Саш...

Алексей по обыкновению «сбежал» от шумного общества в гатчинский сад. Павел принимал своих старых друзей, а застолья гершварцу были не по душе. Именно поэтому, как только выдалась возможность, он, откланявшись, покинул трапезную.  Алексей предпочел бы сейчас заняться делом, ведь если не вся, то половина Гатчины на нём держится. Однако Его Величество отдал приказ сегодня отдыхать и к работе не прикасаться. Кто Аракчеев такой, чтобы ослушаться приказа цесаревича? Верно, никто. Так что Алексею оставалась лишь дать себе слабину в этот вечер.  Стук солдатских сапог тихо раздавался по тёмной парковой аллее. Ночью освещения здесь не было, однако природа была благосклонна и наградила ясным небом да полной луной. Алексей двигался вглубь парка к дальней скамье, где изредка проводил время, когда выдавалась возможность. Правильнее было сказать, когда сидеть в четырёх стенах становилось совсем невыносимо, тогда он туда приходил. Порой он приходил туда с Александром, когда их обоих начинала душить духота от пыли и старых бумаг. Взгляд уцепился за тёмный силуэт, который виднелся издалека. Из-за расстояния точно сказать пока что было трудно. Бес? Сразу промелькнула догадка, поскольку из-за тени дуба было видно только очертание. Нет, бесы на скамейках явно не сидят. Насторожившись, Алексей твёрже направился к месту, пока не разглядел светлую голову и гатчинский мундир.  — Ваше Высочество? — Алексей окликнул.  Алексей, конечно, не ожидал увидеть здесь кого-то ещё, учитывая, что все должны быть в парадной зале на приёме, но сильно удивлён не был. Как ни крути, он знал, что Александр, как и он, любителем подобных сборищ не был. — Ты здесь! — Александр с улыбкой поприветствовал его. — Я так и знал, что ты сюда придёшь, —  он посмеялся.  — Вы, как всегда, проницательны, — Алексей подошел и сел рядом с Александром.  Повисла лёгкая тишина. Александр о чем-то задумался, сидел молча, переводя взгляд от дерева к дереву. Аракчеев случайно заметил, что подле цесаревича стояла бутылка вина, открытая, но полная. Стало быть, ждал? Интересно ждал он его или кого-то другого?. Но сюда прийти в такое время мог только Алексей, видимо, Александр умело подгадал. — Прячетесь от кого-то? — Алексей, к собственному удивлению, начал диалог. По всей видимости, это его так окрылил первый свободный вечер за последние пару лет. Хоть в разговорах с императорской семьёй он держался свободно, но сам диалог предпочитал не начинать. — От себя самого разве что, — буднично протянул Александр, беря в руки бутылку. Александр вынул пробку и налил полный бокал вина. Красная жидкость в бокале под ночным полумраком казалась черной. Он протянул его Алексею, сам же отпил из горла. Была бы тут Мария Фёдоровна, так прилетело бы Александру по первое число за полное отсутствие манер. Алексей учтиво принял бокал, отпивая немного. Он выпил ради приличия, пока сидел в компании гостей и продолжать пить сейчас... Было немного рискованно. Всё-таки, обычно он не пьёт из-за службы, так что быстро захмелеть - дело не хитрое.  — А ты? — Александр глянул на собеседника. — Тоже прячешься?  — Скорее преследую тишину и покой.  — Стало быть, мне стоит уйти?   Алексей опешил. Это было странно. С чего бы Его Высочеству уходить. Во-первых, он раньше пришел. Во-вторых, кому и следовало если что уйти, так точно не ему.  — Ваше Высочество, зачем Вам уходить?  — Ну, ты говоришь, что преследуешь тишину и покой. А тут - я. Так ещё и изрядно выпивши. После этих слов Алексей сделал пару глотков из своего бокала. Он совершенно не знал, как вести себя с захмелевшим цесаревичем. Сам то он тоже порядком захмелел и слегка переживал, чтобы ненароком не сказать чего-то лишнего. — Не стоит. Если вы хотите рассудить, то тишина тут ночная, без толпы, музыки и хохота. А покой.. где может быть более спокойно, чем рядом с тем, кому доверяешь.  Алексей, кажется, сам позабыл, что может сказать что-то такое… сентиментальное. Хотя, пожалуй, это всё вина хорошего императорского алкоголя. На самом деле, гершварц всегда был к цесаревичу более мягок, чем к остальным, но за это совестно не было. С цесаревичем нельзя же по-другому. Он ведь... Да просто нельзя и всё. — Ты мне доверяешь? — Александр смотрел в черноту звёздного неба.  — Само собой Ваше Высочество.  — Саша, — он повернул на Алексея голову. — Давай хотя бы сейчас без фамильярности, пожалуйста.  — Как скажет.. скажешь, — слово далось тяжело.  Спасибо июльской ночи за тёплую погоду, иначе в такой поздний час сидеть было бы некомфортно. Летний ночной ветер порой напоминал о себе, но был такой лёгкий, что даже хотелось попросить его пронестись ещё раз.  — Что ты знаешь о любви? — Александр будто говорил с пустотой.  Такие темы редко приходили в голову к Алексею. Он ведь был типичный солдат. Женат на службе. С ней ест и спит. Что он может знать о любви? Ну, она есть. Он любит мать, отца, братьев, чем это не любовь? А в чём-то большем Алексей особого смысла не видел. Это придётся вечно отвлекаться на что-то, кроме служебных обязательств. В общем-то говоря, ему кроме императорской семьи толком ничего и не нужно было. — Уж точно меньше твоего, — Александр усмехнулся.  — Почему ты так решил?  — Ну не я же здесь женат, — свое вино Алексей допил, но пустоту в бокале сразу заполнили новой порцией пьянящей жидкости. — Тоже мне! Такой умный человек, а расчет от любви отличить не может. — Ну изволь извинить! Я военных дел мастер, а не сердечных, — Алексея позабавила возмущённость Александра.  — Вино на тебя плохо влияет, мой дорогой, — Александр щёлкнул по чужому бокалу.  — А кто мне здесь его наливает?  Пожалуй впервые за всё время службы Алексей почувствовал себя расслабленным. Он уже и забыл, каково это - просто наслаждаться моментом. А Александр так светло смеялся, этот звук ласкал слух, что казался лучше всякой скрипки. — Кто-то явно недурен собой, раз осмелился напоить самого серьёзного артиллериста Гатчинских войск, — Александр звонко посмеялся, а разум Алексея от этого смеха зазвенел. — Весьма, — не заразится от чужой улыбки было невозможно.  — Ты улыбнулся! Господи! — Александр аж выпрямился. — Неужели это возможно? Я только что увидел то, что доступно избранным? Кому расскажешь - не поверят.  — Да хватит тебе, — Алексей шуточно отмахнулся.  — Серьёзно, тебе следует делать это чаще.  — Что?  — Улыбаться, что же ещё, — теперь Александр сидел к нему лицом в пол оборота. — У тебя красивая улыбка.  — Не красивее улыбки Его Высочества, — Алексей с вызовом метнул взгляд на Александра.  — Ты решил меня уничтожить сегодня! Ты что, умеешь делать комплименты?  — Не делайте из меня бесчувственный сухарь, — Алексей не забыл про вино.  — Ты опять перешел на «Вы», мой дорогой, — казалось, Александр оказался ещё ближе, чем был — Привычка.  — Впредь наедине обращайся со мной без чинов, — Александр выпил с горла. — Считай это приказом.  Алексей был бы и рад ответить сейчас что-то внятное, но его взгляд зацепился за каплю вина, которая стекла с уголка губ Александра. Эта мысль была для него такой… нетипичной. Обычно такие вещи его взгляд особо не цепляли. — Ну раз прика-аз, то так уж и быть.  — Договорились.  И опять тишина. Стало даже как-то немного неловко, что после такого потешного диалога вновь стало тихо. — А ты чего начал про любовь? Что-то стряслось? — бокал вина был допит.  — Не знаю, просто в голову взбрело, не обращай внимание, — Александр хмыкнул.  Ну, это не дело Алексея, лезть куда не просят. Он продолжать эту тему не станет, если Его Высочество не хочет. Лунный свет падал на цесаревича и делал его волосы белоснежными, а из-за яркости ещё и казалось, что они в ночи блестят. Может это притяжение тьмы к свету играло злую шутку с Алексеем, может вино, но оторвать взгляд от царской особы он не мог.  — У меня что-то на лице?  — Красота?  Александр завис. Алкоголь и так тормозил сознание, так тут еще и такой выпад со стороны, что обработка информации занимает долгое время. А тот факт, что подобная фраза была от Алексея просто не укладывался в голове. — Это флирт?  — Это правда.  В следующее мгновенье Александр расплылся в хитрой улыбке, явно что-то надумывая в своей голове. Аракчеев задержал дыхание. Он не понимал, но почему-то его грудную клетку словно сжали. Словно сейчас нельзя даже шевелиться. — Раз ты так осмелел, мой дорогой… — Александр придвинулся и сунул в руки друга бутылку, чтобы тот выпил ещё. — Знаешь, что на лице у тебя?  — Н-нет..? — взгляд Алексея расфокусировался, а из-за того, что голову слегка закружило, пришлось рефлекторно ухватиться за что-то. Этим "что-то был" локоть Александра.  — Мои губы.  Алексей даже не успел до конца понять смысл чужих слов, как внезапно оказался втянутым в пьяный поцелуй. Мозг отказывался принимать то, что происходит. Цесаревич его целует, притом нагло и бесцеремонно. Но не то, чтобы Алексей был против. Рука на локте Александра слегка расслабилась, устроившись в более удобное положение. Ладони цесаревича обхватывали щёки Алексея, а большие пальцы огораживали скулы. Алексей как мог, отвечал на чужой напор, инициативу перенимать он даже не собирался. Раз Александр захотел его целовать, так пускай он делает с ним всё, что захочет. Александру Алексей позволял всё.  А цесаревич всё целовал, уже без сильного напора, теперь тягуче, растягивая момент. Он то аккуратно касался, то слегка прикусывал губы Алексея. Руки его давно сместились с лица на плечи. Остатки рассудка пытались что-то шептать, но слушать никто не хотел.  Алексей инстинктивно притянул Александра на себя. Это вышло само собой, он не планировал это делать, но чего греха таить… он то и целоваться с цесаревичем в начале вечера не собирался… Поэтому о логике здесь не могло идти речи.  Опустив руки на чужую талию, Алексей слегка сжал чужой бок, прижимаясь сильнее к чужому телу. И случилось то, от чего сознание гершварца поплыло окончательно. Александр издал стон. Тихий, не прерывая поцелуя. Но этого звука хватило с лихвой, чтобы по телу Алексея прошло столько мурашек, сколько никогда не было.  — Саш… — Алексей смог слегка отпрянуть и прошептать горячим дыханием над самым ухом. Отчего цесаревич прижался к нему ещё сильнее. — Назови меня по имени ещё раз, — Александр просил тихо, как что-то запретное.  И разве Алесей мог отказать?  Он провёл носом вдоль линии челюсти, нашёптывая имя как бес нашёптывает свои идеи. Касался губами за ухом, вдоль шеи, целовал кадык.  «СашаСашаСашаСашаСаша» Цесаревич дышал прерывисто, то и дело пыталась ухватиться за широкие плечи. Ему было настолько тяжело сдержать даже тихие стоны, что пришлось закусить щёку. Аракчееву кружило голову, он перестал обращать внимание на бесов, витающих рядом и норовящих залезть ему под кожу. Его интересовал только Александр, отчаянно пытающийся остаться не услышанным в парковой тишине. Александр в ответ на чужие ласки медленно опустил руку на чужое колено, двигаясь к бедру. Сильной рукой он слегка сжал чужое бедро, и тут уже не выдержал Аракчеев. Суровый вояка, скупой на эмоции, он издал полу-стон, полускулёж куда-то в шею цесаревича, Александр ухмыльнулся. — Стало быть, я нашел твое первое чувствительное место, — он накренился вперед, дабы низко прошептать на ухо. От такого тёмного тона Алексею стало ещё жарче, чем было. Составлять слова в предложения в данный момент было чересчур сложно, однако он смог из себя выдать: — Ты бы мог узнать больше, не будь на мне мундира, — Алексей продолжать удивляться сам себе. — Ты всё больше и больше ввергаешь меня в грех, — цесаревич посмотрел на него с вызовом. — Так у меня бесы под кожей, — Аракчеев притянул Александра за подбородок. — Они и просят. — От мундира избавиться дело нехитрое, вот только, — цесаревич сделал вид, что начинает расстёгивать пуговицы, но остановился. — Не боишься ли ты обнаружиться, мой дорогой? — А кто сказал, что обязательно делать это здесь? — Аракчеев встал со скамьи, слегка пошатываясь. — Если все слуги на празднике, а до покоев какого-то служивого никому нет дела? Алексей фактически прям текстом сказал про свою комнату. Хоть комната его и находилась рядом с комнатой цесаревича, сейчас всё еще проходил званый ужин, так что до этой части дворца никому не было дела. — Я никогда не сомневался в твоём умении находить решение в любых ситуациях, — Александр протянул руку, чтобы Алексей помог ему подняться со скамьи.

***

Они довольно-таки скоро оказались в покоях Алексея. То и дело по дороге Александр ловил тёмные повороты, чтобы украдкой на несколько секунд прижаться губами к Аракчееву. Был ли страх, что их всё же случайно заметят? Абсолютно нет. Сейчас никому из них не было дела до происходящего вокруг. В комнате Алексей сразу запер за ними дверь. На два оборот ключа. — Ты окончательно вскружил мне голову, — Александр подвёл его к кровати. — Я не могу перестать на тебя смотреть. — он смотрел в глаза Алексею. — Ты знал, что я смотрел на тебя всего? С первой встречи. Ты был такой холодный, такой слепо преданный, что я каждый раз не мог не остановить на тебе взгляд. — цесаревич водил руками по чужому телу. — Представляешь, насколько сильно я хотел сделать вот так. Александр взял ладонь Алексея себе в руки. Затем поднёс к лицу и поцеловал. Прошлёлся губами по каждому пальцу. Медленно, чтобы Алексей запомнил каждое прикосновение на всю жизнь. Опустив чужое запястье, он потянулся к мундиру Алексея, начиная медленно расстегивать на нем пуговицы. И тут внезапно Алексея прошибло осознанное: где и зачем они находятся. Логическая часть его сознания наконец подвинула чувственную, которую обычно игнорировали всеми правдами и неправдами.  — Постой... Александр посмотрел на него с театральной досадой, дескать, что за дела, его отвлекли от расстёгивания пуговиц на мундире  — Жду, — цесаревич поднял руки вверх и ожидании смотрел на Алексея.  — Нам.. Наверное, не стоит… — он потупил взгляд, стараясь избегать зрительного контакта.  — Я сделал что-то не так? Мне казалось, ты не против… Всего этого, — Александр коснулся запястья гершварца.  — Я - да, но… Я не знаю.  — Твой рациональный мозг старается предотвратить твой самый иррациональный поступок, — Александр придвинулся ближе.  Цесаревич положил руку Алексею на грудь и выпустил совсем немного царского пламени. Аракчеев расслабленно со стоном выдохнул. Сразу стало легко. Дышать, мыслить чувствовать. Его тянуло за царским огнем, тянуло за Александром, тянуло к Александру. Когда-то Аракчеев не мог понять, влечёт ли его царский огонь или душа самого Александра, но сейчас он был в состоянии точно отличить одно от другого. Дело было не в огне.  Дело было в золотых кудрях. В не совсем умелом ведении военного дела. В высоком росте. В авантюризме. В желании спасать и защищать.  Дело в самом Александре. — Стало спокойнее? — цесаревич провел носом по чужому виску.  — Спасибо, — Алексей поддался ласке.  — Дурная твоя голова, ты слишком много думаешь.  Алексей поцеловал в скулу, цепляясь за последние пуговицы. Алексей помог стянуть верхнюю одежду с широких плеч и остался в одной льняной рубашке и брюках.  — Ты представить себе не можешь, — Александр накренился вперед, выпадая на Алексея, дабы тот опустился на подушки. — Насколько я схожу с ума от твоего вида, — он прильнул к шее Аракчеева и прикусил кожу. — Мне кажется пора пускать слухи про моё безумство, — он провел рукой по торсу Алексея. — Потому что Бесом здесь одержим только я.  Цесаревич сбросил с себя верхнюю одежду, теперь уже без зазрения оседлав своего горячо любимого друга. Алексей отзывался на каждое произнесенное слово, фразы эхом отдавались у него в голове и беспорядочно въедались под кожу. — Ты дрожишь подо мной, — горячий шёпот Александра блуждал по Аракчеевой коже. — Каждый раз при взгляде на твою строгость во мне появлялись.. тёмные мысли, — он провёл рукой вдоль чужого торса, забираясь под нижнюю рубаху. — Может ли что-то заставить самого Аракчеева потерять над собой контроль? Александр прильнул губами к оливковой коже, слегка прикусывая её около ключицы. В том месте, где никто не увидит, но при этом чересчур близко к всеобщей обозримости. Эта игра дозволенности сводила с ума обоих. Аракчеев, всегда подчинявшийся царским особам, делал это и сейчас, точно также с полной отдачей. Алексей не успел поймать момент, когда его оставили без рубашки и без брюк. Он лежал под Александром, полностью лишённый одежды. Голый торс был покрыт множеством шрамов, каждый из который цесаревич награждал поцелуем. Опускаясь всё ниже, волосы Алексея рассыпались по напряженному животу. — Ваше высочество, не хотели бы Вы и себя избавить от лишней... одежды, — Алексею потребовалось собрать остатки рассудка, чтобы суметь произнести такое длинное предложение без запинки. — Ты опять теряешься и нарушаешь на договорённость, — он оторвался от Аракчеева, стягивая с себя остатки одежды. — Мы, как никак, договаривались не фамильярничать. — Прости.. — Алексей сказал возбуждённым шёпотом, снова ощутив руки Александры на своём теле. Кожа цесаревича ощущалась как самый безупречный бархат. Его тело было великолепно сложено от начала и до конца. Алексей не смог сдержать себя от откровенного взгляда, пока Александр брал густое массажное масло, которое сам же принёс ему пару дней назад. Он вылил его себе на руку и отбросил в сторону. Намеренно медленно провёл рукой от колена, по внутренней стороне бедра, не сводя глаз с Алексея. Цесаревичу требовалось заполучить себе каждую его реакцию. Изменение каждой черты его лица. Когда первый палец проник в Алексея, он нервно сжал простыни под собой и шумно выдохнул. Губы цесаревича сразу нашли его, безудержно целуя, стараясь перенять на себя весь возможный дискомфорт. Аракчеев распылялся в своих чувствах, ощущая Александра по всему своему тело, он стонал ему прямо в губы. За первым пальцем последовал второй. Внезапно, когда палец нашёл нужную точку, его словно ударило электрическим разрядом. Александр ухмыльнулся на полученный тихий сдавленный всхлип. Дискомфорт пропал, хотелось большего, хотелось ещё. Желание, чтобы Алекандр заполнил каждую его клетку окутывало его разум полностью. Он уже сам насаживался на чужие пальцы, крепко держа цесаревича за плечи. Оставляя на них еле заметные красные полосы. — Никто бы не смог подумать, — Александр вынул пальцы и взял Алексея за подбородок. — Что ты можешь быть настолько нуждающимся и потерянным. Он вновь поцеловал Алексея, в это раз остервенело, жадно кусая его губы. Руки Алексея обвивали царские плечи в попытки прижать Александра к себе и оказаться ещё ближе к нему. Разместившись меж чужих ног, Александр медленно начал входить в Алексея. Романов чувствовал, как напрягается каждая мышца его партнёра, как его дыхание замирает в немом стоне. Слышал шумные вздохи над своим ухом. И самое главное, ощущал дрожь тела под собой. Александр мог поклясться перед богом, что ничего лучше, чем это в совей жизни он не ощущал никогда. Никакая женщина не смогла дать ему те эмоции, что разливались по нему в эти минуты. Размеренно толкаясь в Аракчеева, цесаревич вызывал у него новые стоны. И, чем резче становились его толчки, тем громче был Алексей. — Тише, мой драгоценный, — шептал Александр, целуя его за ухом. — Мы ведь не одни во дворце, — Александр намеренно толкнулся в него сильнее, чем раньше, отнимая у Аракчеева все возможности на ответ. Для Аракчеева это была конечная точка; он уже не ощущал ничего, кроме резких движений Александра. Цесаревич, видя, как он расслаблен и открыт перед ним, отбросил в сторону остатки первостепенной нежности и набрал быстрый и грубоватый темп, от которого Алексей порой забывал делать вдохни. — Я... — дыхание Аракчеева было сбито. — Ваше высочество.. — Алексей не смог довести свою мысль до конца до того, как оглушительный оргазм накрыл его огромной волной. Издав очередной стон, он достиг своего пика с полушепотом: "саша.." на своих губах. Услышав своё имя из чужих уст, сказанное в такой отчаянной мольбе, Александр кончил практически сразу, успев лишь выйти из Аракчеева и излиться ему на живот. Медленно опускаясь рядом с Аракчеевым, Александр провёл рукой вдоль его щеки. — Всё в порядке? — он поправил слипшиеся от пота пряди на его лице. — Более чем.. — Аракчеев устало улыбнулся, укладывая в голове всё то, что сейчас между ними произошло. — Ты бесподобен. — От такого же слышу, — Александр наклонился к нему, запечатывая поцелуем сегодняшнюю ночь.