Под сенью дворца

Весна 1696 года.

Южным городом, который расположен в достаточной близости к берегам Среднего Дона, несомненно является город Воронеж. Известно, что царь Пëтр Первый прибыл в Воронеж 29 февраля 1696 года, и поселился в избе Игнатия Моторина, у реки, вблизи от пересечения современных улиц Софьи Перовской и Большой Стрелецкой. Дом был на скорую руку приспособлен под царское жильё. А на другой день, с 1 марта 1969 года, началось строительство верфей и подготовка к созданию военных парусников. Пётр Алексеевич, молодой, энергичный правитель, лично руководит строительством Военно-морского флота и работает на корабельной верфи, занимался оснащением кораблей и комплектованием их экипажей, грезя о выходе к Азовскому морю. Он днями пропадает на верфи, вникая в каждую мелочь, от киля до мачты. И вот, среди грубых мужиков, сколачивающих доски, он замечает её. Анастасия Семёнова — дочь опытного корабельного плотника Евгения, уважаемого в своей слободе. Очаровательная девушка с бледной нежной кожей, и глазами цвета медового. Облачена она в мужскую одежду, подогнанную по размерам точëной фигурки девы. В её глазах таится волшебство, сотканное из самой природы. В глубине зрачка плещется тёплый, насыщенный оттенок горького терпкого на вкус шоколада, словно густой, согревающий крепкий напиток в холодный вечер. Этот глубокий коричневый цвет – словно окно в её душу, отражает её глубину и таинственность. Но стоит взгляду переместиться чуть дальше, как этот шоколадный омут окаймляется нежной зеленью, словно первый росток, пробивающийся сквозь плодородную почву. Этот оттенок свежей листвы подчëркивает еë живость, энергию и скрытую страсть к приключениям. Она орудует топором с такой же ловкостью, как и любой мужчина, не смотря на столь хрупкий вид, еë огненный нрав не уступает бушующему пламени в кузнице. Пётр, привыкший к покорности и восхищению, заинтригован. Царь, одетый как простой плотник, подходит к Анастасии. — Доброго дня, девица! Ловко у тебя получается. Видать, с молотком ты на "ты"? Анастасия, смерив его взглядом, не робеет перед царëм. — Коли работать умеешь, дело спорится. А ты, мóлодец, вроде не здешний. Новенький? — Я здесь по делу. — улыбаясь ответил мужчина. — Корабли строить — государственное дело. А ты, значит, дочь мастера Евгения? — Она самая. И этим горжусь. А имя твоё как? — Пётр. Просто Пётр. Царь с интересом наблюдает за Анастасией. Его привлекает её красота и независимый нрав. И, наконец, когда на её лицо ласково льётся солнечный свет, происходит истинное преображение. Карие глаза вспыхивают, и зелень уступает место жидкому золоту, превращаясь в искрящийся мёд. В этот момент её взгляд становится почти гипнотическим, полным тепла и света, словно само солнце отражается в её радужках. Эти медовые блики делают её взгляд особенно притягательным и запоминающимся, словно в них заключена вся сладость мира. Пётр заинтригован её неприступностью. — Настенька, признать, я восхищëн вашими немалыми трудами. — с самоуверенной ухмылкой облокотился локтем о конструкцию мужчина. — Спасибо. — с полуулыбкой ответила девушка, стрельнув взглядом в сторону царя. Он пытается очаровать её своим умом, силой, обаянием, но Анастасия остаётся равнодушной, не взирая на все старания. Она видит в нём лишь избалованного барина, которому пришло в голову поиграть в кораблестроение. Её сердце принадлежит не царю, а морю и парусам. Время идёт. Пётр не сдаётся. Он проводит часы, наблюдая за Анастасией, изучая её движения, её характер. Мужчина понимает, что за всей внешней суровостью скрывается добрая и справедливая душа. Он восхищается её трудолюбием, её умением и её преданностью своему делу. Пëтр Первый оставался в городе 65 дней, вплоть до 3 мая. На 17-ти верфях, заложенных в Воронежском крае, «экспедиционный флот» был построен с нулевого цикла на берегах реки Дон и впадающих в Дон нескольких реках, таких как: Очередь, Битюг, Ворона и Хопер. За два месяца было построено 30 военных парусников, среди них 2 галевса «Апостол Петр» и «Апостол Павел»: по 34 пушки, 4 брандера: зажигательные суда, и 24 военных парусных галерах. Однажды ночью, когда город спит, солнце медленно катиться за горизонт, оставляя на небе приятные глазу багровые разводы, подобно мазку кисти художника — гармонирующие цвета хаотично вымазаны по холсту. Пётр находит Анастасию на берегу реки. Она смотрит на строящиеся корабли, и в её глазах отражается пламя костра. Пётр садится рядом с ней. 63 быстро пролетевших дня, и строительство флота близилось к завершению — огромное достижение, плод колоссальных усилий. Воздух напоен запахом свежей воды и трав, в небе мерцают звезды, отражаясь в тёмной глади реки. Пётр Романов, уставший, но довольный, сидит рядом с Анастасией Семëновой. Статная, сдержанная, с проницательным взглядом — словно неприступная крепость. Он же, несмотря на свой царский статус и огромную силу, чувствует себя рядом с ней неуверенно, как мальчишка. Его обычная напористость и грубоватый юмор здесь не работают. Анастасия, за всë время попыток завязать с ней разговор не увенчались успехом — сударыня совершенно не впечатлена ни его титулом, ни его достижениями. Мужчина начинает разговор издалека, стараясь говорить спокойно, без привычной горячности: — Анастасия… Долгий был путь, признаться. 63 дня… Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как мы заложили первые корабли. А теперь… вот они, стоят на воде, готовы плыть, открывать новые горизонты. Девушка щурилась, всматриваясь в линию горизонта, и чуть опустила взгляд, рассматривая спокойную водную гладь. Царь, вторя еë взору, тоже смотрит на реку, на едва различимые очертания построенных кораблей. Его голос наполняется искренней страстью: — Понимаешь, Анастасия, это не просто корабли. Это… это символ! Символ новой России! Мы столетиями сидели в стороне, отрезаны от мира. А теперь… теперь мы выйдем в море! Мы будем торговать, учиться, соревноваться с лучшими державами! Мы построим великую империю! Он замолкает, переводя дыхание. Анастасия молчит, лишь слегка поворачивает голову в его сторону. Пётр чувствует, что нужно говорить о другом, о более личном. — Я всегда любил море… С самого детства. Эта необъятная ширь, эта мощь… Она манит, зовет… Помню, как мальчишкой тайком убегал на Яузу и пускал там свои кораблики. Мечтал, что когда-нибудь у меня будут настоящие, огромные корабли, которые будут бороздить моря и океаны. — улыбается, вспоминая детство. В его глазах появляется огонек. — Знаешь, я мечтаю о России, которая будет сильной, образованной, просвещенной. Чтобы наши люди не боялись ничего, чтобы они смело шли вперед, учились новому, открывали мир. Я хочу, чтобы Россия стала страной, которой будут гордиться! Пëтр делает паузу, наблюдая за реакцией Анастасии. Она по-прежнему молчит, но в её глазах он замечает какое-то движение, едва уловимое изменение. Анастасия слушает его, и впервые в её глазах появляется искра интереса. Девушка видит, что за маской царя скрывается человек, страстно любящий свою страну и готовый на всё ради её процветания. И мужчина решается говорить дальше, уже более откровенно: — И… все эти мечты, все эти достижения… они кажутся неполными, если рядом нет того, с кем можно было бы их разделить. Кому можно было бы рассказать о своих сомнениях и надеждах, кто мог бы понять и поддержать… Найти человека, с которым можно было бы разделить и горе и радость, делить бремя власти и моменты славы. Взгляд устремился прямо в глаза Анастасии. В нëм плещется – искренность и надежда. Он понимает, что не может говорить о любви прямо, это было бы слишком грубо и навязчиво. Но пытается донести до неё мысль о том, что ищет не просто красивую женщину или царственную супругу, а друга, единомышленника, человека, который разделит с ним его жизнь и его мечты. — Мечты у тебя, Пётр, хорошие. Но народ-то живёт бедно. Лучше бы о них подумал. — И о народе думаю! Сильная страна — богатый народ! Но перемены нужны. — Перемены… Не всегда они к лучшему. Пётр чувствует, что Анастасия не верит ему. Он хочет завоевать её доверие. И царь покорно ждëт. В тишине ночи слышно лишь плеск воды и шелест листьев. Но в этот момент, глядя на еë лицо в свете звёзд, он верит, что его слова, хоть немного, но тронули её сердце. И, может быть, со временем, Анастасия увидит в нëм не только царя, но и человека, который искренне мечтает о лучшем будущем для России и для них обоих. Этот вечер — лишь начало долгого и непростого пути к сердцу строптивой Анастасии. Петру предстоит еще многое сделать, чтобы завоевать расположение девушки. Но он готов к этому, потому что понимает, что эта женщина — не просто мимолетное увлечение, а нечто гораздо большее. Но тут происходит неожиданное. Под завершение строительства, на 65 день в Воронеж прибывает князь Александр Данилович Меншиков, верный друг и ближайший соратник Петра. Хитрый прагматик. Он видит увлечение царя простой плотницей и, боясь, что это может повредить государственным делам, решает действовать. — Ваше Величество, вы же царь! Не пристало вам гоняться за простой девкой. Вертихвостка, да и только! Она не ровня вам! Сколько их таких вокруг? Забудете её через неделю. Устало вздыхает, проводя пальцами по чёрным усам. — Боже мой, вот и я стал объектом сплетен... — взгляд скользит по тёмной воде. — Но знаете что, Александр Данилович? В отличие от этой воды — я никогда не теряю направления. Даже если она такая... упрямая. Вскинув брови, соратник негодующе всплеснул руками. — Да все они одинаковые! Упрямые, да не пристойные! Только и думают, как царя охмурить. Уму непостижимо! Российский царь два месяца добивается девки безрезультатно! Не стоит того простая плотница! Мужчина резко поворачивается, глаза его вспыхивают, подобно отточенным искрам стали, серо-зелёные глаза переливаются холодными оттенками. — Простая? Она — единственная в этом городе, и, возможно, во всей России, кто осмеливается сказать мне "нет". — Это же... — Меншиков истерично смеётся, когда царь одним жестом руки отрезает продолжение насмешеств над правителем. — Это как если бы вас сказали: "Александр Данилович, ваш любимый капризный конь — просто неотесанная кляча!". — Пëтр провëл рукой по тëмным волосам, обернувшись к ней, и заметно смягчился. — Но я люблю её упорство. Оно делает игру интереснее. Меншиков проследил за взглядом Петра, и заговорщически продолжил: — А она, говорят, вообще нечиста на руку. Шепчутся люди, мол, знается с травами, да кореньями, привораживает… — Молчи, Александр! Я не позволю клеветать на неё! А теперь ступайте — у меня сегодня важная встреча с плотницей. — Слушаюсь и повинуюсь. Отвесил поклон царю Меншиков и удалился, хитрющим взглядом сверля на последок девицу, поодаль очарованного ею правителя. Пётр Алексеевич, уже не скрывая своего царского происхождения, тем же вечером, 4 мая, просит у Семëнова Евгения руки его дочери, прежде чем покинуть город и вернуться в Москву. Чуть ли не с порога заявившись, царь громко заявил: — Евгений Владимирович, я люблю вашу дочь и прошу её руки! Семья из трех человек, как знала, собралась за столом с добрым ужином, удивлённо уставившись на не званного но очень приятного и неожиданного гостя в плотницкой клети. — Царь-батюшка… — потëр рукавом рот отец, вставая из-за стола вместе с матерью. — Это большая честь. Вы.. Проходите, чувствуйте себя как дома! И только невестка продолжала молча сидеть, наблюдая за высоченным правителем, едва умещающемуся в стандартных потолках избы. Мать Натали носилась над царëм как наседка над яйцами, предлагая вкушать дары божьи. — ..Но Анастасия — девушка своенравная. Она не для дворца. — расхваливал кровинушку отец. — Я понимаю ваши сомнения. Но я люблю её и сделаю всё, чтобы она была счастлива. Изумрудные, словно драгоценные камни, глаза неотрывно глядели за девицей, что и взглядом не одарила любимца народного. — Её согласие спроси. Она сама решит. Не стал Пëтр давить на девушку, но подтолкнуть на решение был он горазд. Час от часу не легче, объяснялся Пётр перед Анастасией. — Анастасия, я царь, но я хочу быть с тобой. Будь моей женой! Твёрд был как пылкий взгляд, так и отказ еë: — Нет, Пётр Алексеевич. Я не создана для дворца и светской жизни. Я люблю свободу и простую жизнь. Я не буду счастлива рядом с тобой. Разочарование плескалось во взгляда нелюбимого ею. — Но я могу дать тебе всё! Богатство, власть… Я увезу тебя в Москву, ты не будешь ни в чëм нуждаться! Любой твой каприз... — Мне это не нужно. Я хочу быть собой. Не удаëтся добиться еë расположения и в этот раз. Царь уходит ни с чем, но мирится с отказом любимой не в силах. Отвергая от себя каждого подручного, не желая никого сейчас видеть, он просит оставить его в покое, размышляя над тем, как увезти девицу с собой в Москву. Меншиков, видя, что Пётр не слушает его, начинает действовать исподтишка. Он не обвиняет Анастасию напрямую в колдовстве, но распространяет слухи о её странном поведении, о её знахарских способностях. Он подстраивает так, чтобы Анастасию увидели в подозрительных обстоятельствах: очевидцы заметили еë собирающей травы в полнолуние. Целью послужило заставить Петра разочароваться в ней. Александр Меншиков, подговаривая свидетеля, сунул тому в руку пару медных монет. — Ты только скажи, что видела, как она что-то шептала над травами, а потом закапывала их под порог дома Петра Алексеевича. И всё. Слухи и подозрения распространяются. Всë больше верный соратник царя подкупает свидетелей, которые готовы подтвердить его слова. В городе начинается паника, люди требуют казни ведьмы. Пётр в ярости, но начинает сомневаться. Днëм, 5 числа, он сталкивается с Анастасией. Он видит, как она собирает травы. Он смотрит на неё с сомнением и болью. — Анастасия… Что это? Зачем тебе эти травы? Не отвлекаясь от дела, спокойно отвечает: — Лечу людей. Помогаю им. Разве это плохо? — Говорят… говорят, ты используешь их не только для этого… Смотрит ему прямо в глаза. — Верь своим глазам, Пётр Алексеевич. И своему сердцу. Пётр стоит в нерешительности. Он должен сделать выбор: поверить слухам и отказаться от Анастасии или довериться ей и отвергнуть интриги Меншикова. Дальнейшая судьба Анастасии зависит от решения царя. Глубоко вздохнув, он не верит ни одному слову верного соратника Меншикова, но понимает, что должен действовать осторожно, чтобы спасти Анастасию. Он решает инсценировать её смерть. Ночью Анастасию тайно вывозят из города и отправляют в далёкий монастырь. Пётр объявляет, что ведьма казнена. Меншиков ликует, уверенный, что избавил царя от опасного увлечения.