Силуэт

      Антон любил пчёл.       С самого детства, почему-то, именно эти насекомые вызвали в нём странный трепет. Он сбегал с уроков, чтобы сходить на пасеку, что принадлежала близкому другу родителей. Мог задерживаться там часами, просто наблюдая за тем, как протекает жизнь пчёл.       Вот и сейчас он прогуливался меж ульев, что уже были запечатаны. Пчёлы в спячке и тревожить их не стоило, но Злобину хватало просто находиться рядом.       Застегнув куртку, он, засунув руки в карманы, прошёл чуть дальше, заходя в лес. Над городом уже который день висел густой туман, из-за чего нельзя было разглядеть ничего дальше трёх метров, но Антона это мало волновало. Внимательно осматриваясь по сторонам, он просто наслаждался природой.       Он искренне любил этот город, особенно в осень. Любил поздними вечерами приезжать на набережную и сидеть на пляже по несколько часов, бесцельно глядя на бушующее море и слушать, как волны бьются о берег. Мог долгое время бродить по лесу, вдыхая свежий воздух. В детстве, когда родителям достался небольшой домик за городом, Антон сначала не хотел ехать в Курортный. Считал, что это будет бесцельная трата трёх месяцев лета, но, стоило ему выйти, чтобы прогуляться, как все его возмущения тут же пропали.       Антону не нравилось, что в таком маленьком городке так много людей, особенно летом, поэтому предпочитал гулять где-то, где его никто не потревожит.       Только вот Ваня, словно поисковая собака, всегда находил его, где бы он не был. Будто чувствовал, где брат может находиться и непременно приходил за ним. Но в редкие моменты, когда обоим было слишком паршиво на душе, Ваня просто садился рядом и молчал, глядя на то, как луна отражается от кристально чистой воды.       Антон любил Ваню. Как брата, как друга. Всегда, с того самого момента, как начал понимать, что это вообще такое — любовь. Но младший никогда не скажет ему об этом.       «Много чести». — думал он.       Прогуливаясь по лесу, Антон часто вспоминал детство. Когда Ваня целиком и полностью принадлежал Антону, а младший ему. Когда у них не было никого, кроме друг друга. Они могли делиться друг с другом секретами, рассказывать о собственных переживаниях, просить совета. Но всё это рассыпалось, когда близнецы пошли в школу.       Кто же знал, что класс посчитает Антона фриковатой копией брата?       А родители, словно Антону было мало, добивали. «Ваня хорошо учится, ты тоже должен». «Ваня следует правилам, ты тоже должен». «Ваня завёл себе друзей, ты тоже должен».       Антон так и не понял, кому и почему он вдруг что-то должен. Он прямо говорил об этом родителям, но те и слушать его не желали, а когда поняли, что младший безнадёжен, переместили всё своё внимание на «удачную» версию, совершенно забывая о том, что Антон всё ещё оставался их сыном и нуждался в их поддержке и любви так же, как и Ваня.       Младший делал вид, что ему плевать, но со временем всё становилось только хуже. И тогда он начал привлекать внимание. Так, как умел: специально показывался учителям с сигаретой, влезал в драки, мог целые сутки не появляться дома, а потом приходить, как ни в чём не бывало. Сначала родители замечали его: отец гневно кричал, пока мать утирала слёзы, бормоча себе под нос, что это её вина и она не смогла должным образом воспитать сына. Но затем они перестали реагировать и на бесконечные вызовы в школу.       Отслужив, Антон выразил своё желание учиться там же, где и Ваня. Родители впервые похвалили его и младший даже удивился такой перемене, пока не прозвучало заветное «Стал, как Ваня».       Он как сейчас помнил о том, как после этих слов внутренности скрутило от гнева. Как глаза сузились до маленькой точки, останавливаясь на слишком радостном лице матери. Сначала мысли роем посетили его голову, сменяясь от одной к другой. Хотелось закричать, объяснить, что он действительно горит этим делом. Что брат пошёл учиться лишь потому, что это было уважаемо. А он, Антон, правда хотел работать в милиции, что ему это интересно. Но когда мать крепко прижала его к себе, потрепав по неряшливой голове, в его голове созрел другой план.       Ночью того же дня он вернулся в родительскую квартиру и застрелил мать и отца, пока те спали.

***

      Открыв дверь, Злобин медленно вошёл в квартиру, отряхивая куртку от капель дождя, капающих на пол. С волос по лицу и шее стекала вода, Антон не был готов к тому, что попадёт под ливень.       Быстро избавившись от неприятно липнущей к телу одежды, он, оставшись в одних лишь брюках, подхватил со стола новую пачку сигарет и направился к балкону. Вид из окна не радовал: такие же, как и его, серые пятиэтажки роем застилали город. Туда-сюда сновали люди, пытаясь укрыться от дождя первым, что попадало под руку. По дороге, выпуская клубы дыма, ездили машины.       Антон затянулся, заостряя внимание на небольшом укусе, оставшемся на ладони.       Маленькая Маша, несмотря на своё ужасное состояние, пыталась сопротивляться. Пиналась, вырывалась, а когда он крепко связал её конечности, больно укусила за правую руку, где до сих пор виднелся красноватый след.       Опустив руку, Антон устремил взгляд вдаль и выдохнул. Сигаретный дым смешался с паром от тёплого выдоха, погружая Злобина в облако самодельного тумана. Махнув рукой, он развеял его.       В ушах стояли крики его жертв. Детей, родителей, что успели издать лишь секундный писк, прежде чем каждому из них было пущено по пуле в лоб. Антону не было страшно или противно от самого себя. Ему было… Никак.       Абсолютная пустота и ощущение никчёмности собственной жизни.       Он помнил, как убил в первый раз. Антону было одиннадцать и тем летним вечером он ждал брата, что должен был вернуться с прогулки с минуты на минуту. Удобно устроившись на специально притащенном с кухни стуле, Антон не отрывал взгляда от окна, где вот-вот должен был показаться Ваня. Так и получилось: спустя всего несколько секунд, как по заказу, из-за угла вырулило знакомое лицо. Но он был не один, а в компании старших мальчишек. Ваня сильно выделялся на их фоне хотя бы тем, что был ниже каждого минимум на голову. Но никто над ним не смеялся, наоборот, активно вели с парнем беседу, шутя и смеясь.       Но их диалог прервали: из кустов, прямо под ноги Ване, выпрыгнула небольшая собачонка. Тощая, совсем маленькая, с грустным взглядом и отсутвием клочков шерсти в некоторых местах.       Самый высокий из них трёх запустил руки в карманы потёртых синих джинс и от души пнул собаку. Та, заскулив, отлетела на несколько метров, но вставать не решалась. Лишь смотрела на трёх парней затравленным взглядом.       Один из старших одобряюще похлопал Ваню по плечу, а после толкнул в сторону животного. Он, на секунду обернувшись, сначала замялся. На лице его было смятение, а руки напряжённо повисли по швам. Старший что-то крикнул ему, но Антон не смог услышать его слов из-за плотно закрытого окна. Но Ваня от его слов вдруг переменился в лице и сделал уверенный шаг вперёд. Схватив собаку за шкирку, он, на секунду усмехнувшись, отбросил её на несколько метров, прямо в стену старого гаража, что уже давно никому не принадлежал.       Антон вскинулся на стуле, лицом прижимаясь к холодному окну. Его губы удивлённо приоткрылись, когда он начал наблюдать за тем, как брат пинал беспомощное животное, а старшие, стоя чуть позади, одобряюще улюлюкали и присвистывали.       Когда собачка перестала шевелиться, Ваня, сделав шаг назад, вздохнул, пристально наблюдая за тем, что он сделал. Его лицо не выражало ничего, но в голубых глазах можно было заметить… Наслаждение.       Антон должен был непременно поговорить с братом об этом. Сказать, что так делать нельзя и рассказать обо всём родитнлям, но… Странное и пугающее удовольствие при виде животного, что медленно теряло жизнь растеклось по его венам, заставляя испуганно вздрогнуть.       В его голове невольно начали возникать самые разные фантазии, но одна из них запомнилась ему на всю жизнь: он предоставлял на месте брата себя.       Чуть не упав с шаткого стула, младший бросился к двери. С трудом совладав с трясущимися ладонями, он повернул ключ и распахнул дверь, удивлённо глядя на пол перед собой.       На лестничной клетке, прямо перед дверью, ведущей в их квартиру, сидела красивая кошка серого цвета, что принадлежала соседям. Медленно виляя длинным хвостом, она испытующе смотрела на Антона своими огромными голубыми глазами. Голубыми, прямо как у Вани.       Выдох застрял в горле, тревога сдавила конечности. Голова внезапно опустела — ни одной мысли. И он… набросился на котёнка.       Крепко сжал в руках его извивающееся тело, с пугающей холодносью в глазах наблюдая за тем, как животное пыталось вырваться. Кот царапал его ладони, но Антон не отпускал. Душил, пока тот не перестал шевелиться, а после медленно опустился на корточки, обдумывая то, что сделал.       Внезапно, с первого этажа послышался грохот подъездной двери, а спустя несколько секунд на этаж взбежал взъерошенный Ваня. Остановившись, он переводил удивлённый взгляд с убитого кота на Антона, что продолжал прожигать пол пустым взглядом.

***

      Заходя в тёмную, освещённую лишь настольной лампой комнату, Антон, на ходу натягивая футболку, осмотрелся. Ваня должен был приехать и младший ожидал, что брат будет в квартире, когда он выйдет с ванной.       Усевшись за стол, он подтянул к себе папку, мельком просматривая материалы по делу, которыми с ним любезно поделился Ваня. Ни одной улики или зацепки, что могла бы вывести милицию на след братьев, от чего Антон невольно усмехнулся.       Ваня не приехал ни через час, ни через три. Ближе к пяти утра Антон, устав ждать, пошёл в спальню, когда его вдруг посетила идея. Развернувшись, он ринулся к телефону, набирая номер брата, но тот не взял трубку. Вспомнив о том, что время было слишком позднее и Ваня мог банально не проснуться от трели звонка, набрал другой номер и отправил на пейджер брата сообщение с просьбой срочно приехать.       Старший, будто всю ночь ждал его сообщения, был на пороге квартиры уже через двадцать минут, сонный и явно невыспавшийся.       — Ого. — удивлённо протянул Антон, пропуская брата в квартиру. — То-есть звонок ты не услышал, но от сообщения проснулся?       — Какой звонок? — нахмурился Ваня, на секунду замерев с зажатым в руках шарфом. — А… Я не дома был.       — Подружку что ли себе завёл? — усмехнулся Антон, не замечая, как на секунду изменилось лицо Вани. — От того и не выспался, да?       — Я не выспался, потому что в пять утра мне пришлось ехать к тебе. — раздражённо прошипел Ваня, проходя в комнату. — Ты же не мог написать, зачем нужно срочно приехать.       Засунув руки в карманы штанов, Антон, улыбнувшись, двинулся за братом. Пройдя мимо Вани, младший упал на старый диван и посмотрел на брата, отмечая, что верхняя пуговица его бордовой рубашки отсутствовала. Ваня, бросив взгляд на раскрытую папку, лежащую на столе, слегка нахмурил густые брови, а после медленно сел рядом с братом.       — Я хочу выйти на работу вместо тебя завтра. — выдохнул Антон, бросая на брата косой взгляд. — Ну, точнее, уже сегодня.       — Зачем? — скривился Ваня, устало откидываясь на спинку дивана. — Заебался дома тухнуть?       — И это тоже. — пожал плечами Антон. — Тебе же лучше, если бы сегодня я вышел. Отдохнёшь и выспишься нормально.       Выпрямившись, Ваня впился в брата пристальным взглядом. Антон, лениво раскинув руки, неотрывно смотрел в ответ, пока не заметил, как лицо старшего слегка смягчилось.       — Хорошо. — кивнул он, на секунду прикрыв глаза. Тяжело вздохнув, он вновь откинулся на диван. — Только Иру на работу отвези.       — Зачем? — сдавленно спросил Антон, отводя взгляд.       — Потому что из-за меня её машина осталась возле отделения. — лениво ответил Ваня, прикрыв глаза. — Ключи в пальто.       Под конец слова Вани начали превращаться в нечленораздельный бред. Тяжело вздохнув, Антон встал с дивана и слегка толкнул брата в плечо, отчего уже уснувший старший завалился на бок. Подтянув под себя ноги, он растянулся по дивану, кладя руку под голову, засыпая окончательно.

***

      К девяти утра Антон, всё ещё не спавший, остановился возле дома Иры и, глубоко вдохнув, начал ждать. Отчего-то его пронзили до чёртиков странная тревога и беспокойство, которые никогда ранее не наблюдались за ним. Хмыкнув, он достал с кармана сигареты брата, чтобы хоть немного успокоиться.       Приоткрыв окно, он, стряхнув пепел, откинулся на спинку сидения, нетерпеливо тарабаня ладонью по коленке, когда дверь в подъезд распахнулась и оттуда выскользнула запыхавшаяся Смирнова. Заметив знакомую машину, она улыбнулась уголком губ и, покрепче перехватив сумку, двинулась к ней.       — Привет. — сказала она, удобно устраиваясь на сидении. — Что-то ты зачастил с курением.       Изменившись в лице, Антон, совершенно позабыв о том, что Ваня не хочет, чтобы кто-то знал о его вредных привычках, выбросил только начатую сигарету в окно. Отвернувшись, чтобы закрыть его, он вздрогнул, когда почувствовал прикосновение мягких губ к щеке.       Удивлённо взглянув на Иру, что была занята поиском чего-то в сумке, он, сглотнув, переключил передачу и, для удобства развернувшись, начал сдавать назад.       Всю дорогу до отделения Ира воодушевлённо рассказывала что-то, но Антон, никогда не переносящий слишком много пустой болтовни, на удивление даже не подумал о том, чтобы разозлиться. Наоборот, с интересом слушал девушку, переодически добавляя что-то от себя.       Когда следователи вошли в отдел, Иру сразу же выцепил Боков. Буркнув что-то о том, что это срочно, он, схватив девушку под локоть, увёл её в длинный коридор, заталкивая в общий кабинет.       Тяжело вздохнув, Антон, на секунду нахмурившись, поздоровался с проходящим мимо мужчиной и направился в кабинет брата. Порывшись в кармане, он выудил оттуда связку ключей и, быстро найдя нужный, вставил его в замочную скважину, распахивая дверь.       Окно было распахнуто настежь, из-за чего в кабинете было жутко холодно. Поёжившись, Антон, на ходу скинув неудобное пальто брата, подошёл к окну, громко захлопывая его. Не любил он холод.       Усевшись за стол, Злобин с ужасом оглядел беспорядок: какие-то документы, множество исписанных аккуратным почерком листов, разломанные пополам карандаши. Всё это смешалось в одну кучу, разбросанную по поверхности стола.       Быстро прибравшись, Антон, наконец-то закурив, подтянул к себе папку, оставленную кем-то до его прихода. Открыв её, он удивлённо вчитался в протокол о том, что сына Костылёва нашли мёртвым на обочине трассы. Умер от переохлаждения.       Антон отпустил мальчика сразу после того, как расправился с Машей. Что-то переменилось в его голове и мысль о том, что от него нужно срочно избавиться не покидала голову Антона. Он до сих пор помнил, как сначала пошёл в ванну и тщательно смыл кровь с рук и лица. Долго стоял над раковиной, натирая уже итак чистые ладони. Как вглядывался в своё отражение, пытаясь найти там… Он даже не знал, что. Всё равно ничего не нашёл. А после, переодев запачканный багровыми каплями светлый свитер, он, предварительно натянув мальчику шапку на глаза, бесцеремонно выволок его на улицу, а после вывез куда-то на трассу, выбрасывая прямо на дорогу.       Он думал, что мальчика найдут. Живым.

***

      Просидев весь день в кабинете, Антон даже немного расстроился. Он не раз наблюдал за тем, как Ваня, вместе с Ирой и Женей, мотались по всему городу. Опрашивали людей, что-то искали. Если бы он знал, что этот день ему придётся провести в пыльной комнатке и разгребать документы, чем, видимо, брат не особо любил заниматься, он бы точно напросился прийти в какой-нибудь другой день.       Когда он, схватив со стола сигареты, устало откинулся на стул и запрокинул голову к потолку, дверь внезапно распахнулась. Даже не потрудившись избавиться от пачки, что всё ещё была крепко сжата в его руках, он медленно опустил взгляд, после чего его брови удивлённо взлетели вверх. Ира, закрывая за собой, отвернулась, копаясь с заедающим замком.       Выпрямившись, Антон изобразил бурную деятельность и когда девушка подошла к столу, он даже не поднял взгляда.       — Ты весь день тут сидел? — удивлённо спросила она, ладонями упираясь в стол. — Повезло. А меня Боков по свидетелям затаскал. Что-то ему всё не даёт покоя эта пасека несчастная. Ну, где Волошину нашли.       Челюсть Антона напряжённо сжалась. Но, боясь признаться в этом даже самому себе, он невольно восхитился интуиции следователя.       — Ты наверно устал в бумажках копаться, да? — подняв руку, Ира, слегка зарываясь пальцами в шелковистые волосы, осторожно убрала их в сторону, открывая бледный лоб. — Ты растрёпанный такой сегодня.       Замерев от её прикосновения, Антон не решался издать и звука, хотя, судя по тому, с какой скоростью Ира задавала вопросы, она явно ждала от него ответа. Глубоко вдохнув, он крепче сжал в руках всё ту же пачку сигарет, когда Смирнова, слегка склонившись над столом, оставила на его макушке мягкий поцелуй.       Это была конечная — вздрогнув, он выронил сигареты и те упали на пол, издавая тихий стук. Приняв это за отличную возможность, Антон, наклонившись под стол, с трудом подцепил коробочку трясущимися пальцами, задерживаясь вне поле зрения Иры на лишнюю секунду.       «Если Ваня не объяснит мне, что происходит, я заставлю его жрать гвозди». — подумал Антон, прежде чем вылезти из-под стола и сесть прямо.       Ира выглядела уставшей, но вполне довольной и на Антона больше не смотрела. Вместо этого она обвела взглядом стол.       — Ты наконец-то прибрался здесь? — усмехнулась Смирнова, обходя небольшой стол, который и правда стал выглядеть чище. — Настолько скучно было?       — Нет. — наконец выдавил из себя Злобин, опуская глаза, когда Ира остановилась позади него. — Просто надоел беспорядок.       Антон всеми фибрами чувствовал её присутствие позади себя. Каждой клеточкой ощущал её взгляд, запах её лёгких духов, что впивался в нос, въедался в кожу.       Слегка поведя плечом, Антон вдруг выпрямился, словно струна. Он искренне не понимал, почему вдруг стал таким нервным именно в присутствии Иры. Ведь с другими коллегами брата он мог спокойно общаться и даже не доходило до трясучки в руках.       Решительно развернувшись вместе со стулом, Антон задрал голову, пытаясь разглядеть выражение лица девушки, когда она, обхватив его щёки руками, наклонилась, чтобы оставить на его губах осторожный поцелуй.       Антон сначала замер, подняв руки вверх. Не отстранился, не ответил, просто сидел смирно, пока руки сами не потянулись к ней в ответ. Он осторожно толкнул девушку ближе к себе, для удобства расставляя ноги в стороны, а после переместил руки ей на затылок и плечо, жадно вгрызаясь в её мягкие губы.       Дыхание в горле спёрло, ладони затряслись пуще прежнего, но он не отпускал её. Где-то на периферии сознания его собственный голос настойчиво твердил Антону о том, что Ира, вероятно, уверена в том, что сейчас целует Ваню, а не его. Отмахнувшись от нравоучений собственного разума, Антон ещё сильнее прижал девушку к себе, больно прикусывая её нижнюю губу.       — Эй! — усмехнулась Ира, отстраняясь. Наблюдая за тем, как она пальцем осторожно стирала кровь с губы, Антон едва сдержался от того, чтобы не дать себе пощёчину. — Ты сегодня какой-то… Другой.       Подняв голову, Ира наконец взглянула ему в глаза и тут же испуганно отшатнулась назад.       А Антон только сейчас понял, что не заметить разницы между ярко-голубым и тёмно-синим было бы очень сложно.