Диссонанс

      Сегодняшний день в «Невермор» казался одним из самых лучших за этот семестр. По мнению Энид даже солнце светило ярче, отдаваясь какой-то белезной на мрачных коридорах академии, они были... уютными. Утро в целом началось без приключений, если не учесть одного "но". Всегда ведь произойдёт какое-то дерьмо, что испортит все прекрасное настроение. И этим дер... "но" являлся Бруно. Все началось с ерунды. Синклер даже не знала с чего именно: может, с его дурацкой фразы? Или повышенного тона? Но факт оставался фактом, он вывел ее из себя и даже не извинился! — Эй, Бруно... а ты помнишь какой сегодня день? – с улыбкой проговорила Энид, присев рядом. — Ммм... Четверг? — Ну серьезно, давай без шуток. Ты же не забыл, что мы сегодня... — Ох, черт. Энид, прости, но я сегодня не смогу. Послушай... я с ребятами... — Чего? — Мы с ребятами договорились провести сегодняшний вечер вместе. У нас традиция. — Ты смеёшься? Мы планировали месяц назад! Ты спятил? Ты вообще понял, что только что сказал?! — Успокойся. Я же не специально, я просто... — Что? Просто что? Мне снова нужно подождать, пока твои дурацкие дела закончатся? Тебя не смущает, что я вечно подстраиваюсь под твой график?! Я уже столько времени не могу провести с Уэнсдей только потому что пытаюсь выловить тебя, ты ведь такой занятой! — И что теперь? Мне из-за твоих капризов всем отказывать? Ты как ребенок, успокойся! — Хорошо, я тебя услышала. — Энид, прошу тебя, успокой... В порыве гнева Синклер больше не намерена сдерживаться. Рука сама собой взлетает вверх и... Тишину разрывает звонкая пощечина. Ярко-красная отметина медленно проступает на смуглой коже. Много лишнего внимания. — Все кончено, Бруно. Хватит с меня.       Прошел второй час, проведенный под дверью собственной комнаты. Внутри продолжало все кипеть. Боль, разочарование... Но бросаться внутрь казалось еще большей ошибкой, что же скажет Уэнсдей, увидев ее в настолько плачевном состоянии? Подумает, что полностью потеряла контроль над собой и сошла с ума? Холодная дверь упиралась в спину, заставляя прижать колени ближе к груди. Каждый вдох даётся тяжело. Даже отдает некой... хрипотой. Вновь слеза одна за другой катились по розовым щекам. Соленый привкус оставался на губах, вызывая тошноту к собственной слабости. Когда уже Энид просто возьмёт себя в руки? Забавная картина... девчонка, привыкшая считать себя сильной, уже второй час ревёт на холодном полу. Энид знала, что должна была собраться, должна была найти в себе оставшиеся силы и просто подняться. Сделать вид, что ничего не произошло? Так нужно поступить? Нет... это была не слабость, это была самая настоящая беспомощность, которой раньше попросту не существовало. «Ты должна собраться.» Дверь неожиданно скрипнула. Энид виновато шмыгнула носом, поворачивая голову в сторону подруги. — Скажу по личному опыту: сидение на холодном полу не поднимет тебе настроение. — Я скоро зайду. — Я не стану спрашивать, кто довел тебя до слез. Как только он попадется мне на глаза, я задушу его голыми руками. Синклер потирает нос рукавом свитера и медленно поднимается. Заправляет волос за ухо, заглядывая в темные глаза. — Не стоит бессмысленно тратить время. - повторяет Энид, нервно прикусывая губу. — Ты права, - соглашается Аддамс, — Гораздо практичнее не душить его, а сделать так, чтобы он сам попросил об этом. Синклер резко щелкает пальцем, словно вспомнила кое-что важное. — А, кстати. Мисс Капри просила у тебя ещё раз уточнить на счёт вступления в ансамбль. - заходя в комнату проговаривает девушка. - Я и не знала, что ты играешь на каком-то инструменте... Нет, ну конечно, предположение было, но... На чем, кстати? — Я уже говорила «нет». И мое решение не изменилось. - сухо отвечает Аддамс, скрещивая руки на груди. — Ну... - тянет Энид, плюхаясь на кровать. — Может, передумаешь? Это же такой шанс выступать на сцене... С учётом твоей популярности на сегодняшний день. Концерты, аплодисменты... Мисс Капри выглядела какой-то расстроенной, когда разговаривала со мной. По моему, она сказала что-то вроде: «Без Аддамс мы потеряем свою мрачную эстетику». — По моему, ты только что это придумала. — Возможно... Но ты ведь согласна с тем, что это и правда так? - задержав небольшую паузу, Энид повернула голову к окну. — Та-ак на чем ты играешь? Есть какая-нибудь история почему ты выбрала именно этот инструмент? Может... родители заставили или это было собственное желание? — Виолончель. - наконец-то темноволосая поворачивает голову в сторону подруги. — Ого! Классика! А почему... нет тот же контрабас, например? Он же звучит намного мрачнее. — Виолончель постоянный инструмент. Звучит ровно, не выше, не ниже, что мне и нужно. Энид на секунду замирает. — Слушай... а ты сможешь научить меня играть? - внезапно спрашивает Синклер. — Мне очень нужно отвлечься... Ну, знаешь, это же такая разгрузка для мозга. Моторику рук там развивать. Я очень способная ученица. — Ты не усидишь и пяти минут. — Это ты ещё просто не видела какой я могу быть усердной. Поверь мне, Уэнсдей. - она тут же перебегает с кровати на стул и выпрямляет спину. — У тебя нога дёргается. — Подожди... это разминка. Музыкантам ведь тоже нужно разминаться, верно? Аддамс достает виолончель из чехла и ставит ее перед голубоглазой. — Держи. - Уэнсдей обходит девушку сзади. – Левую руку расположи на грифе. Пальцы вот здесь и здесь. — Почему она такая холодная? — Сосредоточься. Девушка непроизвольно проводит ладонью по деке. Только вот Уэнсдей лично нарушает дистанцию, поправляя хватку Синклер. — Неправильно. Ты держишь ее как... топор. - пальцы на долю секунды соприкасаются. Уэнсдей резко отдергивает руку. — А как нужно? — Как что-то живое. Сыграй ноту "до". — До? До, ре, ми... Хорошо. Девушка с размаху проводит смычком по струнам, издавая пронзительный скрип. Но среди смеси невыносимых звуков вырывается одна нота - чистая, что продолжала вибрировать в воздухе ещё несколько секунд. — У меня получилось? — Слепая курица и та найдет зерно. - холодная ладонь темноволосой ложиться на руку Энид. — Представь, что это горло Бруно. Синклер тут же неровно выдыхает, сжимая пальцы сильнее. — Слабо, - констатирует Уэнсдей. — Ты же хотела играть. — Это жутко. Аддамс прижимает пальцы голубоглазой к струнам ещё сильнее. — Проведешь выше - он задохнётся, ниже - безжалостно разрежешь горло. Синклер неуверенно дёргает струну. Нота звучит фальшиво и грязно. — Тебе жалко его? Энид стиснула зубы. Сразу же проводит смычком намного резче, нота переваливает в чистый звук. Уэнсдей отстраняется, оценивающе глядя. — Приемлемо. - наконец-то проговорила девушка. — Но если хочешь заставить его страдать по-настоящему, то нужен вибрато. — А есть... другой способ? Ну, для мотивации. Или ты только угрозами вдохновлять умеешь? Уэнсдей замирает. Затем резко лицо голубоглазой руками обрамляет, потянув на себя. Энид от неожиданности на стуле шатается, вцепляясь в инструмент мертвой хваткой. Шея изогнута под острым углом, пока пальцы Аддамс нежно массируют кожу головы, продолжая натягивать на себя. Губами девушка вцепилась резко, не медля ни секунды. Энид забывает как дышать, лишь сильнее сжимает гриф. — Это что... наказание за фальшивую ноту? Темноволосая проводит большим пальцем по губе девушки. — Нет. Награда. — А если я начну фальшивить специально? — А ты попробуй.