Здорово, что мы столкнулись с тобой

      Реакция людей, когда ты открываешься, бывает непредсказуемой, и, как уже понял Ник, хорошие и плохие парни могут внезапно поменяться местами. Некоторые, как Хоук, не способны примерить ситуацию на себя и злятся, что ты не рассказал им раньше. Они не понимают, что их реакция — это как раз то, чего ты боялся, и именно поэтому молчал.       Другие более терпимы. Келли сказал, что не слишком понимает парней другой ориентации, но по-прежнему остаётся другом Ника. Возможно, мне придётся пересмотреть своё мнение о Келли; он начинает казаться мне приличным человеком.       Ник был измотан физически и эмоционально, и я убедил его отдохнуть, пока принимаю душ. Он был не настолько уставшим, чтобы не подвигать бровями в намёке на большее.       — Я не особо могу порадовать тебя сейчас, но позже…       — Позже?       — Экскалибур хочет пригласить Джейка-младшего на свидание сегодня вечером.       — Джейк-младший согласен, — улыбнулся я. — Говорит, что ждёт с нетерпением.       Когда я привёл себя в порядок и оделся, то обнаружил Ника у окна, выходящего на пруд. Я подошёл к нему сзади и обнял за талию.       — Тебе лучше?       Он обернулся, улыбаясь так, что у меня закружилась голова.       — Я думал о той ночи, как нам тогда было хорошо.       — Да, такое невозможно забыть. — Мы отошли от окна, и он улыбнулся.       — У меня есть предложение на сегодня. — Я кивнул, и он продолжил. — Давай я угощу тебя обедом, а после позанимаемся в юридической библиотеке. Ты когда-нибудь был на праздничном фестивале в кампусе? Он проходит сегодня вечером.       — Не был, но я люблю праздники. Что там будет?       Его глаза блестели, как огни на ёлке.       — Фестиваль начинается перед Олд-Уэстом. — Олд-Уэст — самое старое здание на территории кампуса, в котором хранятся университетские архивы. — Зажигаются огни, хор поёт праздничные песни. Ректор произносит речь, но она длится всего пару минут.       Я улыбнулся, сминая в пальцах его рубашку.       — Пока звучит интересно.       — Народ разворачивает киоски, будут всякие развлечения. Куча бесплатной еды, чтобы помочь нам подготовиться к экзаменам, а некоторые раздают наборы для учёбы.       — Хочешь пойти? Я за.       Он кивнул, словно прилежный ученик.       — Круто! Тогда давай быстро перекусим и у нас будет достаточно времени для учебы. Фестиваль начинается в шесть.

***

      Мы сделали перерыв и около трёх дня пошли в кофейню напротив юридической школы. Вернувшись в библиотеку с кофе и пончиками, я попытался вернуться к делу Груттер против Боллинджера, но едва успел прочитать пару слов, как появилась Кайла и села за наш столик.       — Я так и думала, что найду вас здесь. Как дела, голубки? — Она была слишком весела накануне самого сложного экзамена в юридической школе.       — Ты говоришь слишком громко, — пробормотал я, стиснув зубы. — Что с тобой не так?       — Прости. — Она поморщилась. — Я просто так рада за вас двоих.       — Радуйся про себя, — прошипел я. Она повернулась к Нику.       — Привет, хоккеист. Как дела?       — Нормально, — Ник сохранял нейтральное выражение лица.       Не спуская с него глаз, Кайла повернулась на стуле.       — Прости за вчерашнее утро. Я не знала, что ты был у Джейкоба.       — Натали будет держать рот на замке? — спросил я, всё ещё чувствуя раздражение.       — Да. — Кайла посмотрела мне в глаза. — Её кузен гей, она понимает, что поставлено на карту. Пообещала мне, что ни слова не скажет.       Мы с Ником переглянулись. Не хватало только, чтобы слухи поползли ещё до того, как он откроется команде.       — Вы мне верите, правда? — Кайла переводила взгляд с Ника на меня.       — Я верю, что ты веришь в то, что сейчас сказала. — Я вздохнул. — Посмотрим, что будет дальше.       Она наморщила лоб, и я практически видел, как крутятся шестерёнки в её голове. Кайла — далеко не дурочка.       — Что происходит? — спросила она. — Кто-то знает?       — В команде ходят слухи, — ответил Ник. — Теперь это только вопрос времени, но я хочу рассказать ребятам лично, прежде чем они услышат новость от кого-нибудь постороннего. Я думал сделать это на еженедельном собрании в среду. — Он повернулся ко мне. — Как думаешь, это хорошая идея? Не хочется нервничать в ожидании, да и они всё равно уже догадываются.       Я так сильно захотел прикоснуться к нему, что заболело в груди.       — Поступай как считаешь нужным, ведь ты имеешь полное право распоряжаться своей жизнью.       Ник улыбнулся Кайле.       — Прости, всё так нервно. Я знаю, что ты подруга Джейкоба, и надеюсь, что мы тоже сможем подружиться.       — Мы уже друзья, Ник, — просияла Кайла. — Мы ещё не очень хорошо знакомы, но кого любит Джейкоб, того люблю и я. Если я могу тебе помочь, я помогу.       — Спасибо. — Он взглянул на меня, а потом снова на Кайлу. — Для меня это важно.       — Знаешь, что ещё? — спросила она. — Большинство здешних студентов тебя поддержат. UNY — либеральное место, но даже если бы не было — мы живём в двадцать первом веке, и пусть всегда и везде найдутся неприятные козлы, ты увидишь, что большинство будет на твоей стороне.       По щеке Ника скатилась одинокая блестящая слеза, и Кайла взяла нас за руки. В этот момент я полюбил её ещё сильнее. Она помогала нам с Ником прикоснуться друг к другу, когда мы отчаянно в этом нуждались, но не могли сделать этого на публике.       Прошло несколько минут, и мы договорились встретиться на завтраке перед экзаменом по федеральному праву. Кайла обменялась номерами с Ником и велела нам звонить ей, если что.       Ник смотрел ей вслед через стеллажи.       — Я недооценил её. Прости.       — Не извиняйся. Я и сам был на неё очень зол.

***

      Мы появились на площадке перед Олд-Уэстом примерно за двадцать минут до начала празднования. В воздухе вился пар от нашего дыхания, но фонари со свечами, установленные вдоль ступеней, создавали тёплую праздничную атмосферу. С одной стороны у главного входа стояла большая рождественская елка, украшенная гирляндами и разноцветными символами Хануки, Рождества и Кванзы. С другой стороны располагалась гигантская менора, а по газону тут и там установили статуи оленей и снеговиков.       Люди узнавали Ника и предлагали нам пройти поближе к сцене, но он отказывался. Я уже видел как он относится к своей славе. Он не лез напролом и умел дать понять каждому собеседнику, что уделяет ему всё своё внимание.       Медные духовые сыграли что-то старинное, настраивая толпу на праздничный лад. После выступил хор. Музыкальный факультет UNY был популярен, и хор звучал великолепно. Они исполнили впечатляющие аранжировки таких запоминающихся песен, как «Рудольф, красноносый олень» и « Джингл Беллс», а в конце — зажигательную «У меня есть маленький дрейдл».       Церемония была короткой. Сначала президент студенческого совета поприветствовал всех, а потом хор снова спел. Проректор университета официально открыл фестиваль и пожелал всем удачи на экзаменах. Люди уже направлялись к киоскам с бесплатной едой, но проректор поднял руку.       — Прежде чем мы насладимся фестивалем, напоминаю, в субботу в два часа состоится важная игра против штата Мэн. Обычно игры не проводятся так поздно, но этот матч очень важен. Если вы останетесь в городе на выходные, обязательно приходите поддержать наших «Бульдогов».       После этого все вокруг пытались поговорить с Ником. Он был дружелюбен, использовал свой «только для фанатов» голос, пока пробирался сквозь толпу. Когда мы подошли к киоску в конце двора, он улыбнулся мне.       — Этот киоск всегда был моим любимым. У них фантастические хот-доги и колбаски, а сотрудники очень гостеприимны.       Ник слегка коснулся моей поясницы рукой, и я ухмыльнулся ему в ответ.       — Ну разумеется, больше всего тебе нравится киоск с колбасками. — Он, похоже, почувствовал себя намного лучше, и весёлый смех сделал меня счастливым.       Мы ещё стояли в очереди, когда парень, знакомый мне по «Кампус Прайд» — официальной ЛГБТК-организации UNY — подошёл к Нику.       — Как дела, чувак?       Ник повернул голову и улыбнулся, протягивая руку для рукопожатия.       — Таннер, как здорово тебя здесь видеть. Веселишься?       Глаза Таннера были слишком широко раскрыты, а улыбка была слишком счастливой, на мой взгляд.       — Да, спасибо. Хотел узнать, найдётся ли у тебя несколько минут. Я хотел бы взять интервью для статьи о субботней игре.       — Не сейчас, — Ник покачал головой. — Я здесь с другом, и мы хотим отдохнуть. Если зайдёшь в Хоккейный центр утром, сможем поговорить.       Таннер был явно разочарован, но, когда он не сделал ни одного движения, чтобы уйти, Ник повернулся ко мне.       — Таннер Бэй, это мой друг Джейкоб Мейер. Джейкоб, Таннер работает в университетской газете.       Глаза Таннера были широко раскрыты, но когда он посмотрел в мою сторону, они стали огромными, как две луны. Он поворачивал голову то к Нику, то ко мне, и на его губах появилась хитрая улыбка.       — Я знаю Джейкоба. — Он снова посмотрел на меня и поднял брови. — Как дела? Заходил в «Прайд» в последнее время?       Ник почесал шею.       — Нам пора за едой, но было приятно пообщаться, Таннер. Забегай, если хочешь взять интервью.       Таннер попрощался, и я наблюдал, как он уходит. Перед тем как свернуть за угол, он оглянулся через плечо и заметил, что я смотрю на него. Его холодная улыбка могла бы заморозить лесной пожар.