Бери уверенней

Как это обычно бывает, все началось случайно. — Тоже сполоснусь. — Кинул Арсений, когда Антон уже лежал на кровати после душа, предусмотрительно не надев трусы и приглашающе двигая бровями. — Да, давай, — дал добро Антон и пошарил рукой за подушкой, в поисках джойстика. Арсений проследил взглядом за этим движением и пошел в ванную, на ходу снимая футболку. — Я быстро! — Крикнул он, даже не закрывая дверь в ванную. — Ок, — отозвался Антон, особо не пытаясь перекрикнуть шум бегущей воды. Перевернувшись на живот, он запустил плойку, зашёл в последнее сохранение и принялся неспешно жать кнопки, внимательно вчитываясь в диалоговые окна. Через минут семь вода в ванной остановилась, зашуршала отодвигаемая занавеска и Антон уже почти нажал на кнопку сохранения, как раздался гул от фена. — Нахрена ты голову-то помыл? — Крикнул он, повернув голову к дверному проёму. — Ну заодно уж! Сейчас, я только слегка подсушу, куда ты спешишь? Спешить реально было некуда, завтра был выходной, погода была по-летнему теплой, валяться голышом на свежих простынях и рубиться в игрушку было приятно. Антон подтянул к себе подушку, затолкав ее под грудь и принялся играть более сосредоточенно. В какой-то момент от усердия даже вытащил язык. Арсений вернулся в разгар борьбы с разъяренным големом. Навалился сзади, щекотно обхватив бока ладонями, отчего Антон непроизвольно дернулся. Кожи спины коснулись прохладные и влажные кончики волос, когда Арсений провел цепочку мягких поцелуев вдоль позвоночника. — Я уже здесь. — Как бы намекнул он, сделав голос ниже и бархатнее, почти мурча. — Ага, да, две секунды, — Антон сильнее сжал джойстик, нанося очередной удар и раздвинул ноги пошире, чтобы Арсений устроился между ними поудобнее. Арсений подождал пару минут, продолжая целовать его плечи, затем позвал уже обычным своим голосом: — Антон. На экране Геральд и Цири разглядывали подозрительно уютную лабораторию, изучали разбросанные по ней заметки и пасхалки и Антону не хотелось сворачивать игру прямо сейчас, потому что он же явно в следующий раз сможет поиграть именно тогда, когда забудет на чем остановился. Придется заново вникать в контекст. Это испортит половину удовольствия. — Сейчас, я квест закончу, немножко осталось. — Просяще промямлил Антон, даже не оборачиваясь. За спиной послышался раздраженный вздох. Арсений лег на него, слегка придавив к кровати, и уткнулся лбом между лопаток, обхватив руками под животом, как плюшевого мишку. И замер, мерно и горячо дыша. — Долго ещё? — Спросил он уже довольно взвинчено, когда эльфийская женщина оскорбила Цири. Не мог же Антон бросить все вот так, не утешив родную приемную дочь! Не свою, конечно, но это же Антон сейчас был Геральдом, так что принял все близко к сердцу. — Нет, прям совсем немножко. — Пообещал он вслух, заводя руку за спину и на ощупь находя чужую голову, быстро потрепав по совершенно сухим волосам. Затем снова схватился за джойстик. — Начинай пока без меня. — Это как ещё? — Арсений слез с него, забрав тепло своего тела, отчего поясницу лизнул прохладный воздух остывающего дня, что дул из приоткрытого окна, заставив поежиться. Судя по голосу, план ему совсем не нравился и интим был под угрозой срыва. — Даже не думай сейчас соскочить! — Пригрозил ему Антон, яростно нажимая на кнопки и громя лабораторию. — Зря что ли я почти час в раскорячку брился? Прояви уважение к чужому труду. Растяни меня пока, я не знаю. Жопа-то перед тобой, что тебе, заняться нечем? Я тут как закончу, включусь в процесс. Молчание за спиной было холодным и долгим, и Антон уже было нехотя собирался выключить игру, чтобы вечер внезапно не завершился срачем на пустом месте, но Арсений фыркнул и полез в изголовье кровати в поисках смазки. Внутренне возликовав, Антон полностью вернул все внимание плойке. Задницы коснулись скользкие пальцы, приятно растягивая чувствительные мышцы. Ноги пришлось раздвинуть пошире, а подушку спихнуть пониже, под живот, но в целом, от него больше не требовалось пока никакого участия. Арсений делал все медленно, явно надеясь, что Антон вот-вот наиграется и включится в процесс. Но квест закончился сложным выбором, а потом плавно перетек в следующий, а пальцев внутри пока что было всего два, так что можно было ещё немножко поиграть. Совсем чуточку. Пальцев стало три, вызывая тянущее возбуждение внизу живота, затем Арсений добавил четвертый, что делал довольно редко. Антона словно распилил надвое невидимый фокусник, раздвинув в стороны коробки с его верхней частью тела, которая была поглощена сюжетом игры и нижней, которая стала тяжёлой от прилившей крови и широко раскрытой на чужих пальцах. Прелюдия длилась так долго, что смазка слегка подсохла, и Арсению пришлось добавить ещё, налив ее прямо из бутылки, не разогревая. Антон только слегка повел задницей, словно пытаясь стряхнуть неприятные ощущения. Пропихнув смазку поглубже, Арсений все же вынул пальцы, раздвинул ему ягодицы и приставил ко входу член. — Я вхожу. — Сообщил он. — Угу. — Отозвался Антон, непрерывно двигая зрачками за происходящим на экране. Арсений снова вздохнул и пропихнул член, не встречая никакого сопротивления. А затем принялся довольно быстро и явно зло двигаться, отчего Антона покачивало в такт его движениям. Солнце уже село, в комнате было темно, за исключением цветных отблесков от экрана. Арсений трахал его в тишине, под приглушённый грохот битвы, шум ветра и лязг меча, время от времени прерываемые пафосными фразами. В какой-то момент дыхание Арсения стало очень шумным, разбавленное стонами. Он не менял ни позу, ни амплитуду фрикций, просто мерно двигал бедрами, снова и снова загоняя член внутрь и раздвигая пошире чужие ягодицы. У Антона тоже сбилось дыхание, член стал твердый и его зажало между бедром и матрасом, но он как загипнотизированный продолжал жать кнопки, сам не понимая, почему не может остановиться. От задницы толчками расходились мягкие волны удовольствия, расслабляя все тело. Обычно Антон даже соображать во время секса связно не мог, только содрогаясь в экстазе от каждого движения, стимулирующего простату, отчего она пускала искры вдоль позвоночника прямиком в мозг. Но сейчас Арсений не выбирал нужный угол, не старался угодить и доставить удовольствие, а просто толкался в его растянутую чувствительную задницу, наполнив ее своим членом и явно думал только о себе. Голова у Антона стала лёгкой, тело наполнилось пузырьками предвкушения, кожу покалывало, простынь намокла под ноющим членом. Наконец, захотелось откинуть джойстик и выгнуться, чтобы удовольствие стало острее, дошло до самой макушки, начать подмахивать бедрами и задыхаться. Стиснуть, наконец, член. Антон был уверен, что ему хватит подрочить совсем немного, параллельно слегка сменив угол оттопыренной жопы, чтобы Арс жёстко проходился каждым толчком по простате, и его накроет одним из тех оргазмов, от которых закладывает уши. Но это мягкое тягучее состояние предвкушения захотелось растянуть ещё ненадолго, и тут-то Антон погорел на своей жадности. Арсений ускорился, бездумно толкая себя внутрь, как кролик, застонал и спустил глубоко внутрь, до боли сжав Антону ягодицы. Затем, задыхаясь, вышел из него, лег, отвернувшись, и затащил на себя одеяло. — Ты все? — Спросил Антон пересохшим горлом. — Угу. — Глухо отозвался Арсений, явно обиженно. — Играй, играй. Не отвлекайся. Антон с удивлением осознал, что до сих пор держит в руках приставку. И даже кнопки жмёт. Геральд, верхом на Плотве, просто крутился по кругу, уперевшись в дерево. У Антона в горле образовался ком, выключать игру прямо сейчас показалось глупой затеей. А сказать Арсению, что ему понравился секс, когда он просто лежал, подставив жопу, и ничего не делал, никак не участвуя в процессе и уделяя внимание совершенно другим вещам — да Антон сам бы себе не поверил. Это бы звучало, как попытка утешить Арсения за старания, типа, спасибо, дорогой, это было мило. Я ничего не почувствовал, но главное, что ты не сдавался до конца. Мой чемпион. От игры внезапно разболелась голова, да и член не переставал ныть и пульсировать. Решив, что прошло достаточно времени, чтобы не показаться слишком подозрительным, Антон выключил плойку. Экран потух, погрузив комнату в тишину, в комнате резко стемнело. Антон прислушался и понял, что Арсений уже спит. Он осторожно встал, шипя сквозь зубы, от того что простыня прилипла к вспотевшему животу, прижал рукой тяжело покачивающийся член и шмыгнул из комнаты. Сев на бортик ванной, он широко расставил ноги, тяжело дыша, и мягко себя поглаживая. Из раскрытой жопы потекла чужая сперма, капая на акриловое покрытие и стекая к водостоку. Антон сидел тут в тишине посреди ночи, после того, как Арсений трахнул его задницу, не вовлекая в процесс всего остального Антона, и тайно дрочил. От этой мысли ему вдруг стало так горячо, что пришлось одной рукой вцепиться в ванную, чтобы удержать равновесие. — Просто попользовался моей жопой, — вслух шепотом сказал Антон, двигая рукой все быстрее и пытаясь сжать пустую дырку, явно ощущая, какая она мягкая и растянутая. От этого мозг коротнуло удовольствием. Хотелось ещё сунуть в себя пальцы, но тогда бы он точно упал спиной назад, громко шмякнувшись о дно ванной и разбудив Арсения. — Будто она для его удовольствия сделана, поюзал, кончил и лег спать. Козел. Оргазм уже дёрнул мышцы внизу живота, пальцы на ногах скрутило. — Выебал и оставил, как есть. — Простонал Антон, выплескиваясь и подрагивая всем телом. В ушах заложило. *** Арсений не разговаривал с ним три дня. Первое утро даже раздувал свои ноздри, и поджимал губы, отчего его выражение лица становилось особенно хищным, как он делал когда был просто разъярен. Пристыженный и одновременно расслабленный от мощного ночного оргазма Антон весь день молчал и старательно отводил взгляд. Затем началась работа, Арсений выпустил весь пар на Стаса, съездил на тренировку по борьбе, побегал, поделал свои дыхательные упражнения и его черты снова смягчились. Расслабилась линия плеч, из голоса ушла язвительность, потемневшие глаза вновь стали чистого, безмятежного цвета, будто тучи на небе разошлись. Услышав из гримёрки его звонкий, высокий смех, Антон решил — пора мириться. Угроза миновала, Арсений снова открыт к конструктивному диалогу. Никто ни на кого не будет орать (особенно Арсений) и пытаться посвятить в конфликт окружение, чтобы перетянуть их на свою сторону (ну, возможно иногда Антон так делал, и что). — Я тоже виноват, — повинился Арсений, когда они всё обсудили и даже примирительно пососались, — надо было посильнее тебя распалить. А то я просто залез на тебя, потерся, как собака о ногу хозяина, и спать завалился. Как последняя скотина. У Антона от его слов дернулось горло. Слабая искра удовольствия, отголосок того, что он чувствовал три дня назад сидя на ванне, чиркнула по позвоночнику, стрельнув одновременно в мозг и в пах. Видно, что-то отразилось у Антона на лице, потому что Арсений вгляделся в него внимательней и помрачнел, став серьёзней. — Я тебя этим сильно обидел, да? — Спросил он, приблизившись. Антон отрицательно помотал головой, не желая развивать эту тему. Но, похоже, сделал это слишком резко. Глаза Арсения широко раскрылись, подрагивая пушистыми стрелками ресниц. Он взял Антона за руку и сжал ее. — Антон, я не хотел, чтобы ты почувствовал себя, — он запнулся, подбирая слово, — использованным. Я обещаю, такого больше не повторится. По спине и животу прошла дрожь. Антону не хотелось разбираться от чего именно — от образа Арсения, который его «использует», или от того, что тот обещал, что этого никогда не случится снова. — Я не хочу об этом говорить. — Жалобно попросил Антон. Почему-то он почувствовал свое желание неуместным и грязным, раз Арсений так плохо отреагировал на то, что так сильно привлекало самого Антона. Арсений снова цепко посмотрел ему в лицо, будто пытаясь прочитать мелкий шрифт на плохо знакомом языке и мягко поцеловал его в уголок рта. Антон обречённо прикрыл глаза. На языке Арсения это значило, что они пока оставят эту тему, но обязательно поговорят позже. Потому что Арсений был въедливым сукиным сыном, который тонко чувствовал, когда что-то не так. Вцеплялся своими сильными пальцами и тянул из людей правду, прямо из самого нутра, любознательно рассматривая ее с живым интересом, как он делал со всем, что окружало его в жизни. Надо отдать ему должное, делал он это бережно и ласково, иначе ранимый и довольно закрытый, когда дело касается личного и сокровенного, Антон, давно послал бы его далеко и надолго. И ничего бы у них не сложилось. Так что Антон сильно удивился, когда время шло, а этой темы они так и не касались. Сначала, конечно, обрадовался, но новое открытое в себе желание продолжало тлеть где-то на краю сознания, иногда царапаясь изнутри. Когда Арсений властно клал руку ему на бедро, не отвлекаясь от телефона, когда приносил еду, которую заказал, не спрашивая у Антона, что он хочет на обед и попадая в точку, когда после секса бесстрастно вытирал Антону между ног остатки смазки, даже когда просто поправлял свой член без сексуального подтекста! Эти действия в голове Антона странным образом искажались, множились и рождали в его голове призрачный, словно эхо, его собственный образ, сидящий голышом на краю ванной и жадно трогающий себя в тишине, с ощущением хорошо попользованной задницы. Последней каплей стало, когда Арсений подошёл к нему на кухне, притерся сзади, поцеловав торчащий на шее позвонок, а затем протянул руку вверх, взял с сушилки свою чашку, которая, очевидно, изначально и была его целью, и отошёл делать себе кофе. Ничего особенного, будничная ситуация, из-за которой у Антона внутри лопнула какая-то туго натянутая струна. — Помнишь, как я играл в Ведьмака, а ты трахнул меня и лег спать. — Резко развернувшись, сказал Антон. Арсений подавился кофе. Тот брызнул у него из носа, он прокашлялся, стукнув себя по груди и взял протянутое ему полотенце, чтобы вытереться. Антон не собирался его жалеть. Это Арсений должен был поднять эту тему, а не заставлять Антона вариться в странных противоречивых чувствах столько времени. Он явно сделал это нарочно. Дальновидный козел. Арсений кашлянул в последний раз, сделал ещё один глоток кофе и сипло сказал: — А я все ждал, когда ты решишься это обсудить. Антон аж подпрыгнул от эмоций. — Я знал! — Обвиняюще выставил он вперёд палец. — Я знал, что ты не просто забыл, что ты нарочно меня мучаешь! Зачем? — Потому что я тебя знаю, как облупленного, — закатил глаза Арсений, — что-то тебя с того дня беспокоило, но если бы я напрямую спросил, ты бы слился. Если бы дело было в моих извинениях, я бы в лепешку расшибся, но загладил вину, но ты от них отмахнулся. Вообще не захотел об этом говорить, припомнить мне косяк, посмаковать обиду. Ты такого шанса никогда не упускаешь. Значит, дело не во мне. Антон обиженно засопел. И не такой уж он и злопамятный, Арсений в своем глазу как всегда бревна не замечает, а чужую соринку под лупой углядел, сфоткал, распечатал и на стену повесил, чтобы указкой туда каждый раз тыкать. — Я слушаю. — Напомнил о себе Арсений. Антон поднял на него взгляд. Козел ещё лицо такое сделал открытое, понимающее, стоит весь такой по-утреннему растрёпанный, с мягкими волнами неуложенных волос и большими яркими глазами. Весь такой обманчивый в своей мягкости. Мол, давай, Антошка, отдай мне свой секрет. Протяни прямо на открытой ладошке. Пускай тебе эта правда досталась тяжело, ты в себе ковырялся, пока не выцарапал ее сырую и бесформенную и ждал, пока она окрепнет и примет ясную форму. А я посмотрю. Антон скрипнул зубами, чувствуя, как окаменела линия челюсти. Почему-то накатило злостью. И стыдом. Груди и животу стало вдруг очень тепло. Арсений прижался к нему и поцеловал в колючий от щетины подбородок, заглядывая снизу в глаза и уверенно обнимая сильными руками за плечи. «Какого черта? — Вдруг подумал Антон, словно его только что осенило. — Это же Арсений. Нет ничего, чего бы можно было перед ним стыдиться.» — Мне тогда понравилось. — Сказал Антон, на удивление твердым голосом. — Чего понравилось? — Не понял Арсений, смотря на него с полуулыбкой влюблёнными глазами. — Когда ты мне присунул, получил свое удовольствие и отрубился. — Пояснил Антон, с удовольствием смотря, как Арсению становится некомфортно от напоминания. Козел. Опять оказался прав. Антон обожает смаковать, глядя, как тот из кожи вон лезть готов, чтобы загладить свою вину. — Эм. — Сказал Арсений и слегка отодвинулся. — Эм. То есть ты вообще тогда, ну, не почувствовал себя… Не знаю… Обделённым? Что я тобой воспользовался? Схватив лежащее на столешнице яблоко, Антон с удовольствием захрустел, брызжа соком. Все напряжение из него словно вытекло, теперь это была проблема Арсения, что делать с этим новоприобретенным кинковым заскоком. Хотел узнать Антошин секретик? Получи, распишись. Теперь мы двое в этой лодке. — Не-а, — жуя, промычал Антон, — я потом ещё и в ванной на это подрочил. — О. — Глубокомысленно изрёк Арсений и начал смотреть в пространство, крутя шестерёнки у себя в голове и укладывая в них свежие данные. — Что, представляешь стоишь? — Антон доел яблоко и, прицелившись, закинул огрызок в мусорку, попав точно в середину. — Извращуга. Я и вживую показать могу. Арсений вынырнул из своих мыслей и посмотрел на него с лёгким удивлением. — Твоя сексуальная раскрепощенность сегодня открывает все новые горизонты. А ещё только десять утра. — Не знаю, — Антон потянулся, сидя на стуле, как томный длиннолапый кот, вытягивая все конечности и задевая одной ногой Арсения. — Открываться партнеру так окрыляет. Никаких секретов, только ты, я и грязные разговорчики, которые мы собираемся воплотить в жизнь. Арсений взял свой недопитый кофе и тоже сел за стол, напротив Антона. Сделал длинный глоток и лицо его приобрело игривые лисьи черты. — Что, прям реально в ванной подрочил? А выглядел весь процесс таким незаинтересованным. Я даже в себе всерьез усомнился, самооценка показала на шесть часов. — Так про стояк говорят, а не про самооценку, опять где-то что-то услышал и повторяешь неправильно, как дед. Да, реально подрочил. Ещё вслух приговаривал, что ты жопу попользовал и бросил, где лежала, а мне теперь самому разбираться приходится. Не смотря на то, что Антон больше не стеснялся своих желаний, лицо все равно бросило в жар от воспоминаний. Щеки раскраснелись неровным румянцем, который был виден даже сквозь щетину. Лисья ухмылка Арсения превратилась в мягкую улыбку, но затем на лицо наползла хмурая складка меж бровей. — Антон, я не знаю, если вдруг ты хочешь ещё, получится ли у меня так. Ну. Грубо. Я ж тогда разозлился на тебя. Теперь настала очередь Антона улыбаться мягкой улыбкой. Арсений, конечно, знал его, как облупленного, но только потому, что в обратную сторону это тоже работало без сбоев. Он знал, что именно того сейчас беспокоит. — Ага. Хочу ещё. Чтобы иногда, ты внезапно подходил, когда я чем-то занят, снимал с меня штаны, трахал, надевал их обратно и шел по своим делам. Не лаская меня в процессе, ублажая, не думая о моем удовольствии. Только о своем. Арсений бросил на него затравленный взгляд. Ещё бы, ведь больше всего на свете он любил заботиться в постели о партнёре. Это и был его главный кинк. Он буквально кончал, думая, какой он молодчина. А тут Антон просил его буквально о противоположном. Антон тоже знал его как облупленного, как играть на нем, словно на настроенном музыкальном инструменте. Знал, на какие жать кнопки, чтобы развеять страхи. Или доставить удовольствие. — Арс, — промурчал он, потянувшись через стол и взявшись за чужую руку, поглаживая выпуклые костяшки и узловатые пальцы, — если ты это сделаешь для меня, то мне будет очень хорошо. Сделай мне хорошо, Арс. Зрачки Арсения расширились. *** Нужны правила, сказал тогда Арсений. Ты можешь быть не в настроении или действительно занят, а я полезу к тебе в штаны, даже не спросив. К черту правила, ответил ему Антон. Я скажу тебе, если буду занят или не в настроении, не притворяйся, что я не могу отказать тебе в сексе. Арсений прокручивал этот диалог в голове, ходя вокруг Антона, как хищник, вокруг добычи. Ну, или как школьник вокруг витрины с плейбоем, кого он обманывал. Было немного стрёмно, привычные паттерны поведения, которые он привык использовать, чтобы заняться сексом, сейчас были недоступны. Приходилось импровизировать. Ха, ирония. Антон невинно ковырял в шкафу, выгребая горы одежды, и время от времени внимательно рассматривая какую-нибудь вещь. У Арсения вспотели ладони. Он уже даже почти передумал, но затем Антон стянул с себя домашнюю футболку, натянул какую-то рубашку, которая сто лет, как была ему мала, и принялся крутиться перед зеркалом. Ткань рубашки натянулась на широких покатых плечах, угрожая порваться. Облипила талию, подчёркивая ее и делая тоньше, чем она была на самом деле, оголились мягкий живот и поясница с двумя уютными ямочками. Пуговицы смогли застегнуться только сверху, снизу, сквозь распахнутые полы мелькал беззащитный пупок. Сквозь белую тонкую ткань были видны ореолы сосков. Антон повернул голову вбок, небрежным движением смахивая с глаз спутанную челку. Короткий рукав задрался, являя изящное запястье с толстым золотым браслетом. Желание прошлось мурашками по затылку. Арсений подошёл, мягко уткнул Антона лицом в зеркало, спустил с него домашние штаны, нащупал в кармане приготовленную заранее смазку. Антон стоял молча, влажно и спокойно дыша на зеркало. Арсений смазал его быстро, но тщательно, стянул под яйца домашние штаны и, слегка согнув колени, вошёл в Антона снизу одним длинным толчком. Антон прикрыл глаза и упёрся в зеркало ладонями. Арсений смотрел на его голый круглый зад, на ямочки на пояснице, которые не прикрывала короткая рубашка и трахал не зная, куда деть руки. Антон просил же его не трогать и не ласкать? Но он так же просил, чтобы Арс думал только о своем удовольствии. Значит ли это, что можно дать волю рукам? Или его член все же лучше не стоит трогать? Арсений несмело погладил раскрытой ладонью поясницу, второй рукой скользнул вперед. Повел ее выше, от чего Антон втянул живот. Затылок у него покрылся испариной и Арсений поднял голову, чтобы прикусить за него и почувствовать во рту вкус солоноватой кожи. От толчков толстый золотой браслет за запястье бряцал о зеркало. Арсений перевел взгляд туда, затем скользнув ниже, вдоль сгорбленного силуэта Антона, на потемневшие губы, узкую ткань рубашки, свою руку на чужой диафрагме. А потом увидел, как сильно у Антона стоит. Открытая розовая головка постоянно касалась зеркала, оставляя мокрый развод. Даже соски вздыбились, сильнее выделяясь под тканью. Видя, что Антону действительно все это нравится, у Арсения аж яйца свело от возбуждения. Он стал жадно всматриваться в чужое лицо в зеркальном отражении, завел вперёд вторую руку, гладя кожу под рубашкой, пока не наткнулся на тугие пуговицы. Надавил сильнее, желая добраться до груди, от чего ткань не выдержала, треснув, пуговицы поскакали по полу. — Вот черт, — простонал Антон, уткнувшись лбом в согнутый локоть. Арсений огладил его грудную клетку, кайфуя от того, как ладони колят вставшие соски. Спина Антона вспотела, на белой ткани в области лопаток появились влажные пятна. Арсений прижался крепче, заработал бедрами сильнее, так, что захлюпала, вспениваясь смазка, укусил чужое плечо и кончил. Антон хрипло вскрикнул и глубоко задышал, подрагивая. — Я перестарался? — Хрипло спросил Арсений. — Ты не должен был кончить? Или как? — Нормально. — Также хрипло отозвался Антон. — Главное, что ты понял концепт. — Стараюсь. — Арсений вышел из него и спрятал обмякший член в штаны. Антон подтянул свои. — Только в следующий раз, — сказал он, скидывая испорченную рубашку и вытирая ею забрызганное зеркало. — Постарайся быть менее очевидным и более решительным. А то я не могу каждый раз снимать футболку, чтобы тебя подтолкнуть. Все же должен быть элемент неожиданности. — Понял. — Арсений вытер взмокший лоб. — Исправлюсь. *** Теперь, когда он убедился, что Антону это действительно нравится, делать это стало проще. Он подловил Антона спустя неделю, когда тот сидел на диване, слушая музыку, снял с него штаны целиком, раздвинул ноги, и без труда пристроился. Антон с ночи был растянут, даже остатки смазки до конца не смылись, так член двигался легко. Он раздвинул ноги Антону шире, согнул и прижал к груди. Скомандовал: — Держи сам! — И когда тот подхватил себя под коленям, сгреб в руку чужую мошонку и пока ещё не возбуждённый, но уже довольно упругий член. — Не надо, — дернулся Антон, пытаясь лягнуть его пяткой в плечо. — Заткнись, я тебя не спрашиваю. — Арсений навалился сильнее, массируя в пригоршне чужое добро. Рукой он полез ниже, большим пальцем отодвигая покрасневшую дырку, натянутую вокруг его движущегося члена. Антон запрокинул голову, отчего его шея стала длинной-длинной и застонал, вибрируя горлом. Просунув кончик большого пальца рядом с членом, Арсений пару раз подёргал за чужой вполне окрепший член, пропихнул палец глубже и спустил, чувствуя, какими лёгкими становятся яйца, опусташаясь второй раз за сутки. Вышел из Антона, помог ему спустить ноги. Спросил: — Нормально? Антон, до сих пор держа голову запрокинутой показал ему большой палец. Захотелось взять в рот его розовый торчащий член, пососать и заглотнуть поглубже, но он встал и предоставил Антона самому себе. Уходя из комнаты, он заметил, как Антон закидывает ногу на подлокотник и тянется к члену одной рукой, пальцы второй прижимая к растраханной дырке. — Уже лучше, — довольно сказал Антон через десять минут, заглянув к нему на кухню и довольно устроившись на стуле. Румяный, с блестящими глазами и улыбающийся. — Только в конце не спрашивай, нормально ли. Тоже, знаешь ли, ломает атмосферу. Арсений закатил глаза. *** Арсений быстро втянулся. Правила были простыми. Он хотел Антона — он подходил и брал Антона. Не каждый день. Даже не каждую неделю. Они жили в обычном режиме, иногда слишком заебанные, чтобы даже разговаривать друг с другом, трахались по взаимному согласию, иногда просто лежали в обнимку. Но в какой-то момент Арсений чувствовал: пора. Находил в квартире Антона, укладывал его на кухонный стол, залезал к нему в душ, облокачивал о стену, толкал на кровать и взбирался сверху. Антон никогда ему не отказывал, покорно подставлял зад и глубоко, хрипло дышал, пока Арсений не закончит с ним. Иногда он кончал в процессе. Иногда Арсений долго его вылизывал, заставляя держать ягодицы широко раскрытыми, прежде чем войти в него членом. Антон был прав, к черту правила. Если бы он не хотел трахаться, Арсений бы и палец в него не смог засунуть. Пару раз Антон сам намекал, что хочет поиграть, ходя по квартире без белья. Арсений заставлял его потомиться в ожидании, прежде чем давал ему то, что он хочет. Но Антон все равно смог его удивить. В один из дней все шло по стандартному плану. Он подловил Антона, когда тот шел с балкона, после выкуренной сигареты, завалил на кресло и хорошенько выебал. Кончил ему на поясницу, крепко держа за шею, а потом засунул внутрь пальцы, наблюдая, как Антон себе дрочит, проследив, чтобы в этот раз тот кончил, затем перевернул к себе лицом и под чужое хныкание облизал слишком чувствительный нежный член, с силой всосав его в рот. Затем оглядел обмякшее на кресле тело, с раскинутыми в стороны безвольными ногами, мысленно дал себе пятюню, и удалился в душ. Пробыл там не менее получаса, а когда вернулся, Антон сидел в кресле в той же позе, но с хмурым лицом. Арсений слишком резко затормозил от неожиданности. — Что-то не так? — Осторожно уточнил он. Антон выглядел как обычно. Взлохмаченные вьющиеся волосы падали на глаза, слез не было, беглый осмотр на покрасневшую натруженную дырку между раскинутых длинных ног показал, что ущерб не причинен. Антон передёрнул широкими острыми плечами. — Наоборот. Опустившись перед ним на колени, Арсений закинул одну его ногу себе на плечо, поцеловав внутреннюю сторону бедра. Затем взял вялую длиннопалую ладонь, с массивными перстнями на указательном и среднем пальцах и поцеловал ее тоже. — Скажи мне. — Попросил он. — Я хочу в следующий раз остаться немного недовольным. — Антон вырвал свою ладонь из захвата и запустил длинные пальцы в чужие вихрастые волосы, почесывая кожу головы. — Это ещё что значит? — Арсений подставил голову под прикосновения, ластясь, как верный пёс. — Не знаю, — раздражённо ответил Антон, дёрнул его за волосы на макушке и убрал руку, сделав ладонью в воздухе размытый взмах, — это начинает быть слишком похоже на обычный секс. А я хочу… Не этого. Хочу чувствовать себя использованным, хотел сказать Антон, но слово было неправильным. — Хочу бурчать в процессе и надеяться, чтобы все поскорее закончилось. — Ну бурчи, кто тебе не даёт. — Вздохнул Арсений. — Это все не то, — отчеканил Антон и сдвинул ноги, в процессе прищемив Арсению голову. *** Стас снова его выбесил. А Антон хорош. Вместо того, чтобы нормально сказать ему отвалить со своими убогими доебками, сидел, вздыхал, делал бровки домиком и соглашался. «Да ладно, Арс, что ты начинаешь, я согласен со Стасом.» — Сказал ему Антон, пряча глаза, стоило Арсению начать возмущаться за него. И так каждый раз. Мистер жертвенность готов на все, лишь бы не разочаровать продюсера. Дыхательная гимнастика лишь остудила его гнев, из горячего превратив его в холодный. Арсений пощупал свои карманы, посмотрел на время и направился в гримёрку. Антон, предсказуемо сидел один и вяло листал рилсы. Услышав, что кто-то зашел, он поднял голову и отложил телефон. Арсений запер замок и на всякий случай подёргал дверь. — Мне сейчас в рекламе сниматься. — Нахмурился Антон. — Зачем ты закрыл? Все равно Горох за мной сейчас придет. — Замолчи. — Оборвал его Арсений, подошел к дивану, на котором он сидел, взял за плечо и уложил, подталкивая, чтобы он лег на бок, лицом к спинке. — Ты чего делаешь? На работе нельзя! — Зашипел Антон, пытаясь всерьез оттолкнуть его локтем. — Да мне все равно. — Арсений взялся за его ремень на штанах, расстегивая. — Лежи смирно. Не спорь и подставляй жопу. — Да я не хочу! — Возмутился Антон. — Представь, что я Стас. — Чужой ремень со свистящим звуком выскочил из шлевок и упал на пол. — Да в смысле? — Антон почти вырвался, столкнув Арсения на пол. — В коромысле! Ты же терпишь, то, что он делает, хотя не хочешь! Пыхтишь и ждёшь, когда все закончится! Тут тоже самое. Антон замолчал и обиженно отвернулся, уткнувшись носом в диван, но больше не сопротивляясь. Арсений спустил с него джинсы и трусы до щиколоток, заставил согнуть ноги и пристроился сзади. Расстегнул ширинку, шурша, достал из кармана презерватив, осторожно надев. — А смазка? — Пробурчал Антон. — Потерпишь. — Не смотря на тяжёлый тон, Арсений пальцами собрал с фольги от резинки остатки лубриканта и сунулся в его мягкую, но сухую дырку, чтобы слегка размазать, что есть. Член зашёл туго, Антон старался расслабиться, как мог, но все равно от первого толчка зашипел. Арсений проигнорировал его и снова толкнулся. — Ты же знаешь, что я не могу спорить со Стасом. — Все же решил донести свою мысль Антон, сильнее отклячивая зад. — Угу, — член стал входить посвободнее, но Арсений все равно пока старался входить медленно и с оттяжкой, — он же мама твоя. Как ты ему слово поперек скажешь. Антон снова замолчал, тихонько лёжа и хмурясь. — Не злись, пожалуйста. — Попросил он, когда у Арсения все же сбилось дыхание и он стал толкаться мелко, быстро и сильно. Он выгнул поясницу давая пользовать свою жопу, как Арсению вздумается, чтобы выпустить в нее всю злость. — Стас не виноват, что у него идеи тупые, он старается, как может. А я не хочу его обижать. — Прекрати говорить про Стаса, умоляю! — Простонал Арсений, сдувая с носа прилипшую прядь волос. Антон захихикал. — А что, это серьезное испытание для твоей эрекции? — Игриво спросил он и покрутил тазом. Арсений осознал, что больше не злится. Приподнялся, целуя Антона в щеку, плавно покачиваясь внутри него. Тот повернул лицо, подставляя губы для длинного тягучего поцелуя. Вытянул назад руку, схватив Арсения за голую задницу, вжимая глубже в себя, насаживаясь. Тот в ответ нащупал его член, мягко покачивая кулаком, заставляя бедра мелко дрожать. — Извини, — выдохнул Арсений, целуя оттопыренное ухо в завитках волос. Ручка двери резко дернулась, и от испуга Антон так сладко сжал жопу, что у Арсения чуть искры из глаз не посыпались и он не сдержал стона. — Антон? — Позвал Горох и постучал. — Ты здесь? Тот, услышав свое имя заметался, засуетился, начал делать большие глаза и недовольно кривить рот, поворачивая шею и смотря на Арсения. Скинул руку со своего члена, снова начал толкаться локтями. — Ай! — Сказал Арсений, когда ему больно прилетело по носу и снова попытался сунуть руку между чужих ног. — Оставь! — Зашипел Антон. — Быстрее давай заканчивай! Доебывай и уебывай! Горох ещё раз постучался, позвал по имени и, вроде ушел. Арсений намертво вцепился в чужие бедра и дёргался, уже отсчитывая последние секунды до оргазма, когда дверная ручка снова зашебуршала. — Антон, ты зачем закрылся? — Позвал из-за двери Стас. Выругавшись, Арсений кончил и замер, пытаясь успокоить сердцебиение, но Антон принялся снова толкаться локтями и извиваться. — Арс? Ты кончил? Вынимай! Вынимай! Задыхаясь, он послушно потянул бедра на себя, но напуганная сжатая жопа Антона никак не хотела отпускать использованную резинку. Арсений нагнулся, раздвигая его ягодицы пальцами и вытянул из жадной дырки презерватив. В двери начали елозить ключом. Антон вскочил, снова заехав Арсению локтем по носу, извиваясь, натянул джинсы, пряча в них твердый мокрый член, и непослушными пальцами принялся застёгивать пуговицу. Дверь открылась в тот момент, когда они оба успели застегнуть штаны. Внутрь заглянул встревоженный Стас с запасным ключом. — Парни? Вы чего молчите? Я думал, Антону плохо! Он ещё раз оглядел их с ног до головы и понял, что происходит. — Ну вы нашли время! Шастун! Марш на площадку! Совсем с ума сошли! Он вышел за дверь, невнятно бормоча. Антон хмуро посмотрел ему вслед, затем на Арсения, сделал угрожающий шаг вперёд, зависнув сверху, взял его рукой за горло, все также хмуро и быстро поцеловал и выбежал. Арсений прочистил горло и сел на диван, вздохнув. Заглянул Горох, вопросительно поднимая брови, но было не до него. Он махнул рукой, давая понять, что все в порядке и растянулся на диване, слушая тиканье часов и чужие голоса за открытой дверью. На душе было спокойно. *** Бонус*** Сценарий внезапно выдернули у него прямо из рук. Арсений проследил, как Антон небрежно бросил планшет на кровать, потом поднял на него взгляд. — Сегодня моя очередь. — Заявил Антон. — Разгружать посудомойку? — Вежливо уточнил Арсений. — Я покажу тебе, как это делается. Ты поймаешь нужный вайб! — Антон улыбнулся своей кошачьей улыбкой и бухнулся на колени, одним движением оголив чужой мягкий член. — Что ты несёшь? Мне надо учить текст! Антон примерился и без промедления взял у него в рот, старательно посасывая. Арсений не решался отодвинуть его голову, опасаясь за свое хозяйство, но постучал ему пальцем по лбу. — Я занят! — Он дёрнул за чужие уши, но все бестолку. Да и член уже окреп. Пришлось сдаться и плыть по течению. Антон с чпоком выпустил его изо рта, одним движением стянул с себя трусы, и, высоко задирая ноги, чтобы через них переступить, взобрался к Арсению на колени, пристраиваясь. Из его дырки закапала теплая смазка, пачкая чужие колени, он привстал, направив в себя член и довольно поерзал, опустившись. Сам он уже был крепкий, голая головка обильно подтекала. Арсений почти на автомате взял ее в руку, пытаясь в голове повторять слова текста. Антон на нем покачивался в свое удовольствие, откинувшись и прикрыв глаза, которые влажно поблескивали из-под коротких пушистых ресниц. Арсений потёр костяшками пальцев его колкий лобок, приласкал яички, свободной рукой лаская плоскую грудь с мягкими крупными сосками. Антон ускорился на его члене, уперевшись ладонью ему в солнечное сплетение и кольцом больно зацепив волоски на груди. Арсений болезненно поморщился. Привычка ходить по дому с голым торсом вышла ему боком. Антон приоткрыл покрасневшие, припухшие губы, дыша ртом, попросил: — Помоги мне. Арсений тут же подхватил его под ягодицы, напрягая руки и приподнимая на своем члене, одновременно подбрасывая вверх бедра. Под конец, естественно, вся работа легла на него, потому что Антон обмяк, схватился за свой член, быстро двигая рукой, покраснел ото лба до пупка, напрягся и кончил. Затем благодарно и сочно поцеловал Арсения в губы, крепко держа за щеки и поглаживая колючую щетину большим пальцем. Лизнул напоследок нижнюю губу, соскользнул с члена и встал, тихо щёлкнув коленом. Затем надел трусы и пошел прочь из комнаты. — Э? — Спросил Арсений, глядя на свой сердито покрасневший, мокрый каменный стояк. — Не, я — все. — Сказал Антон, вяло отмахнувшись. — Использовал тебя для своего удовольствия. Почувствуй этот вайб. Кайф же? И ушел. «Нет», — думал Арсений, грустно дроча в одиночестве, — «совсем не кайф». «Ну может, разве, немножко», — подумал он, глядя на сыто растянувшегося Антона, который томно помахал ему с дивана, хитро подмигнув. Тот уже успел налить себе чай с лимоном и выхлебать половину, явно довольный собой. Поставив чашку на пол, Антон похлопал рядом с собой, приглашая пообниматься. Арсению нужно было учить текст. Антон раскинул свои длинные двухметровые руки в стороны и Арсений сдался. Текст подождёт.