Сойти с Небес

Стоя у машины, Макс наблюдал, как с парковки отъезжает чёрный мотоцикл. Он пошарил в карманах в поисках ключей. С Вал некрасиво получилось, но, когда дело касается людей спешка противопоказана. Чем Макс гордился, так это своим знанием людей. Пониманием как они думают, как делятся на группы. Он умеет оставлять намёки, заставляя людей после делать то, что ему угодно. Он знает, что Кайл злится на тренера за то, что он сделал квотербеком не его, своего сына, а Макса. Знает, что Джейс абсолютно точно его ненавидит и гордится тем, как хорошо это скрывает. А ещё знает о тайном желании Вал угодить своему отцу. Зная мистера Блейза, желание это никогда не сбудется. Макс задумался. Мэнди желает получить внимание вечно занятой матери, поэтому она тиранит свою команду поддержки, вылезая из кожи вон ради наград на соревнованиях. А Диана желает Мэнди. Этой влюблённости уже года три, а её чувства всё так же остаются трагически безответными. Мысли сами собой перешли к утреннему разговору. Анжи желает свободы, в этом он уверен. Танцуя на прошлогоднем балу под зажигательный ритм сальсы, она выглядела счастливее, чем когда-либо. Макс сел на водительское сидение и захлопнул дверь. Руки привычно упали на руль. А чего желает он сам? Ответа на этот вопрос у него нет. В салоне было душно. Машина, простояв весь день под палящим солнцем, нагрелась. Макс снял синий бомбер с вышивкой в виде белого волка — символа школы, и кинул его на заднее сидение. В уголке глаз что-то блеснуло. Макс замер, наполовину развернувшись. Что это? Он вышел из машины и открыл заднюю дверь. Свернувшись в три погибели, парень залез под сидение, пытаясь достать блестящую штуку. Выпрямившись, он осмотрел свою находку. На ладони лежал штырёк с полумесяцем на конце. Золотая серёжка с прозрачными камнями поблёскивала в свете заходящего солнца. Откуда она здесь? Макс щёлкнул языком, штанга из медицинской стали ударилась о зубы. Такое он не носит... Макс залез под сидение ещё раз, ища заглушку. А вот и она! Теперь в его руке лежал полный набор. Он соединил две части и уставился на полумесяц. Где он его видел? Парня осенило. Анжи! Когда он наклонился к её уху там не было серёжки. Она всегда их носит — в левом ухе звёздочку, а в правом полумесяц. Макс хохотнул. Вот сучка! Он уже успел поверить, что ему пора в психушку! Следующее утро Макс вновь провёл в размышлениях о предстоящем диалоге. Только теперь у него есть доказательства. Сзади послышались тяжёлые шаги. Макс напрягся, ожидая, когда на кухню войдёт отец. Из коридора вышел Грегори Терон, в кои то веки не воняя перегаром. — Чё надо, старый хрен? — обращаться так, когда этот самый хрен стоит у тебя за спиной, возможно, не самое разумное решение. Макс крепко сжал рукоять сковородки. — Зарплату нормальную и сына, который чего-то стоит! — рявкнул в ответ Грэг. Макс слышал, как тот захлопнул дверь ванной. Хорошо. Пусть моет жопу. Когда он выйдет, Макса здесь уже не будет. Макс открыл шкафчик и замер, думая стоит ли доставать вторую тарелку. Наконец решив, что ублюдок сам способен приготовить себе завтрак, он достал одну тарелку. Как можно быстрее запихнув в себя яичницу, он оставил посуду и практически бегом направился в спальню за рюкзаком. Выйти из дома незамеченным не получилось. Уже в дверях Макс услышал голос отца: — Чтоб через два месяца здесь всё блестело, урод... Макс остановился. — Повтори, — сказал Макс, поворачиваясь к отцу. Лицо Грэга покраснело, кулаки сжались. Макс ждал, смотря в такие же голубые глаза. Как бы ни был зол отец, ему не хватит духу напасть на него, стоя лицом к лицу. Не тогда, когда Макс был быстрее него и на добрых два дюйма выше. Не с тех пор, как он узнал, что Макс стал достаточно большим, чтобы ударить в ответ. Вена на лбу Грэга вздулась, но он не сдвинулся с места. Верно. Бойся меня. Пожалуйста. — Так я и думал, — сказал Макс, выходя из дома. Выезжая с подъездной дорожки, он увидел силуэт отца, видневшийся в дверном проёме. Чувствуя себя в безопасности на таком расстоянии, Грэг снова начал кричать. — Ты, мелкий ублюдок, — он зарычал. — Закончится школа и ты окажешься на обочине! — Яблоко от яблони! — прокричал в ответ Макс, показывая средний палец из окна. Ангел-хранитель... Макс зло усмехнулся. Будь у него ангел, он бы спас его раньше. Когда ему ещё был нужен спаситель. Макс закурил, ожидая пока на перекрёстке загорится зелёный. Отец уезжает в шахты на два месяца. Это хорошо. Это два месяца покоя.

***

На алгебру он шёл в приподнятом настроении. Потому, заметив проходящего в обнимку со стопкой бумаг Ставски, он лишь ударил снизу по стопке, заставляя бумаги разлететься по коридору. И даже на урок Макс пришёл вовремя. Алгебра является одним из немногих предметов, с которым у него нет проблем. Самое сложное, что здесь есть — перечитывание по пять раз одной и той же строчки, чтобы понять вопрос в задании. Но это такие мелочи. Мистер Тжиндер — индийский мужчина лет сорока с аккуратно подстриженной седеющей бородкой — энергично выводил мелом на доске закорючки логарифмов. Это просто, тут даже считать особо не надо. Урок пролетел быстро. Мистер Тжиндер под аккомпанемент страдальческих стонов писал на доске с десяток уравнений в качестве домашнего задания. Макс опустил взгляд на девушку перед собой. Анжи, склонившись над тетрадью, быстро переписывала задания. А вот и предлог поговорить. Натянув самую страдальческую мину, он подошёл к Видаль. — Макс, если ты опять о подвале… — начала девушка. Взмахом руки он остановил её. — Нет, не о подвале, — тут он даже не соврал. — Честно говоря я совсем не понял эту тему с логарифмами. Можешь мне помочь после уроков? О подвале они потом поговорят, в более приватной обстановке. — А, ну конечно! — радостно ответила девушка, — Давай тогда встретимся в библиотеке после шестого урока? Ловушка захлопнулась. — Тогда решили, — ответил с улыбкой Макс. Закинув рюкзак на плечо, он вышел из аудитории вслед за девушкой. Как она умудряется так быстро бегать на каблуках он не знает. Да и неважно. От него не убежит. Тут встала другая проблема. Чем ему заняться до встречи в библиотеке? Футбольная практика в четыре... Ему опять идти в качалку? Или весь день провести в машине на парковке, листая тиктоки? Макс вздохнул. Судя по всему, он реально сегодня пойдёт на занятия. По крайней мере он сможет переписываться с Вал и не обращать внимания на жалкие попытки Шустера научить их испанскому. Мистер Шустер — белый мужчина с вьющимися каштановыми волосами, вечно улыбающийся так, будто только что выиграл в лотерею, искренне считал себя знатоком латиноамериканской культуры. На прошлом занятии он явился в костюме «павлина-тореадора» — нелепом гибриде ярко-синего пиджака с перьями и красного шарфа, якобы символизирующего «дух Испании». Макс как сейчас помнит лицо Леи Гонсалес — единственной латиноамериканки в классе, когда она увидела этот кошмар. Жаль Анжи не ходит на испанский... Макс одёрнул себя. Как-то она зачастила в его мыслях. Зашёл в класс парень уже после звонка. Но просто пройти ему не дали. — Что нужно сказать, Макс? — повернулся к нему мистер Шустер. — Perdón por llegar tarde, Mr. Schuster, — без запинки ответил Макс на испанском. За столько лет учёбы он вызубрил эту фразу. Проблема лишь в том, что единственное, помимо «si» и «hola», что он знает. — Ahora sí, pase. Макс плюхнулся на своё место и повернулся к Вал. Она смерила его злым взглядом и отвернулась к доске. Кое-кто дуется. Он тоже повернулся. Пусть бесится, в конце концов остынет.

***

Звонок с шестого урока спас Макса Терона. Старик Бинс что-то ещё бормотал об экономических причинах Первой Мировой Войны, но его уже никто не слушал. Свобода! Макс едва сдержался чтобы не побежать в библиотеку. Меньшее, что ему нужно это чтобы его начали считать ботаном. Максу потребовалось абсолютно нормальное количество времени, чтобы найти библиотеку. Это не то место, куда он часто заходит. Или вообще заходит. Однако в конце концов Макс нашёл двойные двери с табличкой «Тишина в читальном зале». Он вновь осмотрел серёжку. Это определённо её вещица. Макс мысленно повторял свой план, ища глазами Анжи. Пройтись по заданию, отвлечь вопросами пока она не поймёт, что ему не нужна помощь и, как вишенка на торте, достать серёжку. Наконец он заметил знакомую кудрявую макушку через пару столиков. Он как бы невзначай подошёл к ней сзади и положил руку на спинку её стула, наклоняясь так, чтобы его дыхание касалось её шеи. — Что-то интересное? — спросил он, понизив голос. Анжи повернулась на стуле и откинулась назад, увеличивая расстояние между ними. — Конечно интересно. Слово Божье — самая захватывающая вещь на Земле, — она показала на свою Библию, которую всё это время сжимала. Макс поднял руки в жесте капитуляции, но ухмылка говорила ровно обратное. Он развалился на стуле рядом с Анжи, намеренно широко расставив ноги так, что его колено коснулось её ноги. Не отодвигаясь, он продолжил: — Никогда этого не понимал. Бог сам сказал кучу всего, а после люди всё это записали, или он достал одну из перьевых ручек и расписал свою автобиографию в двух частях? — спросил Макс, доставая из кожаного рюкзака тетрадь, — Кстати, у тебя не найдётся ручки? — На самом деле это очень интересная тема. Библейский канон был утверждён в тысяча пятьсот сорок шестом году на Тридентском соборе, — говоря это Анжи протянула Максу свой пенал, до краёв набитый разноцветными ручками. — Но на самом деле это слова и деяния Господа, изложенные на бумаге, так что... Она замолчала, заметив его взгляд. — Я слишком много болтаю, да? — Продолжай. Я рад тебя послушать, — поспешил успокоить её Макс. Это как минимум интереснее, чем делать вид, что он не понимает степени. — Нет, сейчас это не важно. Логарифмы, — она открыла учебник в разделе теории. — Что именно ты не понимаешь? Он наклонился к её книге, медленно читая определение. Что бы спросить? — Тут написано, что показательное уравнение... можно решить, используя логарифм, да? Анжи кивнула. — Ну так вот. Мы просто угадываем ответ, глядя на пример или?.. — О! Да тут всё просто! — слишком громко ответила Анжи. Библиотекарша в начале зала шикнула на них. — Извините, — прошептала Анжи. — Тут всё просто. У логарифма есть основание и есть число по этому основанию. Число после равно является... — Степенью, в которую нужно возвести основание, чтобы получить число, — продолжил Макс, наклоняясь ближе. Анжи замерла, глядя на него широко раскрытыми глазами. Он положил руку на спинку её стула и придвинулся ближе, всё так же не отрывая взгляда. — Похоже ты всё знаешь, — едва слышно прошептала Анжи, когда их лица оказались в дюйме друг от друга. Её дыхание было сладким, а губы дрожали. — Я знаю гораздо больше, — так же тихо ответил Макс, достав из кармана серёжку. Шах и мат. Анжи побледнела, её глаза забегали между лицом Макса и серёжкой в его руке. Без предупреждения она бросилась к нему, вытянув руку. Макс чуть не опрокинул стул, встав во весь рост, держа серёжку высоко над головой. Справа от них раздался звук захлопывающейся книги в твёрдом переплёте. Библиотекарша сердито посмотрела на них из-за своего стола. — Извините, — беззвучно произнесла Анжи. Библиотекарша вновь открыла свою книгу. Анжи посмотрела на него и на серёжку. — Где ты нашёл мою серёжку? Я думала, что навсегда её потеряла, — нервно произнесла Анжи. Уже не такой хороший лжец. — Я почти поверил, Видаль, — фыркнул Макс. Лицо девушки сморщилось, словно она проглотила лимон. — Ещё недавно я думал, что у меня и правда есть ангел-хранитель. — Он у всех есть, — незамедлительно ответила Анжи. — Конечно. Вот только ангелы вряд ли оставляют свои украшения в машине, — он притворился, что изучает серьгу, убрав руку ровно в тот момент, как Анжи вновь попыталась её схватить, — и им не нужны велосипеды, чтобы попасть в Рай. Макс наблюдал как Анжи отступает от него. Чёрные глаза лихорадочно бегали по комнате, грудь быстро вздымалась. Она же не сбежит, верно? Он положил руку ей на плечо и заставил сесть на стул напротив себя. — Что. Ты. Там. Делала? — спросил Терон, подчёркивая каждое слово. Видаль опустила глаза, посмотрев на свои сжатые в кулаки запястья. Она сразу расслабила руки. Макс заметил красные полумесяцы на ладонях девушки. — Я провожу исследование, — наконец заговорила Анжи. — Я хожу в кружок по истории города. Каждому из нас задали рассказать о какой-либо из достопримечательностей Мунлайт Фоллс. Мне досталась «Свеча». Я просила мисс Блэк поменять тему, когда узнала, что дом связан с… колдовством. Анжи потёрла руки, всё так же избегая его взгляда. — Но мне не позволили выбрать другое место для проекта. Мои родители просто убили бы меня, если бы узнали, что я занимаюсь чем-то подобным! Плечи Макса расслабились. Он знает, что такое родительский гнев. — А мне очень нужны хорошие рекомендации, если я хочу поступить в Бостонский Колледж! Макс присвистнул. Ну у неё и аппетиты. — Ясно. Но идти туда ночью? — он поднял бровь, — Во время вечеринки? — Я не знала, что там была вечеринка. Знала бы — не пришла, но отступать было поздно. — То есть сам факт шатания ночью по заброшкам тебя не пугает? — Ночью едва ли опаснее, чем днём, — фыркнула Анжи. Макс покачал головой в неверии. Он в ахуе с этой девушки. — Ну так что, ты отдашь мне серёжку? — спросила Видаль, хлопая ресницами. — Ох, не знаю! — притворно вздохнул Макс, крутя в руке переливающийся полумесяц, — Может мне её в качестве пирсинга использовать? Проколю мочку... Как думаешь, мне пойдёт золото? Макс едва не засмеялся, глядя на то, как её лицо вытягивается от ужаса. — Да шучу, шучу... Держи, — он протянул ей серьгу. — Спасибо, — с полуулыбкой ответила Анжи, осматривая пропажу, — Мне эти серёжки подарил дедушка на кинсеаньеру. Макс поднял бровь. Что за?.. Как она там сказала? — Пятнадцатилетие, — пояснила девушка, заметив его непонимающий взгляд. — В Колумбии, да и во всей Латинской Америке, пятнадцатилетие девушки является очень важным событием. В мой праздник весь «Баррио» гулял. А учитывая то, что я родилась в День Мёртвых, то фиеста продолжалась целую неделю. Анжи вновь опустила взгляд на серёжку, отдаваясь воспоминаниям. — Дедушка с бабушкой не смогли прилететь. Они передали подарки через тётю. Бабуля подарила браслет, — она подняла рукав блузки, показав золотую цепочку с ангельским крылом, — а дедушка эти серёжки. Макс засмотрелся на девушку перед ним. В тёплом свете ламп она выглядела ошеломляюще прекрасной. Тёмные кудри касались скул, а длинные ресницы отбрасывали тени на щёки, когда она опускала взгляд. На её губах играла счастливая улыбка, и даже глаза сияли как-то по-особенному. Заметив его взгляд, она стушевалась. — Я снова болтаю... — Я всё ещё готов слушать. Их взгляды пересеклись. Анжи вновь взглянула на руки, не выдержав пристальных голубых глаз. — Ну, раз тебе не нужна помощь, я, наверное, пойду, — неловко сказала Анжи, начав собирать вещи. — Хорошо, — Макс поднялся вслед за ней. — До завтра, Анжи. Она помахала ему на прощание и направилась в сторону выхода, но поколебалась. — Макс? — произнесла Анжи, глядя на него снизу вверх. Её голос звучал как скрипка в пустой комнате — чисто, резко, слишком красиво. Он проглотил комок в горле. — Да? — Я могу тебе верить? Это было неожиданно. — Эм... Да? — прозвучало скорее, как вопрос, — В смысле, да, конечно! Он сделал пару шагов к ней, чувствуя, как сердце колотится в груди. Анжи настороженно смотрела на него. — У меня могут быть большие проблемы, если родители узнают о моём исследовании, — она подошла к нему ближе. Достаточно близко, чтобы он мог почувствовать аромат цветов. Кажется, это сирень. — Они могут перевести меня на домашнее обучение, — ещё шаг. — Мы же этого не хотим? — Нет, — тихо ответил Макс, стараясь не утонуть в чёрных глазах. — То есть ты никому не скажешь? Он кивнул, не доверяя своему языку. — Спасибо, — сказала Анжи с небольшой улыбкой на лице. — Но я хотела бы попросить тебя об ещё одном одолжении. — Проси что хочешь, — ответил Макс, не в силах оторвать от неё взгляд. — Раз уж ты знаешь о моём исследовании «Свечи», не мог бы ты оставить мои записи у себя? Я бы не просила, но мама любит устраивать внезапные проверки в мою комнату, — она нервно хихикнула. — Зачем ей врываться в твою комнату? — непонимающе спросил Макс. — Это её способ помогать честной девушке оставаться честной, — заметив его ошарашенный взгляд она продолжила, — В этом нет ничего такого, если только... Она замолчала, оставив между ними невысказанную фразу. Если только тебе нечего скрывать. — Нет ничего предосудительного, чтобы честная девушка оставалась честной, — уже твёрже сказала Анжи. Макс прикусил язык. Это... Очень хуёво. — Я позабочусь о твоих вещах, — вместо этого ответил Макс. Анжи кивнула, а после передала ему простую чёрную книжку и тетрадь в цветочек. — Это всё, что у меня есть. Пожалуйста, пожалуйста, будь осторожен с этим, — умоляла она, хватая его за руку. — Пожалуйста. Она вновь смотрела на него этими большими глазами, и он опять мог только кивнуть. — Спасибо, — сказала Анжи, а после выбежала, оставив парня сжимать её вещи. Макс взглянул по сторонам. Похоже никто их не видел. Его взор привлекли часы, висящие над входом. Чёрт! Без пятнадцати четыре. Тренер с него шкуру сдерёт, если он опоздает!

***

Этим же вечером Макс просматривал её записи. Что же такого ужасного нашла Видаль в заброшенном доме? Открыв чёрную книжку, он озадачено всматривался в закорючки на бумаге. Это что за херота? На него с пожелтевших страниц смотрели не то арабская письменность, не то фарси. Или это иврит... Сколько языков Анжи вообще знает? Макс пролистал дальше. На полях содержались какие-то заметки, всё на том же птичьем языке. Он перевернул страницу. На весь разворот было нарисовано переплетение из трёх листовидных фигур, а поверх располагался рисунок человека. Макс вздрогнул. Что-то его во всём этом пугало. Он продолжил просматривать книгу. Больше непонятных символов, рисунков, где-то было написано что-то вроде формул. На последнем развороте была нарисована карта, но все подписи были непонятными. Макс отложил книгу в сторону. Стало не по себе. Он потянулся к безобидно выглядящей розовой тетради. На первой странице красными чернилами было написано «ВАЖНО». Прямо под надписью был список... Названий? Нет. Больше похоже на имена. Хадад, Калима, Земниекс, Аманита, Натт, Мара, Азура, Аурелия, Ноксус, Ша, Тай, Яме.