У меня ведь тебя никого нету ближе

Таким образом прошло несколько недель. Утренние встречи и вечерние прощания у остановки стали вполне рутинными. Оживленный звенящий голос в промежутки между ними бесперебойно тек и журчал, словно горная речка. Его тенор не покидал головы Раевского ни на одном уроке, перемене или улице. Рома едва соблюдал рамки приличия и нормы поведения, чтобы их не рассадили во время самого разгара разговора о новой модели скейтборда. Кстати о них, после пары дней их «уроков» Ромка, понаблюдавший за движениями и манерой езды Логана, привел его домой, где представил свою гордость: свою собственную мастерскую.  Во дворе у них был старый не находившийся в использовании гараж, который Зайцев благополучно занял и обустроил для создания досок. Это был, так называемый, «сюрприз», о котором Ромка не хотел, чтоб говорил Максим Иванович. В глубине гаража стоял рабочий стол, весь заваленный запчастями, чертежами, журналами и прочим. Это было сердце мастерской. За ним Рома мог просиживать целые сутки, воплощая свои идеи в жизнь. Рабочее место было все в краске, опилках и мусоре инородного происхождения, например, не трудно было найти пару жестяных банок из под кока-колы или упаковки от чипсов. По краям стола были разнообразные инструменты и материалы: карандаши, кисточки в грязных от краски стаканах, сами краски, аэрозоливые баллончики, ножницы, разные виды клея. Где-то в столе хранились разные обрезки картона и бумаги. Не все из этого обязательно нужно было для изготовления скейтбордов, но если вдруг кому-нибудь из младших сестер нужны были материалы на поделку в школу или детский сад, то они знали куда обращаться. Мама также часто прибегала к помощи сына: в мастерской, помимо перечисленного, находилось множество ножей, напильников, гаечных ключей, отверток, молотков, стаместок, пил и всего, что можно представить в распоряжении столяра или плотника. Когда ребята зашли туда, у Логана округлились глаза. Да, он уже давно заметил и оценил одержимость своего друга, но это было впечатляюще. Гараж походил на гнездо сороки, которая стащила в него все, что ей приглянулось и все, что она смогла унести. Надо было идти аккуратно — чтобы случайно не наступить на что-нибудь или не споткнуться. Единственным источником света была настольная лампа, которую Зайцев забыл выключить по уходе. — Стоой, стой, стой! Я сейчас лампочку включу. Найду провод только.. А то я большим светом редко пользуюсь. Через минуту вся мастерская озарилась теплым желтым светом. Стали различимы заготовки для досок, выстроенные вдоль стен, полки с каким-то запылившимся хламом и постеры на стенах, для антуража. Они весели хаотично, один поверх другого, и в основном изображали знаменитых скейтеров или сами стейтборды. Были и другие, например, обложки фильмов или игр, а еще.. Логан случайно заметил край плаката с некой частично обнаженной девушкой, но быстро отвела взгляд. Наверное, это личное. Рома притащил откуда-то старый деревянный табурет и подставил к столу. Логан хотел на него сесть, но рыжий опередил его. — Гостей прошу присаживаться в кресло, — с озорной улыбкой сказал Ромка, —Оно в аэрозоле, но это давнишнее. Не испачкается. — Почему ты не говорил, что у тебя есть такая мастерская..? Да и про то, что ты сам делаешь скейтборды? Зайцев в ответ шире расплылся в улыбке. — Здорово, да? Я знал, что тебя удивлю. А знаешь, чё еще круче? Мы сделаем тебе личный скейт! Я долго думал, думал.. У меня уже даже есть эскизы. Погодь минутку, я ща. И Ромка, вскочив с табурета, начал рыться в ящике в столе. «Хоть бы дома не оставил, а. А то придётся туда идти». — думал он про себя. Логан с глазами полными и удивления, и радости, и восторга прерывал размышления подростка: — В смысле? Сам сделаешь? Полностью? — Нет, только на половину. — С сарказмом ответил Рома. — … Это как? Колеса прикрутить? После этой фразы на весь гараж раздался звонкий хохот. — Мамочки, ты чего, я ж шучу! Полностью конечно! Вот прямо из этой заготовки, — Зайцев наклонился к стене и достал припрятанную деревянную деталь, — Я решил, что тебе нужен удлиненный скейт, потому как он больше походит на доску для сноуборда. Эта заготовка шире и длиннее, чем, например, мой классический скейтборд, видишь? А еще я думаю стоит установить более широкие колеса, для устойчивости. Купить такой скейт нереально, поэтому я и сделаю сам. Все это Рома произносил с невероятной гордостью в голосе. Нет, он совсем не хвастался или не зазнавался, это было ему совсем не свойственно, он просто был рад говорить о том, в чем хорошо разбирался. Отдельным видом наслаждения было пояснять то, чего не знал, но хотел бы узнать собеседник. А особенно Логан. Сейчас он слушал с таким вниманием и благоговением, что это льстило Зайцеву. Любой оратор пожелал бы себе такого слушателя. Часто внимание Раевского было рассеянно и ему приходилось вслушиваться в рассказы парня, но иногда, как сейчас, настолько пристальный взгляд голубых глаз мог даже заставить рыжего чувствовать некий дискомфорт. Уж слишком сосредоточенно они смотрели, словно Логан воспринимал информацию не ушами, а считывал ее в каждом движении, жесте, в мимике, в поднятии бровей или в ширине улыбки.  — Ничего себе.. Так много нюансов. Я поражаюсь, как ты все это держишь в голове.. — Да нуу.. ничего такого, — старался скрыть свою внутреннюю радость парень, но все же улыбался, — ты и сам потом начнешь разбираться не хуже меня. У меня столько журналов и книг есть про это! Я тебе обязательно покажу. О, вот хоть этот! Он схватил потрепанный журнал с помятыми краями и сразу безошибочно открыл его на нужной странице. Похоже, он был перечитан вдоль и поперек уже не один раз. — Вот, глянь, — Зайцев ткнул пальцем на картинку, — Это классический трюковой скейтборд, я про него уже рассказывал, он подходит для катания по городу и в скейтпарках. А это лонгборд. Шире и длиннее классических моделей. Имеет повышенную устойчивость и развивает высокую скорость. Подходит для долгих поездок, больших плавных поворотов и танцев на доске. А еще он очень удобен для серфингистов и, думаю, сноубордистов, — на этой фразе Ромка усмехнулся, — Дальше. Круизер. Доска средней длины, форма деки которой напоминает рыбку. Широкие мягкие колёса позволяют перемещаться по городу с комфортом, даже по не очень ровному покрытию.  Еще какое-то время Зайцев продолжал свою тираду и наслаждался своим звездным часом. Все, что он говорил, вылетало из его рта как заученное стихотворение или скороговорка. Неудивительно, что проблем с запоминанием школьного материала у него не было.  К этому моменту Ромка уже практически и забыл про свою изначальную цель, но совершенно случайно из журнала выпало несколько листков бумаги, что и оказались эскизами. — Ааа, вот куда я их положил, — обрадованно сказал парень и положил бумагу на середину стола, — все, как я описал, собственно. Зайцев еще несколько секунд поглядел на свои наброски, ухмыльнулся завороженному взгляду Логана, который изучал их, и работа закипела. Из гаража еще в течение пары дней доносились звуки различных инструментов и оживленные голоса подростков. Раевский, хоть и мало чем помогал, но косвенно участвовал в каждом этапе. Рома посвещал его во все детали и тонкости работы, считался с его мнением и с радостью выслушивал любые комментарии, будь то похвала или критика, которой, однако, в целом даже не было, потому что блондин доверял навыкам своего друга.  Часто он сидел, поставив руки между ног и оперевшись ими на край кресла, таким образом наклоняясь корпусом вперед и наблюдая за Ромкиной работой. Временами, когда затекали конечности или его просто утомляло это занятие, Раевский отъезжал на кресле ближе к углу помещения, чтоб не мешаться под ногами, и, пользуясь светом от настольной лампы, делал уроки на краю стола, также, чтоб не мешать и не отнимать рабочее пространство. — Логан, ты че там, алгебру делаешь? — Мгм.. — отвечали рыжему односложно. — Дашь списать потом? — Ага. Поначалу Зайцев.. стеснялся просить о таком. В смысле, не очень то красиво скатывать домашку, над которой другой человек старался и тратил свое время. В школе Ромка очень редко мог попросить у кого-нибудь тетрадь, в основном он гордо сидел со своей двойкой за невыполненное дз. Однако на одном из уроков истории Логан заметил возмущенно-негодующее лицо соседа по парте после фразы учительницы о том, что она идет проверять таблицу по очередной революции, и он, не задумываясь, положил тетрадь на середину парты со словами: «Пиши быстрей, пока она до нашего ряда не дошла». Зайцев, конечно, делано отнекивался, но все же после урока у него в журнале стояла четверка, «за неаккуратность», а так может быть и пять получил бы. Хотя у соседа «аккуратно» тоже не было, и большей частью Ромка писал под диктовку.  В любом случае, теперь иногда рыжий прибегал к помощи друга в вопросе домашки, но сильно не наглел. Только в крайних случаях, как сейчас — он же старается для Логана, пусть он за это решит ему парочку уравнений. Все это в шутку конечно, очевидно, что Ромка просто хотел доделать доску другу как можно скорее, не тратя и лишней минуты на выполнение дз.                            *** Тем временем ночная жизнь в «Серых озерах» не прерывалась ни на день. Даже наоборот, пока парни занимались своими делами, фанатов скейтбординга на «С» становилось все больше. После неожиданного дебюта неизвестного новичка, да еще и с такой ангельской внешностью, огромное количество людей приходило в заброшенный санаторий с целью увидеть его. А те, кому повезло лицезреть ту самую гонку лично, для пущего эффекта распускали самые разнообразные и даже невообразимые слухи. Например, говорили, что тот блондин на самом деле голивудский актер и селебрити, приехавший сюда под прикрытием, или он мажор и наследник большой корпорации, сын влиятельных людей. В какой-то момент это даже доходило до абсурда и некоторые боялись говорить о нем, чтоб их не схватили его телохранители или еще кто поважнее. Загадочного подростка прозвали «Сноу», потому что он был также холоден, неуловим и несвойственен обстановке как и снег у моря. Иногда любопытные взгляды прохожих на улице останавливались на ехавшем на скейте светловолосом парне, но после его очередного падения люди махали рукой. В то же время на «С» несколько раз были замечены легендарные скейтеры Черри Блоссом и Джо. Все считали, что они появлялись вместе, чтобы тоже застать повторное появление Сноу, но на самом деле у мужчин просто совпадали выходные, чему они, к слову, не были рады.  Как уже упоминалось, Кирилл Сергеевич работал учителем, но также он занимался живописью. Как хобби и дополнительный источник заработка он рисовал картины тушью. Утонченные мазки и штрихи на белоснежных холстах красовались во многих местах его квартиры и даже в домах других людей или различных заведениях, потому что желающих приобрести такие произведения искусства было достаточно. Большая часть свободного времени, помимо проверки тетрадей и заполнения журнала, Кирилла Сергеевича уходила на рисование и в рамках такого плотного графики было тяжело часто появляться на «С». Монотонная работа чередовалась с ненавистными Кириллу Сергеевичу беседами с коллегами и заказчиками. Одним из последних был его давний друг. Вечером одного буднего дня художник пришел в ресторан итальянской кухни «Sia la luce», с владельцем которого ему нужно было обсудить роспись стен. Техника и стиль его рисования идеально вписывались в интерьер и стали бы отличным дополнением к атмосфере заведения, но диалог быстро перешел в другое русло. — Добрый вечер, Джонатан, — сдержанно поздоровался вошедший мужчина, садясь за барную стойку, за которой стоял его собеседник, — я по поводу вашего вопроса о художественной росписи стен. Я хотел бы.. — Кирилл, неужели! Какие люди, — прервал его певучий баритон владельца ресторана, — можешь без официоза, никого уже нет и я уже закрываюсь. — Тем лучше. Так вот, я принес некоторые эскизы и.. — Нет, ну я польщен! Ты самолично пришел и даже не заставил меня беседовать с твоим менеджером в лице той железяки. Нынче каникулы у школьников что ли? — Не называй так Карлу! На лице Кирилла Сергеевича читалось явное раздражение и злость. Помимо уже трех перечисленных занятий, он был большим фанатом техники и в особенности искусственного интеллекта. Ему прельщала идея об использовании его в быту для упрощения и облегчения рутинных и «трудовых» задач. Сюда же входили вычислительные, мониторинговые и поисковые функции и для всего этого Кирилл Сергеевич создал ИИ под именем «Карла» и внедрил ее во всю возможную технику, наподобие умного дома. В противоположность возмущенному выражению учителя, Джонатан был настроен игриво и весело. Ему очень понравилась его собственная шутка про каникулы. Он был уроженцем Италии, но с детства жил в России и его иностранные корни выражались лишь в имени, любви к итальянской кухне и частично во внешности. Имея красивый смуглый оттенок кожи, спортивную накаченную фигуру и в добавок к этому обворожительную харизму, он пользовался большой популярностью среди противоположного пола не только в обычной жизни, но и на территории «Серых озер». Известный там под псевдонимом «Джо», Джонатан был выдающимся скейтером на одном уровне с Черри, но, деля одно увлечение, они совершенно не ладили. Ни одного дня у них не проходило без взаимных поддразниваний, обзываний и споров. Однако каким-то образом они всегда оказывались рядом, что еще более их раздражало. На самом деле у них было больше общего, чем они самы бы признали, но все же их тандем строился на этих стычках и никто не старался что-то менять.  Как и всегда, Кирилл Сергеевич сидел насупившись и сдвинув тонкие брови к переносице. Он скрестил на груди руки и положил ногу на ногу, что делало его позу довольно нахальной. В повседневной жизни он не отходил от привычного ему классического и даже официального стиля одежды. Он был одет в светлое плащ-пальто, рубашку, бежевые брюки прямого фасона и кожаные полуботинки. Весь его внешний вид говорил об изысканности и утонченности вкуса мужчины. В совокупности с длинными светлыми волосами, со спины Кирилла Сергеевича легко можно было спутать с девушкой, что довольно часто и происходило. Глядя на его нахмуренную физиономию в тот момент, Джонатан как раз вспомнил похожее выражение лица, которое тот делал, когда слышал позади: «Девушка, а вы не могли бы..».  Итальянец усмехнулся этому и тут же послышалось: — А ты я смотрю что-то очень веселый сегодня. Самомнение от слащавых комплиментов очередных фиф поднялось? — А ты не завидуй. Из своего дед сада почаще выбирайся и тоже может будешь не только взгляды школьниц получать. — Да как ты смеешь такое говорить! Думай, что твой орангутаний мозг выдает. — Уже медленно начинал злиться Черри. Обычно именно он первый выходил из себя. — Зануд без чувства юмора не спрашивали, — парировал Джонатан и отвел взгляд в сторону, — Кстати, слышал новости с «С»? — Как бы невзначай спросил он. — Вопрос совершенно не кстати, — мужчина снова спокойно сел на стул, скрестив руки, — Ты про Сноу? Слышал. Если ты не знал, пока ты тут свои макароны варил, я присутствовал на его гонке. — Да знал, знал. В интернете не раз упоминали как «легендарный» и «обворожительный» Черри Блоссом заступился за новенького. Уже даже теории вашего знакомства строят. Ты его знаешь?  — В моему параллельном классе учится. — просто произнес Кирилл Сергеевич. — Да ну?? Серьезно? Так что ж ты молчишь? Кто он такой? — Я не имею права разглашать личную информацию об учащихся. — Да ладно тебе! А потом отрицаешь, что ты зануда. Я же не его адрес и паспортные данные спрашиваю!  — Язык у тебя без костей зато. — С чего это?  — Да с того это! Еще и мозг без извилин к тому же. Сколько раз тебе не говори  соблюдать субординацию и употреблять верное обращение в зависимости от места, ты всегда по своему делаешь! Сейчас что-нибудь скажу, об этом завтра же весь санаторий узнает. Джонатан по-детски сжал губы и закатил глаза. Отчасти это обвинение было правдой, ведь он и правда часто звал Кирилла так, как он считал, подходило к ситуации и атмосфере диалога. У него в арсенале было много производных и от имени, и от псевдонима приятеля, которыми он не пренебрегал пользоваться, чтобы поддразнить его. Но насчет того, что касается разбалтывания чужих секретов, тот был неправ. Джонатан всегда думал, о чем и с кем говорит. Даже называя Кирилла «Вишенкой» у школьного двора или «Кирой» на территории «Серых озер», он всегда убеждался, что поблизости никого нет и если кто-то что-то и услышит, то это будет всего лишь недовольное ворчание длинноволосого в ответ.  Поэтому сейчас шеф-повар совершенно справедливо возмутился: — У тебя явно обо мне ложное мнение. Перед тобой самый надежный человек на свете. Ни единая душа ничего не узнает. Я тебе не чужой в конце концов! Хватит на публику играть, расскажи же. — И от какого показушника я это слышу.. Кирилл Сергеевич со вздохом сел прямо и наклонился ближе к собеседнику. Понизив голос на тон, он медленно и четко рассказал что ему было известно и что он посчитал нужным. — Его зовут Логан Раевский, ученик 10 класса, иностранец, переехал сюда из Канады по личным причинам.  И он сел ровно, откинувшись на спинку стула.  — И все?? А как же те слухи? — Какие тебе слухи? Ты как девчонка сплетни слушать любишь я смотрю. — Кир, ну я серьезно. Не просто же так его лицо в журнале, или там за границей всех подряд на фотосессии зовут? — Тебя не позовут, не переживай. После этого Черри ненадолго призадумался. Он сам был не особо уверен в последующей информации и даже не знал, стоит ли озвучивать свои полудогадки на этот счет. Он поднял глаза на собеседника, и тот увидел в них эту тень сомнения. Джонатан, в свою очередь, лишь с умеренным интересом ждал решения своего друга. Стало ясно, что дальнейшая информация теперь точно становится приватной и это будет выбор Кирилла — говорить об этом или нет. Взаимно с собеседником тот прочувствовал в молчании и взгляде приятеля его понимание ситуации. Все таки.. он решил поделиться своими мыслями: — Он.. как мне известно, раньше носил другую фамилию и под ней за рубежом был известен как выдающаяся модель. В подробности его карьеры я не углублялся, но что-то заставило его ее завершить и сменить имя. — Черри сделал небольшую паузу, подбирая дальнейшие слова. — Еще.. не знаю, говорит ли это о чем-то, но в его личном деле нет информации об отце, то есть о втором родителе. Сейчас он проживает с матерью, к тому же, достаточно далеко от школы.  Кирилл Сергеевич, казалось, безучастно смотрел на барную стойку и изучал структуру дерева на ней, словно говоря на совершенно отвлеченную тему, которая его не касалась. Он абстрагировался от своих эмоций и сухо изложил информацию. Что-то во всей этой истории его явно напрягало. Находясь в ту ночь на трассе, он явно видел то состояние и эмоции, которые переживал подросток. Как педагог, он не мог оставить это без внимания. Пересказывая все это, Кирилл Сергеевич намеренно не стал доводить мысли до конца, чтобы Джонатан сделал это сам. Заодно, Черри бы проверил правдоподобность своих суждений, если бы они совпали с его другом. Как и следовало ожидать, итальянец сложил все в своей голове как пазл. — Понятно.. значит вот что за пташка прилетела зимовать.  Мужчина оперся подбородком на тыльную сторону ладони и перевел взгляд в окно, за которым накрапывал дождь. Ветер начал слегка усерднее колыхать шторку у приоткрытого окна и волосы Кирилла Сергеевича шевельнулись в такт ей. Учитель сидел погрузившись в свои мысли. Очки сползли с переносицы, но он даже не обратил на это внимания. — Ты присмотри за ним тогда, ладно, Кир? — Я тебе нянька что ли? С чего мне за ним смотреть? — Как знаешь. — … Посмотрим. Снова на «С» он пока вроде бы не собирается. А, я тебе не сказал, я думаю он занимался сноубордом с детства, поэтому ему и удалось произвести фурор на гонке. — Что?! А сразу то почему не сказал? Я все голову ломал, зачем он ноги прикрепил к доске! — Можно и самому догадаться было, горилла дубиноголовая. — Ой ё ёй, посмотрите, мистер всезнайка четырехглазая опять возомнил себя гением. — Я хотя бы что-то большее, чем отражение в зеркале замечаю! В любом случае, с того дня Кирилл Сергеевич нередко цеплял глазами в школьных коридорах белоснежную макушку подростка, а заодно и рыжую, никогда не отходившую далеко от своего друга.                             *** Спустя пару дней работа над скейтбордом была закончена. После многих часов с обсуждением и работой над конструкцией, дизайном и других аспектов создания доски, Ромка с гордостью преподнес свой подарок другу. Все в нем было идеально: начиная от задумки до ее воплощения в жизнь. Даже глупенький и смешной монстрик на обратной стороне скейта был нарисован не просто в шутку над блондином, который ожидал увидеть там изображение канадского северного оленя или волка, а со всей заботой и вниманием. По мнению рыжего, он идеально отражал характер и личность владельца скейта и менять ничего не нужно. (Ну а еще это бы заняло еще пару лишних дней). В любом случае, Логан был неимоверно рад получить доску, сделанную Ромой вручную. Он еще долго-долго благодарил его, на что тот широко улыбался.  За это время они еще больше сдружились. С их знакомства прошел уже почти месяц. Им теперь тяжело было представить свой день без совместного сидения за партой, а потом без вечера в скейт парке. Зайцев даже приводил Раевского в свое любимое место на последней лестничной площадке, где они теперь вдвоем часто просиживали перемены и даже некоторые уроки. Ромке многих усилий стоило уговаривать Логана на такую авантюру, ведь тот никогда не прогуливал занятия до этого, но инициативный и слишком настойчивый Зайцев чаще всего все же убалтывал блондина.  После уроков Раевский каждый день продолжал набивать новые шишки. Они уже давно перешли от обычного катания к освоению и тренировке некоторых базовых приемов. Сперва наперво — Олли. Кошмар Логана. Миллион раз он уже выслушал теоретическую часть исполнения этого трюка и готов был еще столько же раз ее повторить, но вот осуществить его он не мог. Каждый раз он падал и какими частями тела только не ударялся. Как только он поднимал скейт на дыбы, то он уезжал от парня, то сам парень терял равновесие и летел в хаотичном направлении.  В один из теплых весенних вечеров Раевский как раз пытался освоить этот прием. Было начало мая, темнело уже позднее, но все равно непривычно скоро для Логана, потому что в северной Канаде световой день был в разы длиннее. Все же до сумерек еще было далеко, окружение начинало заливаться оранжево-лиловым цветом. Редкие облачка медленно плыли по небу и не предвещали дождя. Птичьи голоса уже замолкали. Один из их глухих отзвуков растворился в грохоте от падения подростка. — Хахэавх, Логан!! — подбежал к пострадавшему хохочущий парень, — ты не поджал щелкавшую ногу. А до этого не вытянул ведущую ногу к ноузу скейта. Я не понимаю, как ты один раз делаешь только первую половину трюка правильно, а второй раз только вторую. — Да, а иногда никакую.. — саркастично ответил блондин и потер ушибленный локоть. — Ты, когда отрываешься от земли, должен..  — Помню, Ром, помню.. Но вот никак не могу скоординировать движения и сделать все действия в нужной последовательности. Страшно, потому что контроль меньше, чем на сноуборде. — Ты мне уже десятый раз на это жалуешься. И не надейся, что я тебе изоленту выдам! Логан и в правду стал чаще упоминать сноубординг да и в целом больше говорить о себе. Он совсем ничего особенного не рассказывал, только какую-то общую информацию по типу любимого цвета, сторонних хобби или любимых блюд, но Рома был рад слышать и это. Его друг был достаточно холоден и закрыт в общении, чужие мысли и чувства Зайцеву буквально нужно было угадывать по внешнему виду, а иногда даже не заглядывая в глаза, потому что их Раевский часто опускал и прятал за светлыми прядями волос. Чтобы узнать его мнение на какую-то тему, рыжему приходилось вытягивать из него слова клешнями. Он то и дело пытался прочитать, что было написано на этом мраморном лице, чтобы не сболтнуть лишнего, не задеть Логана или просто не выглядеть глупо или неловко.  Рома все время их дружбы словно ходил по минному полю, не уверенный в наличии там мин. Раевский не показывал вида, что его что-то не устраивало или волновало, но Зайцев все равно старался не выходить за им самим обозначенную грань. Из-за того случая на гонке он совсем не поднимал тему прошлого своего друга, а когда тот сам мог что-то сказать, то вызывал недоумение рыжего. Так запретная ли это тема или нет? Но Рома никогда не проверял.  Один раз Логан выдал после очередного падения: — Ай! Тц.. все же пятнадцатилетние привычки просто так не забываются.. Сколько-скольколетние?? Роме даже неловко было переспрашивать. — Что ты сказал?  — Говорю, привычки за пятнадцать лет– — Ты что.. с двух лет на сноуборде? — Ну да, — просто отвечали ему, как будто это само собой разумеющееся.  Однажды по дороге в школу Логан спросил: — А какие у вас в школе есть традиции или ритуалы? — Какие еще ритуалы..? — Ну, например, школьный талисман, гимн.. какие-то школьные поездки и мероприятия, ярмарки..? — Ээ.. ну ярмарки бывают, субботники еще.. — А герб у школы какой? Я его что-то не видел. — Какой еще герб, я не пойму? С чего быть то должен?  Тогда Ромка и узнал, что его друг до этого учился в элитной независимой школе, в которой были.. несколько иные условия. Он специально еще до этого узнал, что в Канаде не задают домашнего задания и более индивидуально подходят к обучению учеников, но только тогда ему стало понятно, почему Раевский так удивлялся одному микроскопу в кабинете биологии,  дракам и конфликтам между учениками и отсутствию общешкольных традиций и обычаев.  Как уже упоминалось, постепенно Логан самоинициативно стал говорить о себе, чему Зайцев не мог быть не обрадован, однако тот самый инцидент на «Серых озерах» они не обсуждали. Особенно пристально наблюдая за другом в моменты, когда тот говорил о сноуборде или просто о прошлом, Рома замечал как его глаза становились буквально стеклянными, а зрачки в них сужались. Еще без внимания не оставались засунутые в карманы или что-то нервно теребящие руки, глубокие тихие вздохи и общий потерянный вид блондина. Ему явно было не комфортно говорить на эту тему, так зачем он продолжал предпринимать попытки к этому?  Вот и сейчас, вспоминая о сноуборде, Логан нервно закусил губу. Стараясь принять непринужденный вид, он продолжил диалог: — Ром, а Олли обязательно нужно уметь делать..? — Если просто хочешь кататься по городским дорогам, то не. Но не говори, что ты собрался сдаваться! Ты хоть знаешь что значило изобретение Олли для скейтбординга? — Нет, не.. — Это был риторический вопрос! Олли — это основа основ, необходимая для понимания почти всего остального арсенала элементов в скейтбординге. Оторвавшись от земли, скейтбордисты открыли для себя буквально новый мир: обычная доска ломает законы гравитации и взлетает в воздух вместе с человеком!  Знакомая воодушевленность в голосе и жестах Зайцева. Он готов был хоть сейчас повторить историю изобретения Олли со всеми именами и датами, но Логан перебил его: — Понял, понял.. мне не отвертеться, — Раевский стал медленно подниматься, ведь до сих пор он лежал спиной на асфальте и слушал Ромку, глядя на него вверх ногами. Он весь был покрыт царапинами и синяками. Тяжело было поверить, что это тот же человек, которого увидел Зайцев в первый день за своей партой. С него тогда пылинки можно было сдувать, а сейчас на нем там и тут были красные, синие и зеленый пятна. Раевский так и не принимал Ромину помощь. В том смысле, что ни разу он не оперся на чужую руку или не дал обработать ссадину. Он делал это сам и то неохотно, лишь когда рыжий настаивал и пугал возможностью занести инфекцию. Несмотря на эту черту между ними, Ромка при каждом падении подходил и хотя бы визуально оценивал состояние друга и степень его травм. В ту ночь он понял, что Логан сторониться физического контакта и сам никогда его не инициировал, хоть ему и сложно было подавлять свою тактильную натуру. Часто он тянул руку, чтобы помочь подняться, это же такой обычный жест, но ее то ли не замечали, то ли игнорировали, поэтому Зайцев перестал так делать. Отчасти ему даже было обидно, но заговорить об этом он не решался, особенно видя опущенные глаза Логана при любых попытках к физическому контакту. Мозгом то Рома понимал, что скорее всего это обусловлено каким-то негативным опытом или травмой в прошлом, но никак не мог выкинуть из головы мысли, что он может быть неприятен или, еще хуже, вообще противен Раевскому. Какая, казалось бы, глупость, Логан не выражал ни единой предпосылки к этому, но неугомонный разум Зайцева не давал ему спокойно спать. Вот и сейчас, смотря на стонущего от боли в теле друга, Рома сам сморщился и лишь с сочувствием наклонил голову набок. Логан снова встал на скейт. Привычная для него стойка правой ногой вперед, толчок левой от земли, обе ноги на доске, левая становится на тэил, делает щелчок, но тут скейт дергается и скейтер снова летит на землю. Под колеса попал камень. Ромка закрывает глаза ладонью и уже хочет встать и подойти, как слышит крик сидящего на земле блондина: — ААА, РОМ, РОМ– КРОВЬ.. У меня кровь! — Тиш, тиш.. Логан, ты преувеличиваешь.. Ну бывает, да, но– — ААА, КАКОЙ УЖАС!! И тут Раевский падает в обморок. Вот это номер. У рыжего парня глаза как два блюда. Что это, черт побери, значит? Что ему теперь делать?  — Бляять… — полушепотом себе под нос выругался Рома. При Логане он даже не матерился, ему казалось как-то не к месту, но сейчас ситуация просто атас.  Он боится собственной крови? Серьезно? Вот еще спортсмен нашелся.. Как он до семнадцати лет дожил? Но эти размышления надо было оставить на потом. Сейчас то что делать?  Зайцев подбежал к лежачему другу, присел на корточки и, оперевшись рукой о землю, заглянул тому в лицо. Логан грохнулся на спину, вроде бы головой не сильно ударился, поврежденная рука лежала вдоль тела, сам он без сознания. Рома сначала не решался прикоснуться, но нельзя же было оставлять его так лежать. Пока ничего не трогая, он осмотрел рану на руке, вдруг там и правда что-то серьезное? ..простая ссадина. А шуму, как будто палец оторвало. Рома еще несколько секунд пялился на лицо Логана. «Ничего же страшного, если я его посажу и обработаю рану? Он все равно без сознания, даже не поймет ничего». Неподвижно лежа на спине, Раевский показался подростку словно неживым, игрушечным. Тот на самом деле выглядел как кукла: мягкие блестящие волосы, идеальная белая кожа и длинные ресницы, только вот эта кукла чуть-чуть затасканная, судя по всем ранкам и синякам. Если бы он и в правду был игрушкой, то явно самой любимой у владельца, потому что только на самых любимых остаются царапины и сколы от постоянной игры с ними.  Ромка отвлекся. Он все же решился. Медленно, аккуратно-аккуратно он взял Логана под мышки и чуть оттащил в сторону, чтобы опереть его о рампу. Рома, глубоким вдохом переведя дыхание, стал доставать аптечку, которая теперь была наполнена и всегда была у парня при себе. Пока он искал необходимые предметы в ней, он то и дело поглядывал на Раевского и проверял его состояние. Не просыпается? Дышит? На секунду рыжему даже померещилось, что нет, и он оказался у самого носа и рта приятеля, чтобы удостовериться в его дыхании. Ладно, это уже было не обязательно.. но Зайцев все же удостоверился.  Обойдя Логана с другой стороны, Рома еще более аккуратно и осторожно взял его за запястье и, согнув собственную ногу в колене и подложив ее под себя, опустил на нее чужую кисть, чтобы освободить свои руки. Он чувствовал себя хирургом, готовящимся к серьезной операции, от которой зависит жизнь пациента. Смочив вату в перекиси водорода, он бережно стал протирать ей рану и кровавые подтеки. Левой рукой он помогал себе, раздвигая чужие пальцы, чтобы тщательно обработать всю ладонь и на ней не осталось крови. Его касания были едва ощутимы и каждое движение очень осмотрительно, даже дышал парень опасливо и тихо. В который раз Рома убеждался на сколько его друг был неземным существом. Мало того, что он оказывался уязвим к таким мелочам как вид собственной крови, так и физический контакт с ним казался чем-то особенным и нереальным, словно он гладил мех какого-то редкого или волшебного зверя, по типу снежного барса или белого оленя. Теперь не только внешне, но и тактильно он убеждался в необыкновенности Раевского. Невозможно поверить какой тонкой и нежной была его кожа. Его бархатистые руки, по сравнению с собственными, вечно бывшими в мозолях и царапинах, ощущались Ромой.. непривычно и походили бы на женские, если бы не выступающие вены и общая величина ладоней. А ведь он тоже ранил руки и вечно их перебинтовывал, значит, до того, как он начал кататься, они были еще нежнее?  Неожиданно со стороны Логана послышалось нечто вроде стона или сопения. Рома сразу же замер, хотел отдернуть руки и настороженно взглянул на друга. Тонкие светлые брови на лице того нахмурились, губы искривились, а глаза сожмурились. Зайцев решил, что он просыпается и уже собрался вставать, но, внезапно, покоившаяся на Ромином колене рука блондина вцепилась в его кисть. Логан бессознательно сжал ее и согнул в локте, тем самым приподняв руки обоих парней. Озадаченный Рома даже не успел осмыслить это действие, как снова перевел взгляд на лицо Раевского и уже явно увидел в нем нечто вроде страдания. На висках подростка выступил холодный пот и близкие к лицу пряди прилипли ко лбу. Он начал что-то бормотать себе под нос, но Зайцев лишь разбирал отдельные слова по типу: «Нет», «Не надо», «Хватит», «Не верю», «Папа». Большая часть этих обрывистых фраз была на английском, что еще больше усложняло их понимание для Ромы. Логану что-то снилось? Что-то привиделось? Зайцеву пришла мысль, что причиной могли быть его прикосновения, он уже даже начал отодвигаться, но холодные пальцы чуть сильнее сжали его руку немного повыше запястья. А Раевский все еще бормотал про то, чтобы его оставили в покое. Как поступить? Парень выбирал между разумным вариантом послушаться, отстраниться, и вариантом действовать бездумно, придвинуться еще ближе, попытаться успокоить и себя и друга. Ромке была присуща эта черта бросаться из крайности в крайность. Он либо делал ужасно, либо отлично; либо нелепо, либо гениально; либо разумом, либо сердцем. Он замялся на пару секунд, но что-то подтолкнуло его остаться рядом. Может, не просто так его схватили за руку?  Позабыв про им негласно обозначенную черту между ними, Рома скоро оказался на столько близко к Логану, что улавливал каждый вздрог его прозрачных ресниц и четко слышал его рваное хриплое дыхание. Что им там рассказывали на уроках ОБЖ? Если кому-то снится кошмар, то не стоит его будить, чтобы он не испугался и не запомнил свой сон. А точно ли этот совет применим в его ситуации? Рома еще раз оглянул подростка. Его встревоженный вид и дрожащие руки все сильнее заставляли рыжего парня нервничать. Такой растерянности он давно не испытывал. Он чувствовал какими его руки были горячими и потными, в отличие от ледяных конечностей Раевского. Тот дрожал и.. плакал? Его ресницы намокли и слиплись. Рома почувствовал, что уже холодало, а они сидели на гольном бетоне. Наступали сумерки. — Логан..? Логан! Это я, Рома.. Рома Зайцев, ты меня слышишь? Логан.. Очнись! Его голос предательски дрожал, перескакивал с низкой ноты на высокую, переходил с шепота почти на крик. Интонация менялась от ласковой до требовательной. Не мог Зайцев здраво мыслить. Ему каждое действие казалось неловким, нелепым, словно он пытался пластырем заклеить надломленное крыло бабочки или гвоздями скрепить разбитую вазу. Его напугал собственный непривычно хриплый голос. «СукаСукаСука..» — твердил голос в голове. Неужели он был так бесполезен в этой ситуации?.. Рома вцепился свободной рукой в плечо Раевского и, крикнув надрывисто, с неподдельным страхом в голосе, почти отчаянно позвал его по имени. Логан распахнул глаза. ГОСПОДИ. Рома отскочил от него как от горячей сковороды. Как будто увидел ожившего мертвеца. Он вытер об одежду вспотевшую руку, в которой он держал руку блондина. Через мгновение шока Зайцев залепетал, заикаясь: — Идиот! Т-ты.. Я.. пиздец, да ты хоть знаешь..! Критин! Я тут чуть.. В это время Логан пытался отдышаться. Его словно растерзали на части. Снова эти ощущения. Его душил влажный теплый воздух, голова трещала, но все воспоминания и чувства прошедших нескольких минут затмевались нечитаемым взглядом напротив. Раевский был совершенно дереализован и не осознавал, что происходит с ним, не то чтобы понять чувства другого человека. Он испугался. Испугался как ребенок, который увидел испуг в глазах своей матери и скопировал ее поведение. Что произошло? Очередной кошмар. Но оборвался он не в кровати, не дома, и не так, как привык подросток. Отец. Папа. Он только что вспомнился Логану. Он так давно не вспоминал и не думал о нем.. Глаза снова оказались на мокром месте. В тот момент он ощутил их жжение. У него была аллергия на собственные слезы — глаза ужасно краснели и щипали. Тереть их в такие моменты ему вообще было запрещено, но, пошевелив для этого левой рукой, он понял, что она замерзла гораздо меньше правой. В несколько секунд на Логана воздействовало столько эмоциональных и физических раздражителей, что его мозг просто не успевал обрабатывать информацию. Парень как окаменелый замер с раскрытыми глазами и ртом. Зайцев в это время уже пришел в себя. Что он там мямлил? Испугался сам не понял чего да еще и Логана напугал.. Он перевернулся и, рывком тела сократив расстояние между ними, подсел ближе. — Прости, прости, блять, я чуть со страху не помер! — он поднял руку, в порыве эмоций хотев встряхнуть Логана за плечи, но передумал, — Сука, как ты меня напугал! Как ты? Ты в порядке? Тебе кошмар приснился? Прости что я матом, я.. — Да.. Кошмар, да.. А я..? — Ты сознание потерял, не помнишь уже? Никогда бы не подумал, что ты своей крови настолько боишься! Скажи же, ты живой? Ты не ударился при падении еще где? После этих слов в голове Раевского что-то зашевелилось. Точно, падение, удар.. припомнив события прошедшего, он поднял левую ладонь, внутренне все еще боясь увидеть на ней кровоточащую рану.  Но нет. Неожиданно палец оказался перемотан бинтом. Несильно, в несколько слоев, но достаточно чтобы обезопасить рану от грязи. Для надежности бинт даже был обмотан вокруг большого пальца и у основания кисти. Логан уставился на и без того сконфуженного Ромку. — Ну, да, я и об этом тоже, ты поранился и я.. «Бля. … Ничего же такого, если я сделал это без его согласия?..» — сразу подумалось рыжему. Ему тоже вспомнились все что произошло и нюансы в отношении Раевского, которыми он сегодня пренебрег. Он пытался и не мог предположить реакцию друга. Тот все еще сидел как будто его окатили ледяной водой и отсутствием слов и действий только нагнетал неуясненные мысли Зайцева. Он разозлится? Расстроится? А если.. разочаруется в нем? Что за бред, он же всего лишь.. Тут напряженная тишина оборвалась тихим голосом Логана. Он говорил, как будто сам удивляясь своему спокойствию, медленно, проговаривая каждое слово: — Спасибо. Да, я.. и правда не переношу вид своей крови. Не удивляйся, на сноуборде я никогда не получал подобных открытых травм, только синяки и переломы. Ах, да.. сноуборд, отец.. Опять повисло молчание. Но вскоре Логан опять заговорил: — Наверное.. наверное надо все объяснить, да?.. Я же говорил о чем-то во сне, не так ли? П-прости, ты слышишь у меня еще голос дрожит, я сейчас начну.. Все нормально, ну же, не смотри так.. Ромка и правда очень пристально и взволнованно смотрел на друга. «Опять вздумал вспоминать и рассказывать что-то? А если снова..? Не нужны мне его такие жертвы!» — Ну нее, потом как-нибудь давай, если тебе так хочется поговорить об этом. Ты сейчас себя видел вообще? Тебе как обухом по голове дали, мне кажется чуть что и ты опять в отключке. — Я уже привык к кошмарам и.. — Как к такому вообще привыкнуть можно? Нет-нет-нет, иди домой, выспись и завтра расскажешь что хотел, окей? Пожалуйста, я тебя прошу.. Я тебя провожу до остановки, нет, до дома с тобой доеду, я тебя не отпущу одного в таком состоянии, понял? Раевский уже не перечил разгоряченному Зайцеву. Он кивнул, и парни направились к автобусной остановке.