навсегда. Чёрным пятном, как тень, свернувшаяся на сердце. — А винтовка где? А? Егорушка, родненький, скажи что ты хотя бы закинул ее куда-нибудь?— подбежал Миша, отталкивая от него Диму, и начав тормошить его. — Нет, я не успел! Там ещё второй остался, если он доложит кому-то, про убитого солдата, то фрицы начнут обыскивать места, что нам точно не нужно. — ответил Егор, — нужно срочно возвращаться и.. Забрать оружие. Вернувшись к иве, под которой лежало мёртвое тело, они заметили, что второй солдат пропал, но оружие осталось. В глазах Егора снова потемнело, взгляд был направлен на бездыханое тело, он произнёс. — Надо его похоронить, — вымолвил Егор. — Но Линч! Он же.. — не договорил Миша, как Саша его перебил. — И что с того? Он ведь тоже чей-то сын. — сухо ответил Дима, продолжая, — тем более, нельзя его просто так оставлять тут, будет обход немцами, и найдут его, а нам этого не нужно — подметил Иванов, подходя к винтовкам.