Wicked games

      Тайлер всегда знал, что его улыбка соседского парня действует на людей безотказно, открывая нужные двери лучше любых ключей.       Когда-то он часто этим пользовался, но в последние месяцы ярость Хайда затапливала слишком сильно, не оставляя сил на игры и манипуляции. Однако теперь всё изменилось…       Вероятно, доктор Фейрберн должна была поверить в исцеляющую силу любви и написать на эту тему целую диссертацию с длинным заумным названием — такими разительными были изменения в Тайлере.       Но всё объяснялось гораздо проще. У него появилась цель, а вместе с ней и смысл вновь открывать глаза по утрам. Разобраться во всём ради себя, мамы и Уэнсдей — той, о ком он мечтал все эти девять месяцев. Пусть их разделяли стены, решётки и заборы с колючей проволокой, Тайлер чувствовал, что они стали ближе, чем когда-либо. У него больше не было тайн от неё, зато у них появилась общая тайна.       Потребовалось пять дней и сотня улыбок, чтобы Тайлер убедил всех, что он теперь контролирует себя куда лучше, чем раньше. И вот, он уже числился в графе «условно стабилен».       У них с доктором Фейрберн получилось интересное сотрудничество — он пытался вытянуть из нее информацию про Уиллоу Хилл и смягчить свои условия содержания, а она — узнать как можно больше про Хайдов. Раньше он совсем отказывался идти на контакт, но теперь порционно выдавал информацию о том, как устроен Хайд и их связь с Лорел. Но только ту, что считал для себя безопасной. Многие из его воспоминаний вызывали столько боли, что внутренний монстр рвался наружу, и Тайлер с трудом справлялся с этим.       Однако на пятый день Фэрберн всё же подала первую заявку на смягчение условий его содержания.       Так он получил право спать без цепей, ходить в общий душ и на двухчасовую прогулку по территории больницы. Разумеется, без взаимодействия с другими постояльцами и в сопровождении охранника, который при необходимости сможет сразу активировать его ошейник.       — Лишь одна попытка обращения, и ты снова окажешься прикованным к стене. Безо всяких вторых шансов, — строго продекламировала доктор Фейрберн, озвучивая его новые «привилегии».       В тот же день Тайлеру вручили стопку больничных рубашек, удушающе пахнущих хлоркой. Они должны были заменить те, что он разорвал в клочья во время трансформаций ещё в первую неделю нахождения здесь, превратив в жалкие лохмотья.       На шестой день Тайлер сидел в кабинете доктора Фейрберн. Конечно же, в углу стоял охранник, чьи пальцы были готовы в любой момент нажать на кнопку активации ошейника.       — Ты говорил, что хотел бы сменить обстановку, так что теперь наши сессии будут проходить здесь, — констатировала доктор Фейрберн. — Хочешь чай или кофе?       — Кофе, — произнёс Тайлер. Он впервые оказался здесь, и сейчас скользил глазами по кабинету, оценивая обстановку. Удручающая зеленоватая гамма, стальной блеск мебели, экран для МРТ, дипломы и благодарности на стенах и маленькое растение на подоконнике — хищная венерина мухоловка, лениво переваривающая очередную жертву. Забавно. Доктор обратилась к своей помощнице по внутреннему телефону, попросив приготовить кофе.       — Как твое самочувствие сегодня, Тайлер? По шкале от одного до десяти, — осведомилась она, вновь впиваясь в него глазами.       — Шесть. Лучше, чем раньше. Но всё ещё далеко до нормы, — он пожал плечами.       Доктор сделала несколько пометок в блокноте, а затем последовали техники дыхания и унылые попытки пробраться в его внутренний мир — жалкое эхо сеансов с Кинботт. Тайлер механически выполнял её указания, но мыслями был далеко.       — А вы уже работали с Хайдами? Были ли раньше Хайды в этой больнице? — будто между делом уточнил он, когда их время уже подходило к концу. Тайлер знал ответ, и Фейрберн знала, что он знает. Их взгляды сцепились на несколько секунд в безмолвном поединке.       — Твоя мать лечилась здесь, Тайлер, если ты об этом. Можешь говорить прямо, — отчеканила Фейрберн, не отводя взгляда и выбивая кончиком ручки по столу морзянку никому не известного кода. — Увы, она умерла задолго до того, как я устроилась сюда на работу.       — Вы смотрели её документы? Наверняка да, ведь это могло бы помочь вам в моей терапии, — сейчас вопрос прозвучал почти в лоб, как выстрел.       — Да, но они не дали много информации. К сожалению…       — Доктор… — Тайлер сделал долгую, почти мучительную паузу, глядя на Фейрберн неотрывно и не моргая. Он впивался в неё взглядом, пока роговица не начала гореть, а глаза — слезиться, создавая идеальный образ человека на грани срыва. А потом резко отвёл взгляд, словно не выдержав собственного отчаяния. — Всё, что я знал о матери, было от Лорел. Отец почти не говорил о ней… Я запутался в том, что правда, а что ложь… — его голос треснул, и Тайлер всхлипнул. Эти эмоции могли бы быть искренними… Где-то в глубине души они и были таковыми — болезненным, гноящимся осколком его боли. Но Тайлер старался не давать ей заполнить разум настолько, чтобы потерять контроль. Это всё ещё была игра, которая сейчас заходила на опасное для него поле, размывая границы реальности.       — Что рассказывала тебе Лорел? — словно хищная птица, учуявшая раненую добычу, доктор Фейрберн наклонилась вперёд. Её брови сошлись на переносице, а взгляд стал острым. Она будто сканировала его, пытаясь отделить симуляцию от настоящей травмы.       — Я… — он намеренно позволил голосу сорваться, схватил чашку и отхлебнул остывающий кофе, используя мгновение, чтобы загнать подлинную боль обратно в клетку. — Я боюсь, что так запутаюсь ещё сильнее. Мне и без этого сложно отличить правду от вымысла. Возможно, если бы я мог хотя бы взглянуть на её файл… Хотя бы увидеть фото… — он уронил взгляд на свои сцепленные в замок ладони.       — Я не имею права показывать конфиденциальные документы. Ты должен это понимать, Тайлер… — она выдержала паузу, изучая его. — Однако я рада, что мы с тобой достигли прогресса. Твоя ситуация действительно сложная. И уникальная… Поэтому, если ты думаешь, что это поможет тебе идти дальше, я могу сделать исключение.       Тайлер медленно поднял глаза, полные выверенной благодарности, и кивнул, подавляя волну ледяного удовлетворения. Говорить о маме, используя память о ней как отмычку, чтобы вскрыть архивы этого места, казалось почти кощунственным. Он словно раскапывал её могилу в поисках ключа. Но Тайлер тут же напомнил себе, зачем это делает. Чтобы разобраться, что случилось с ней на самом деле. Кто убил его отца. Чтобы найти этого кукловода и оборвать ему нити.       — Спасибо, доктор, — выдохнул он. Его сердце отсчитывало удары, пока она стучала по клавиатуре. Он мог видеть часть экрана в отражении окна, но слишком размыто, чтобы разобрать хоть что-то.       Наконец, доктор Фейрберн нашла нужный файл и, помедлив секунду, развернула экран к Тайлеру.       Он уже видел эту страницу. Её копию показывала ему Лорел. Тип изгоя: ХАЙД. Ярко-красным на фоне других черно-белых строк. И фотография… на ней мама была почти такой, какой он её помнил. Красивой, как не из этого мира, и с тенью печали в огромных глазах.       Слёзы действительно заблестели во взгляде, но не от боли, а от смеси ярости и горькой надежды.       Доктор покрутила колёсиком мышки, показывая вторую страницу.       Заключение: Смерть наступила 15 ноября 2012, в 04:17.       Причина: острая сердечная недостаточность на фоне дилатационной кардиомиопатии неясного генеза.       Примечание: Тело кремировано согласно протоколу Уиллоу Хилл.       Лечащий врач: Доктор Августус Стоунхёрст.       Тот самый, про которого говорила Уэнсдей…       — Августус Стоунхёрст? Кто это? — с дрожью в голосе уточнил Тайлер, стараясь звучать максимально искренне. — Может быть, можно поговорить с ним? Чтобы узнать больше… О хайдах и о маме.       — Увы, это исключено, Тайлер, — Фейрберн покачала головой. — Доктор Стоунхёрст давно на пенсии. И, к несчастью, он уже не в том состоянии, чтобы быть нам полезным.       — Может быть, всё равно попыт… — начал было он, но она резко оборвала его:       — Нет. Это абсолютно исключено.       Тайлер кивнул, отметив про себя, что за этим категоричным тоном и поспешностью явно скрывалось что-то большее, чем просто забота о конфиденциальности. Уэнсдей упомянула, что доктор Стоунхёрст стал пациентом в собственной больнице, так что, возможно, со временем получится узнать о нём больше. Теперь, когда он увидел это имя в деле своей матери, всё происходящее стало ещё более личным.       — Расскажи, что Лорел говорила тебе о матери, Тайлер? — её голос вновь обрёл вкрадчивую мягкость психотерапевта. Она демонстративно отвернула монитор, словно захлопывая перед ним дверь в прошлое.       Тайлер поднял на неё взгляд, решив практически пойти ва-банк:       — Она говорила, что в Невермор ставили эксперименты над студентами, и этим спровоцировали её Хайда, а потом выгнали на улицу, — Тайлер выдержал паузу, давая яду этих слов впитаться, и снова схлестнулся с доктором Фейрберн взглядом. — А ещё… — продолжил он, понижая голос до шёпота, — она говорила, что здесь, в Уиллоу Хилл, тоже проводят эксперименты над изгоями. Что таким, как я, нет места в этом мире, и только она может мне помочь.       — А ещё мы препарируем инопланетян в подвале, — отчеканила доктор Фейрберн с ледяным сарказмом, проглотив смешок. Её губы изогнулись в подобие улыбки. Если она и нервничала, то спрятала это за непроницаемой маской профессионализма. — Мне жаль, Тайлер, что твоего Хайда разблокировал кто-то настолько безумный… Ты же видишь, что мы действительно пытаемся помочь тебе. Я иду тебе навстречу во многих вопросах.       Её почти оправдательный тон показался Тайлеру странным, но он решил, что подумает об этом позже.       — Да, доктор Фейрберн, спасибо вам за это, — просто кивнул Тайлер, и губы в очередной раз растянулись в дежурной улыбке бывшего бариста, способной скрыть как раздирающую душу боль, так и жажду крови.       — На сегодня наша сессия окончена. До завтра, Тайлер. Джеймс проводит тебя до палаты, — она кивнула на охранника, и крышка её ноутбука захлопнулась с резким финальным щелчком.       Оказавшись внутри, Тайлер рухнул на кровать, нервно сжимая простыни до боли в костяшках пальцев. Голова раскалывалась от напряжения и полученной информации. Ему срочно надо было поговорить с Уэнсдей. Ему нужен был её острый разум, умение подмечать детали, её холодная логика. Она была его чёрным зеркалом, в котором все кривые запутанные линии обретали ясность.       Сейчас, когда ему разрешили прогулки, они могли бы обсудить всё без решёток и барьеров. Без стекла между ними… Он так об этом мечтал! Уэнсдей бы наверняка помогла собрать всё воедино и успокоить Хайда, бушевавшего внутри и жаждущего крови и мести.       Но Уэнсдей не пришла. Ни в этот день, ни на следующей.       Его первая прогулка прошла как в тумане. Солнечный свет, от которого он отвык, обжигал глаза, а от свежего воздуха кружилась голова. Тайлер не знал, куда бежать и что делать, поэтому просто ходил кругами по территории больницы, издалека наблюдая за постояльцами в одинаковых робах и постоянно ощущая на себе тяжёлый взгляд охранника.       Тайлер сгорал от нетерпения и смутного ощущения, что разгадка находится прямо под носом, но он просто не может её разглядеть. Уэнсдей сказала, что тот, кого они ищут, умеет управлять птицами, поэтому от безысходности он решил понаблюдать за ними.       Выбрав место, откуда было видно почти всё здание больницы, и устроившись на скамейке под раскидистым дубом, он принялся рассматривать пернатых. Его познания в орнитологии заканчивались школьными уроками биологии, поэтому поначалу всё выглядело как хаос. Суетливые воробьи чирикали в кустах, наглые голуби расхаживали по дорожкам, вороны прятались в кронах деревьев. Раньше он и не думал, что птиц вокруг на самом деле так много…       Тайлер чувствовал себя ужасно глупо за этим занятием, и в какой-то момент уже решил, что окончательно сошёл с ума, раз поверил, что подобная трата времени может принести пользу. Однако на второй день его внимание привлёк ворон — иссиня-чёрный, но с красным шрамом на одной стороне и глазами-бусинками, полными нечеловеческого интеллекта. Он ни с того ни с сего спланировал вниз и влетел в открытое окно на втором этаже. Пробыл там всего несколько минут и вылетел обратно, как ни в чём не бывало.       Это было слишком подозрительно, и Тайлер мысленно прочертил траекторию, пытаясь понять, куда может вести это окно. Оно находилось в том же крыле, что и кабинет доктора Фейрберн. Он отметил про себя, что стоит попробовать найти это место внутри здания, когда он в следующий раз пойдёт на терапию. И уже на следующий день он был практически полностью уверен, что кабинет, в который влетел ворон, принадлежит Джуди — помощнице доктора Фейрберн, приносящей им кофе во время сеансов.       Тайлер подумал, что стоит рассказать об этом Уэнсдей. Она наверняка найдёт способ выяснить больше информации про Джуди и доктора Фейрберн.       Но Уэнсдей снова не пришла…       Неведение убивало. Тайлер злился и тревожился одновременно, прокручивая в голове два варианта, один хуже другого: с Уэнсдей что-то случилось, или он ей больше не нужен. Она бросила его, продолжая расследование сама.       Решив, что голуби и воробьи вряд ли принесут много пользы, следующие два дня Тайлер наблюдал только за воронами. Так он заметил, что один из них — тот же самый или его собрат, регулярно залетает в вентиляционную шахту, ведущую куда-то в подвалы здания.       Если бы не охранник, следящий за каждым его шагом, Тайлер бы быстро разобрался, куда она ведёт. Но сейчас было глупо рисковать своим шатким положением из-за смутных догадок. Поэтому единственное, что он смог придумать, это изучить схему больницы, висевшую у входа в корпус, и попытаться понять, что может находиться в крыле, куда залетела птица.       В той части здания находилось отделение генетики. И ничего не вызывало подозрений, кроме одной мелкой детали… На всех этажах технические помещения были пронумерованы по порядку — от одного до пяти на каждом этаже. Но именно в этом крыле на нижнем этаже пункт номер четыре был пропущен, хотя там явно должна была находиться обычная кладовка.       Тайлер пялился на схему, придумывая, под каким предлогом можно попасть в эту часть здания и найти нужную дверь, когда его прервал голос охранника:       — Что ты там рассматриваешь? Побег планируешь? — с ленивой усмешкой спросил тот, ведь Тайлер уже больше десяти минут разглядывал схему.       — Если бы я мог так легко сбежать, меня давно бы здесь не было, — огрызнулся он. — Ищу, куда отправиться на прогулку в следующий раз. Тут есть даже орнитарий?       — Да, и оранжерея, и орнитарий. Говорят, бывший главврач был помешан на птицах. Его и сейчас там можно встретить, — охранник усмехнулся и пожал плечами.       — А что с ним случилось? — спросил Тайлер, стараясь, чтобы это прозвучало как обычный дежурный вопрос.       — Не знаю, я не работал здесь в это время. Но говорят, если долго смотреть в бездну, то она посмотрит на тебя, — философски заметил охранник.       — Ну да, если копаться в умах сумасшедших, можно самому лишиться рассудка, — подхватил Тайлер и направился в камеру.

***

      — Прошла уже неделя, Тайлер, с тех пор, как мы изменили тебе условия содержания, — доктор Фейрберн хлопнула ладонями по коленям. — И я могу тебя поздравить, ты отлично справляешься!       — Вы знаете, что на это повлияло… — он пожал плечами и поднял на неё усталый взгляд. Уэнсдей не появлялась уже две недели, и отчаяние изгрызло Тайлера изнутри. Он надеялся, что, возможно, хотя бы через доктора Фейрберн он сможет узнать, в чём дело.       — Мисс Аддамс, да. Вы говорите об этом достаточно часто, чтобы я запомнила, — она усмехнулась.       — Она давно не приезжала… — он не то жаловался, не то констатировал факт.       — Увы, я не располагаю информацией о графике посещений мисс Аддамс, — Фейрберн пожала плечами. — Но, думаю, тебе нужно набраться терпения. Как бы там ни было, нам важно проработать эту твою зависимость. Твоё эмоциональное равновесие не должно зависеть от другого человека так сильно.       Тайлер молча кивнул, возводя внутри себя глухую стену. Он понял, что доктор Фейрберн не даст ему ответы, которые он искал.       Она сделала пометку в блокноте и продолжила, переводя разговор на рабочие рельсы.       — Перед нашим сеансом я перечитывала то, что ты рассказывал о связи Хайда и хозяина. И хотела спросить у тебя… Как ты думаешь, чисто теоретически, может ли Хайд сам выбирать себе хозяина?       — Это забавно, но, вероятно, я знаю о Хайдах даже меньше вашего, — он криво усмехнулся. — Но, думаю, что это возможно. Как именно — я не знаю…       — Если это так, и ты бы мог выбирать… кого бы ты выбрал? — её вопрос был брошен почти небрежно, но тяжестью повис в воздухе.       Тайлер поднял на неё взгляд, и в его глазах больше не было притворной печали, лишь холодная, твёрдая уверенность.       — Я думаю, вы знаете ответ, доктор Фейрберн.

***

      Уэнсдей стояла перед КПП Уиллоу Хилл и сверлила глазами охранника.       — В ваших данных ошибка. Проверьте снова, — процедила она ледяным тоном, в котором не было и намёка на просьбу.       — Ничем не могу помочь, мисс Аддамс, — равнодушно отчеканил тот, устало вздохнув.       — Вы меня помните, — не унималась Уэнсдей, и её неподвижность становилась угрожающей. Она не повышала голоса, но воздух вокруг, казалось, похолодел на несколько градусов. — Я уже была здесь дважды.       — Я помню вас, мисс Аддамс. Но повторяю ещё раз: ваше разрешение аннулировано. Вы больше не числитесь в списке посетителей.       — Ну так позвоните доктору Фейрберн, — она скрестила руки на груди, всем своим видом излучая угрозу. — Это, очевидно, бюрократическая ошибка.       — Никакой ошибки нет, мисс Аддамс, — отрезал охранник, утомляясь от её напора. — Приказ подписан лично доктором Фейрберн. А теперь попрошу вас больше не тратить моё время и покинуть территорию госпиталя.