Из груди своей к тебе

Школьные коридоры всегда были полны сплетен, но сегодня в воздухе витало что-то особенное. Виолетта Малышенко, сжимая в руках учебники, пристально наблюдала за высокой фигурой Киры Медведевой. Та шла по коридору, равнодушно игнорируя восхищенные взгляды младшеклассниц. — Чего уставилась, малышка? — холодно бросила Кира, остановившись перед Виолеттой. — Может, просто нравишься мне? — дерзко парировала та, не опуская голубых глаз. Кира усмехнулась, но в её карих глазах мелькнул интерес. — Ты хотя бы знаешь, в какой класс ходишь? — язвительно спросила она. — В девятый, но это не значит, что я глупее тебя. Кира замерла, изучая Виолетту, обычно девчонки млели перед ней, а эта... Эта не боялась. — Интересная ты, — наконец сказала Кира и, развернувшись, пошла прочь. Но Виолетта не собиралась сдаваться. Следующие дни Виолетта словно тень следовала за Кирой: в столовой, на переменах, даже после уроков, она не лезла с глупыми признаниями, но её присутствие стало раздражать Киру. — Ты что, совсем без друзей? — однажды огрызнулась та. — Может, мне просто интереснее с тобой? — Виолетта улыбнулась, и Кира почувствовала, как что-то ёкнуло у неё внутри. Они даже не заметили, как начали проводить время вместе. Прогулки после школы, перешептывания на задней парте на совместном уроке, случайные прикосновения... — Ты знаешь, что это ненормально? — как-то вечером Кира сжала сигарету в пальцах. — Ты младше, а я... — А ты боишься, — перебила Виолетта. Кира резко повернулась к ней, и в следующий момент их губы встретились. Грубо, резко, будто обе пытались доказать что-то. — Ненавижу тебя, — прошептала Кира, отстраняясь. — Врешь, — улыбнулась Виолетта. И Кира поняла — это правда. После того поцелуя между ними повисло неловкое молчание. Кира затянулась сигаретой, избегая взгляда Виолетты, а та, напротив, не сводила с неё голубых глаз — слишком самоуверенных для девятиклассницы. — Это ничего не значит, — наконец сказала Кира, выдыхая дым. — Конечно, — усмехнулась Виолетта. — Просто две стервы целуются на задней парковке, обычный вторник. Кира фыркнула, но уголки её губ дрогнули. Блять, эта девчонка действительно её бесит. — Ты вообще понимаешь, чем это грозит? — резко повернулась она к Виолетте. — Ты в девятом классе, у тебя ещё куколки в рюкзаке, наверное. А я... — А ты что? — Виолетта шагнула ближе. — Боишься, что кто-то узнает? Или боишься меня? Кира сжала зубы. Она ненавидела, когда её провоцировали. Но ещё больше она ненавидела, что Виолетта правда её задевает. — Заткнись, — прошипела она и резко притянула Виолетту за воротник, снова прижавшись губами к её губам. На этот раз поцелуй был другим — медленным, обжигающим, без той злости, что была в первый раз. С этого дня всё изменилось. Они не стали «парой» — Кира бы скорее умерла, чем признала что-то подобное. Но теперь, когда они проходили мимо друг друга в коридоре, их пальцы случайно цеплялись друг за друга. Теперь Виолетта приходила к Кире после уроков, и они сидели на крыше школы, курили и спорили о чём-то бессмысленном. А однажды... — Ты когда-нибудь была влюблена? — неожиданно спросила Виолетта, глядя на закат. Кира замерла. — Нет, а тебе-то какое дело? Виолетта повернулась к ней, и в её глазах было что-то такое невыносимое. — Мне просто интересно, смогу ли я стать твоей первой. Кира почувствовала, как кровь ударила в виски. — Ты вообще... — она не нашла слов. Виолетта рассмеялась и дотронулась до её руки. — Расслабься. Я же просто спрашиваю. Но Кира уже не могла расслабиться. Потому что впервые за долгое время она боялась. Боялась, что эта чертовка уже успела забраться слишком глубоко. Темнота школьной раздевалки после тренировки по волейболу была густой, почти осязаемой. Кира торопливо собирала вещи, когда дверь скрипнула, и на пороге возникла Виолетта. — Опять подкараулила? — Кира бросила взгляд в её сторону, но голос дрогнул. — Не могу пропустить шанс поймать тебя одну. — Виолетта щёлкнула замком, и тихий щёлк прозвучал громче любого признания. Они стояли в метре друг от друга, дыхание участилось. Кира чувствовала, как горит кожа под взглядом Виолетты – наглым, голодным. — Ты вообще понимаешь, что делаешь? — прошептала Кира, но сама шагнула вперёд. — Да. — Коротко, без колебаний. Пальцы Виолетты впились в её талию, резко притянув к себе. Губы встретились в поцелуе, уже не нежном, не пробном – требовательном. Кира вскрикнула, когда её спиной ударило о шкафчик, но протест растворился во рту у Виолетты. Руки под футболкой, горячие ладони на рёбрах, ногти, впивающиеся в кожу. Кира задыхалась, но не отстранялась – напротив, впилась пальцами в короткие тёмные волосы, прижимая её ближе. — Вот сука, – Виолетта оторвалась, чтобы провести языком по её шее, чувствуя, как та дрожит. — Заткнись... – но Кира уже тянула её за руку в душевую, тёмную и тесную. Дверь захлопнулась. Пар от горячей воды затянул стёкла, скрыв их от всего мира. Кира прикусила губу, когда пальцы Виолетты скользнули под резинку её спортивных шорт. — Ты вся дрожишь, – усмехнулась та, целуя её ключицу. – Неужели никто до меня так не трогал тебя? Ответом стал стон, когда её пальцы нашли нужное место. Кира вцепилась в мокрые от пара стены, но Виолетта не давала ей уйти – прижала к себе, чувствуя, как та напрягается, как учащается её дыхание. — Ви, – впервые за всё время Кира прошептала её имя не со злостью, а с мольбой. — Я знаю. Она знала, чувствовала каждой клеткой, как Кира сжимается вокруг её пальцев, как её тело, всегда такое холодное и неприступное, теперь пылает только для неё. Потом, когда дыхание выровнялось, а вода стала холодной, Кира, избегая взгляда, натянула футболку. Виолетта лишь ухмыльнулась, ловя её за запястье, и Кира, к собственному ужасу, позволила ей притянуть себя обратно. На следующий день в школе они не смотрели друг на друга. Но когда их взгляды случайно встречались, на губах обеих появлялась одна и та же улыбка.