Seven minutes in Heaven

      Напряжение на всем пляже, казалось, можно было ножом резать. Шляпник мертв, военные почувствовали вседозволенность, но больше всего Чишию напрягал именно Нираги. От него хотелось спрятаться, чтобы никогда больше рядом не быть, и в то же время впиться ногтями в его кожу, кусая эти по блядски красивые губы.        Куина смотрела за их в последнее время участившимися взаимодействиями лукавым взглядом, кажется, зная больше, чем Чишия, и это тоже его злило. У него одна единственная задача: получить карты и уйти отсюда, не оборачиваясь ни на кого. Но он стопорится уже столько времени из-за теплых чувств к Куине и из-за сраного Нираги.       В один из дней, когда Нираги, на удивление, не было видно весь день на пляже, Куина подкралась к нему, приобняв за плечи и, вытащивт фейковую сигарету, предложила:       — Мы вечером собираемся в одной из комнат, будем играть в настолки, чтобы отвлечься. Ты с нами?       — Кто там будет?       — Усаги, Арису, Татта, вроде, тоже... всех по мелочи.        Чишия поправил свою кофту, посмотрел на нее черными, глубокими глазами и кивнул:       — Только если мне не понравится, я сразу уйду.       — Как скажешь, Чишия.       Он проводил ее взглядом, сунув руки в карманы шорт и хмыкнул. Откуда они, интересно, настолки достали...       А как только вечером он зашел в 104 номер, куда его завела Куина, задался уже другим вопросом:       — Вы откуда столько алкоголя притащили?       — Нам... помогли.       Чишия покосился на Куину, а после заметил его. Ну конечно, как же вечеринка и без Нираги, раздвинувшего ноги, обтянутые черной кожей штанов и винтовки на плече. Он улыбался, рассматривая Чишию, а точнее его вырез на груди. Тот под таким наглым взглядом застегнул ее обратно, присаживаясь на подушку рядом с Куиной, ведь стул был один. И занят он был Нираги.       — Ты даже не убежишь? — Нираги склонил голову набок, хватая бутылку пива из старого ящика и подкидывая ее в воздухе. Выпендрежник.       — А что за игры будут? — Решил свести тему к нулю Чишия, поднимая ногу и сгибая ее в колене. Грудью прижался к ней, посматривая на Арису, что даже не притрагивался к питью. В итоге из шестерых пили только трое: Чишия, Нираги и Куина.       — Мы принесли Монополию и Лото... — Арису косился на всех, кажется, не шарахаясь только Усаги и Татты. И для чего тогда вообще приглашал?       — Можем еще по стариночке в бутылочку. — Это сказал Татта, пытаясь, вероятно, разрядить обстановку.       — Ну это уже совсем как-то... — Куина отставила стекляную бутылку, раскладывая вместе с Усаги карту монополии. Чишия больше был увлечен пивом и гляделками с Нираги, которые не прекращались все то время, что он тут сидит.       — А можно поиграть в семь минут рая.       Все уставились на Нираги, а Чишия опустил взгляд на бутылку пива, болтая ее в руке и молясь, чтобы оно быстро не нагрелось. От теплого пива его начинало тошнить. А от глаз Нираги становилось жарко.       — Это где двоих запирают в темном помещении на семь минут?... — Куина расставила фишки, вздернув бровь. Нираги ухмыльнулся:       — Именно.       — Почему нет. Но для начала в Монополию.       Нираги спустился со стула, садясь напротив Чишии, и влился в игру так идеально, что никто из присутствующих и не подумал о каком-либо дискомфорте. Да, Нираги был груб, иногда опускал мерзопакостные шуточки, но как будто он это делал лишь по привычке, а не потому что хотел.       — Вот ты козел! — Куина хотел швырнуть в Нираги свою фишку, на что тот рассмеялся, вздергивая руки и отклоняясь назад. На губах девушка выступила улыбка, а Чишия, вылетевший первый из игры, потому что сильно не старался, допивал третью банку, молча оглядывая шумную компанию.       Он все ворочался, когда Нираги поднимал от игры глаза и испепелял взглядом Чишию, и тому было одновременно и дискомфортно, и горячо от этого. Чишия смял вторую жестянку и встал с нагретого места, подходя к пакету с мусором и выкидывая банку.       — Ну что, теперь в твою игру?        Чишия обернулся на ребят, где Арису, уже убравший Монополию, поставил в центр их кружка бутылку из под, кажется, газировки, которую потягивала Усаги. Чишия медленно подошел ближе, сел обратно и сунул руки в карманы.       — Ты будешь? — Куина посмотрела на Чишию глубоким взглядом, и тот кивнул, уставившись на стекляшку и чувствуя всем своим телом взгляд Нираги. — Давай на камень, ножницы и бумагу?        — Это как? — Нираги подогнул одну ногу в колене, и Чишия проследил за этим действием. Блядская кожа.       Только сейчас он в полной мере ощутил всю силу трех бутылок пива: его ноги были слегка ватными, сознание мутилось, а Нираги уже не казался таким раздражающим. Будто чаша весов отношения Чишии к нему перевалила на сторону «горячо», оставляя «дискомфортно» в минусе.       Куина кратко объяснила, что за «камень, ножницы, бумага», и они сыграли три раунда. Выиграл Нираги.        — Ты постоянно выигрываешь. Козел.       — Извини, малышка, у победителей по жизни это в крови.       И снова эта блядская усмешка.        Чишия кипятился, глядя на зеленую бутылку, которую Нираги крутанул, кажется, в полную силу, отчего она вертелась, как бешеная, создавая не совсем приятный звук.        Первый раз Нираги вышел в ванную с Арису. Прошло 7 минут, оба вышли слегка удрученные, переглянувшись между собой не самыми теплыми взглядами. Затем были Куина и Татта, Чишия и Арису, и за это время у Чишии не прошло и капли опьянения. Казалось, оно только усилилось от похождений.       Очередь опять дошла до Нираги, и Чишия сидел расслабленный, не думая уже ни о чем. Стекляшка докрутилась до Татты, что сидел по правую сторону от Чишии, а после остановилась на нем.       — Какое совпадение.       Чишия оторвал взгляд от бутылки, уставившись на Нираги и за тем, как он в очередной раз встал, вытягиваясь в полный рост.       — Я передумал. Я не хочу играть.       — Уже поздно уворачиваться, кошка.       Тот вздохнул, собирая свою мотивацию по частичкам и поднялся на ватных ногах. Не успел он опомниться, как его взяли за локоть, уводя под удивленные взгляды компании в сторону ванной комнаты.       Из-за захлопнувшейся двери раздалось громкое:       — Я засекла!       Это была Куина. Чишия разозлился уже не на шутку, оставшись один на один с Нираги, что щелкнул хиленьким замком, обрубая их от общей суеты.       — Не смотри так, Чишия. Это бутылка тебя выбрала, а не я.       — То есть ты с Усаги вел бы себя также?  — вдруг раскрыл рот Чишия, тут же пожалев об этом: лицо Нираги сначала сделалось удивленным, а после тот глянул на него исподлобья, прижав к двери и навис сверху, ухмыляясь:       — Так ты у нас ревнивец?       — Нираги, отлипни. Эти семь минут закончатся и мы разойдемся.       — Меня радует, что ты сказал больше, чем три слова в диалоге со мной. Ну же, посмотри на меня.       — Нираги.        — Кошка.       Чишия поднял глаза, уставившись на Нираги, и тот лишь сильнее навис, отчего пряди его волос упали на красивое лицо. Чишия залип, ощущая, как от алкоголя его ведет. Может, не от алкоголя, а от запаха Нираги, от его рук на талии и неожиданно смягчившегося взгляда.       — Что?       — Почему ты бегаешь от меня?       — Может, я люблю игры в кошки-мышки.       — Тебе мало всех тех игр, что происходят вокруг нас? — Нираги посерьезнел, подцепляя пальцами его подбородок и глядя в мутные, лисьи глаза. Сам он, кажется, полностью протрезвел, но ему все также сильно хочется расцеловать это лицо напротив.       — Не мало.       — Тогда для чего ты избегаешь меня? Ты боишься меня?        Чишия застыл в его руках, как пойманный, а затем стукнулся затылком и, взяв Нираги за ворот рубашки, притянул к себе, бормоча:       — Вместо трепа мог бы уже и поцеловать меня, раз такой решительный.       — Я тебя услышал, кошечка.       И он втиснулся в Чишию, обхватывая его всего длинными руками, прижался своими губами к его, ласково оттянул нижнюю с тихим стоном и принялся жадно целовать, ощущая на языке вкус алкоголя. Но дурманило его не от повышенного градуса, а от Чишии, что ластился, тихонько хныкал и все наглаживал его, будто не мог насытиться.       Нираги сам не отставал: сжимал его кожу, залезал пальцами под широкую кофту, поглаживая ребра, и спустя некоторое время спустился поцелуями на тонкую шею. Прикусил кожу, услышав в ответ тонкий, ужасно красивый стон, и рыкнул, услышав стук в дверь и голос Куины:       — Ребят, время вышло.       Нираги в последний раз с остервенением поцеловал плывущего Чишию, перехватил его удобнее в своих руках и вывел из ванной. Кружок «очумелые ручки» косились на них, явно догадываясь, что они не просто разговаривали за закрытыми дверьми. Чишия скрыл свое лицо за капюшоном, пытаясь оттолкнуть от себя Нираги, а тот, перехватив Чишию получше за талию, вдруг вывел его из номера в коридор, ничего не объясняя.       Спал сегодня Нираги не у себя в комнате и не в своей постели. Но это уже совсем никого не касается.