Силуэт

      Момент нежности продлился недолго — уже спустя пару минут Ваня вдруг снова почувствовал привычное отторжение от любого проявления любви со стороны брата.       Антон тогда не растерялся — позвал Ваню к себе, чтобы... да просто. Впервые, кажется, старший оказался у него дома просто так. Чтобы поговорить ни о чём, просто провести время вместе, как в детстве. Один раз Ваня даже послал Антона нахуй — случайно, просто вырвалось, когда тот в очередной раз напомнил ему о какой-то глупой истории, что произошла с ними в детстве. Но младший услышал. Увидел, как брат нахмурился, чуть скривился, но реагировать не стал. Будто то, что ему ещё не прилетело — уже хороший знак.       Когда время перевалило за полночь, Ваня стал собираться, чтобы наконец ехать домой. На душе у него поселилось странное чувство — словно вот-вот случится что-то ужасное. Оно грызло его изнутри, толком не давая расслабиться, и старший почти впал в это странное состояние тревоги, из которого выбираться получалось не каждый раз, поэтому решил поскорее вернуться домой. К Ире. С ней было хорошо — все тревоги вмиг улетучивались, мысли переставали походить на винегрет, и даже спалось легче.       Злобину было тяжело это признавать, но к Ире он привязался сильнее, чем планировал. Раньше он, кажется, вообще ни к кому таких чувств не имел, оттого это казалось пыткой. Даже бывшая невеста, что променяла его на какого-то другого парня, казалось, такой бури в нём, Ване, никогда не вызывала, а теперь ему приходилось вариться в этом котле из чувств и пытаться понять, что вообще дальше с этим делать и почему Ира с ним осталась.       Когда он уже стоял на выходе из квартиры и обувался, пейджер, привычно закреплённый на ремне брюк, издал тихий сигнал. Он прозвучал как гром — казалось, даже птицы на улице затихли, пока Злобин доставал средство связи.       Интуиция Злобина в итоге не подвела. «Срочно позвони, у нас убийство»

***

      Всю то время, что занимала дорога до места преступления, Ира, казалось, с каждой секундой всё больше бледнела, чем стала заметно походить на призрака. Коллеги, что сидели с ней в одной машине — особенно Боков — то и дело косились в её сторону, пытаясь оценить состояние всегда собранной девушки.       Женя, крепко сжимающий руль, пару раз попытался к ней обратиться в своей излюбленной манере. Думал, что если как обычно вбросит, как казалось, неуместную шутку, Смирнова немного в себя вернётся. Но та даже внимания на него не обратила, не говоря уже о том, чтобы глаза её стали хоть немного менее отречёнными от реальности.       Она сверлила пейзаж за окном пустым взглядом, с каждой секундой всё крепче сжимая ладони, покоящиеся на коленях. Ветер из приоткрытого окна чуть трепал тёмные волосы, что постоянно лезли ей в лицо, но девушка и на это внимания не обращала.       Когда машина, летящая на скорости явно больше позволенной, на кочке подлетела, Боков с Надей отреагировали соответствующе — несколько ругательств раздалось в салоне машины. Ира же даже глазом не моргнула — лишь приняла более удобное положение, всё ещё не отводя взгляда от окна. Тогда Боков всерьёз забеспокоился за молодую коллегу — может, заболела? Или случилось у неё что? Хотя ещё пару часов всё было как обычно, и Ира своим поведением вопросов не вызвала. Так что же сейчас случилось?       Когда машина чуть сбавила скорость, Женя, внимательно глядя по сторонам, чуть повернул руль вправо — туда же завернула машина, что через несколько секунд остановилась. Заглушив мотор, Боков, бросив последний взгляд на Иру, вылез на улицу, вслед за ним и Райкина. Одна Ира всё сидела, пытаясь справиться с наворачивающимися на глаза слезами.       Она надеялась. Искренне надеялась, что это был не Ваня — убийства же у них в городе разные бывают. Не только рыжие опасности подверглись: и бездомные, что могли в драку ввязаться, и попытки ограбления, от чего чаще страдали женщины, ночью одни на улице оказавшиеся. Да просто что-то бытовое — ссора между двумя не совсем уравновешенными товарищами, например. Да хоть новый маньяк в городе, в конце-то концов! Главное, что не Ваня.       Но когда девушка увидела, куда они приехали — надежды в ней поубавилось. В этом же месте они, не так давно, обнаружили молодую девушку, что повесили кверху ногами, головой окуная в грязную воду.       Может, всё-таки совпадение?       С каждым шагом веры в это оставалось всё меньше. На лице у Жени тоже было написано, что он, кажется, подозревает, что — кого — может там увидеть.       Боков, заметив на себе её потерянный взгляд, вдруг шагнул ближе. Когда они поровнялись, он чуть неуверенно руку протянул, крепко стискивая её плечо, а потом вдруг к себе прижал в каком-то отцовском жесте. Ира чуть опешила — удивлённо глянула на него из-под упавшей на глаза чёлки, чуть нахмурила брови, на что он, хрипло усмехнувшись, сказал:       — Выглядишь так, будто это мы на твой труп идём смотреть, — сказал он, отпуская её, но не отходя. — Не знаю, что у тебя там произошло, но сейчас уж точно не время раскисать, Ир.       Поддержка, и даже некая забота от Бокова казались дикостью — скорее она ожидала того, что он ей нагоняй оформит, а то и подзатыльник, чтобы на работе думала о работе, а не витала в облаках. Поэтому то, что он вдруг решил её как-то поддержать даже сместило мысли о том, что Ваня, кажется, всё-таки обманул её.       Дальше шли молча. Новых жертв не было слишком долго, чтобы люди не прониклись надеждой на то, что всё, кажется, закончилось. Казалось, только Боков ни на секунду не давал себе погрузиться в эти зыбучие пески мнимой надежды, всё время жил в ожидании, когда же маньяк вернётся. После Фишера, который в своё время вообще ушёл в небытие на несколько лет, бдительность Жени была более, чем оправдана.       Когда издалека показался смутный женский силуэт, Ира невольно оступилась. С приоткрытых губ слетел тихий вздох — то ли испуг, то ли отчаяние.       Женя вновь подтолкнул её, заставляя идти дальше, а у Иры с каждым шагом было всё больше желания достать пистолет из спрятнной под пальто кобуры и пустить себе в лоб столько пуль, сколько сможет. Это казалось легче, чем прятать то, что невольно начало образовываться в грудной клетке. Обида смешалась с гневом и болью, и всё же собственный тихий голос в голове так и твердил — это было ожидаемо. Более чем.       Смирнова сразу понимала, что ни Ваня, ни Антон лишь по одной её просьбе не перестанут, но всё же надеялась. И ошиблась. Снова.       Надо было пристрелить их ещё тогда — на пасеке. Когда ещё не так сильно привязалась, когда не было бессонных ночей, проведённых вместе, в его квартире. Не было сигарет, поделенных на двоих, слёз — чаще её — всех этих... прикосновений. Блядских проявлений, кажется, чужой для Вани нежности, которые так сильно подкупали Иру. В ту ночь она, возможно, смогла бы. Достать пистолет, выстрелить — дважды. Сейчас... нет.       Она чувствовала себя жалко. Это ведь всё из-за неё — эта девушка, висящая точно так же, как и та, что была почти месяц назад, погибла. Ещё совсем молодая, у которой вся жизнь была впереди, висела сейчас мёртвым грузом, и даже ярко-рыжие волосы, кажется, потускнели. Даже из них утекла жизнь. И всё из-за неё.       Когда трое следователей подошли ближе, Ира замерла на месте, не в силах сделать ещё хоть один шаг. Взгляд невольно приковывался к мертвенно бледному лицу, к связанным конечностям, прядям волос, что обрамляли её лицо. Казалось, что она спит — если бы не была подвешена кверху ногами.       И всё из-за Иры.       Боков, стоящий всё так же рядом, закурил. Щёлкнула спичка, привлекая внимание Смирновой. Девушка смотрела за тем, как она догорала в чуть подрагивающих пальцах, а после потухла окончательно, падая куда-то в мокрую траву. И даже это было лучше, чем смотреть на труп.       — Женя, — тихо, едва слышно позвала его Ира, засовывая руки глубже в карманы. — Ты же знал, да?       — Знал что? — пробормотал Боков, сжимая фильтр зубами.       — Что он не ушёл, — не без труда продолжала Смирнова. — Маньяк.       Боков едва слышно вздохнул. Крепко сжал сигарету меж пальцев, выдохнул густой дым, нервно провёл свободной рукой по коротким волосам, чуть отросшим с момента его приезда. И молчал.       Молчание оглушало её. Ире нужно было с кем-то поговорить о Ване. Хотя так — косвенно, не упоминая его имя. И единственный, кто мог бы ей помочь — Женя, который так не кстати молчал.       — Конечно, знал, — его голос чуть сорвался на хрип, когда он всё же шагнул ближе к ней. — Все знали. Просто не хотели верить.       Ира до боли закусила губу. Он сказал это так просто, будто это было чем-то само собой разумеющимся. И всё же это задело. Он, скорее всего, говорил про мирных граждан. Про людей, что работали в участке, тех, кто занимался его поисками. И всё же Смирновой показалось, что это относилось только к ней. Потому что она единственная знала всю правду. У неё было куда больше причин, чтобы не верить.       И вот, во что это вылилось.       Когда в груди снова что-то болезненно защемило, Смирнова почти достала ПМ, лишь бы не мучиться больше. И всё же рука скользнула в сторону — в карман. За сигаретой.       Вокруг вилось множество людей, которые, в отличии от неё, работали. Осматривали местность, искали следы ботинок на размякшей земле, фотографировали изуродованный труп. А она стояла здесь, рядом с Женей, и просто смотрела.       — Тебя когда-нибудь предавали? — вдруг спросила Ира, сама того не ожидая.       Женя на секунду замер, так и не донеся сигарету до рта. Карие глаза, казалось, чуть потемнели, брови чуть сильнее свелись к переносице. Ира ожидала, что он скажет про Любу — ту, что они застали в одной постели с Антоном.       Но, неожиданно, его взгляд метнулся в сторону Надежды Семёновны, что сейчас разговаривала с Валерой Козыревым. Не казалось, что между ними что-то было — судя по напряжённым лицам, разговоры шли только о работе. И всё же челюсть Жени напряжённо сжалась.       — Она тебя не предавала, — тихо отозвалась Ира. Женя наконец посмотрел на неё, даже немного непонимающе. — Вы же собачитесь постоянно. Я бы на её месте подумала, что ты меня ненавидишь. Так что она может спать с кем хочет.       — Ты дохуя наблюдательная стала, я смотрю, — ощетинился Боков, тут же отворачиваясь.       Ира в ответ лишь тихо усмехнулась. Наблюдать за тем, как вечно хмурый Боков, кажется, даже смутился оттого, что его так глупо и быстро раскрыли, было довольно забавно. И даже отвлекало. Немного.       — Это только слепой не заметит, — всё-таки продолжила она, легко пожав плечами. — Злобин не в счёт.       Она сказала это не задумываясь, просто вспомнив о том, как их с Ваней в первый раз заставили работать вместе. Тогда у них невольно зашла тема о Жене и Наде. И это заставило Иру болезненно сжать зубы, лишь бы не выдать лишних эмоций.       — Кстати, про Злобина, — Женя чуть ухмыльнулся, доставая с пачки вторую сигарету. Ира и не заметила, как он выкурил предыдущую. — Не думай, что у вас с ним что-то отличается.       Ира нахмурилась и отвернулась. Теперь усмехнулся Женя — громко, так, чтобы она точно услышала. Осторожно шагнул вперёд, положил руку ей на плечо, чуть сжимая. Осталось только по волосам потрепать, и точно на её отца со стороны будет смахивать.       Боков, словно прочитав её мысли, так и сделал, на что в ответ получил колкий взгляд. Смирнова его руку резко стряхнула и сложила руки на груди, глядя прямо.       Женя ненадолго затих, Ира видела только остатки сигаретного дыма, что из-за ветра летел в её сторону. Она уже почти сделала шаг вправо, чтобы пойти ко всем остальным и создать хотя бы видимость работы, когда внезапно раздался чересчур тихий голос Бокова:       — У меня жена была, — медленно сказал он. — Давно ещё.       Ира медленно обернулась, осторожно глянув на Женю. Тот уже не смотрел на неё, вместо этого карие глаза устремились куда-то в темнеющее небо. Было видно, что эти слова давались ему с тяжёлым трудом.       — Она мне всё время говорила, чтобы я с милиции ушёл, — он поджал губы — не в обиде, а чтобы сдержать лишнее. То, что никто не должен видеть. — Я отмахивался. Мне это действительно нравилось. Она и не настаивала сильно, может, понимала, что я всё равно не уйду.       Ира невольно подалась чуть ближе к нему. Отговоркой было, чтобы слышать лучше. На деле, хотелось Жене как-то помочь. Поддержать. Так же, как он её — неумело, но искренне.       — А потом Фишер появился. Мне пришлось с Ростова в Москву временно уехать, а она там осталась, — взгляд Жени, казалось, совсем пустой стал. — А у неё, оказывается, рак был. Её в больницу положили, я приезжал, когда была возможность. Редко, но всё же...       Он невольно отвёл взгляд куда-то вниз, на свои грязные ботинки. Стиснул челюсть, а вместе с тем и кулаки. Ира уже хотела сказать, чтобы дальше не рассказывал, если так тяжело, но он продолжил раньше:       — Пока я искал Фишера, она умерла.       Эти слова, казалось, говорил и не он вовсе. Они звучали тихо, слишком хрипло, будто он всё ещё не мог поверить в это. Хотя лет-то не мало прошло...       — Я после этого в Москву перебрался, — тихо сказал он. — Не мог больше в Ростове оставаться. Тяжело слишком было. Там один жил, собаку только завёл...       Он усмехнулся. Тихо, болезненно, будто надеялся, что это хоть как-то поможет. И всё равно продолжал:       — Знаешь, почти отпустил её даже. Легче стало. Думал найти даже кого-то. Знаю, что она бы этого хотела.       Ира сама едва ли не заплакала. Раскрывать свою историю Женю потянуло ой, как не вовремя.       — А потом сюда приехал, а тут ты... — пробормотал он, наконец поднимая на неё взгляд. — Так похожа на неё, что аж страшно. Волосы только темнее, и на десяток лет младше.       Ира невольно нахмурилась, уже боясь того, что он дальше скажет.       — И я вдруг подумал о том, что было бы, если бы она жива осталась. — взгляд его снова стал отрешённым. Глаза были направленны прямо девушке в лицо, но смотрел он куда-то сквозь. — Может, у нас бы родилась дочь, которая внешне была бы её копией, но ей бы тоже взбрендило в милицию идти.       Так вот оно что.       Лицо Иры немного расслабилось.       А потом она вдруг задумалась о том, какой Женя был раньше. Даже когда ему было столько же, сколько ей сейчас. Всегда весь такой собранный и серьёзный, старше её лет на десять, вдруг представился ей ещё совсем мальчишкой лет двадцати, с весёлым взглядом и — она была уверена — не такими короткими волосами. Взгляд наверняка был не такой... суровый. Девчонки за ним точно табунами таскались — Ира была готова руку на отсечение дать.       Болезненный укол заставил её вернуться в реальность. Осознание, что его сделало таким — Фишер, смерть жены, всё это делало ситуацию не такой радужной. Детство и юность были можно сказать перечёрнуты новыми, болезненными воспоминаниями.       — Если бы знала об этом, то старалась бы меньше тебе на глаза попадаться. — Ира пыталась пошутить, но её слова звучали слишком серьёзно.       — Наоборот, хорошо, что вместе работаем. — вдруг улыбнулся Женя. Тепло, искренне. — Я просто хочу сказать, что бы ты за Ваню держалась. Не работа должна быть на первом месте, а он. Не повторяй моих ошибок.       С её лица вновь все краски сошли. Внезапно захотелось Жене во всём признаться. В том, что Ваня убийца. В том, что она всё знала. Хотелось узнать, что тогда Женя о ней скажет. Сразу ли пустит пулю в лоб, или даст ей хотя бы минуту, чтобы оправдаться?       — А вы тогда с Надеждой Семёновной поговорите, — она выдавила из себя улыбку. Почти искреннюю.       Женя тихо усмехнулся и опустил голову. Ира почти подумала, что сейчас он скажет что-то в духе «Яйца курицу не учат», но их прервали.       Чьи-то торопливые шаги, чвякающие, тяжёлые. Ира невольно застыла на месте. Не видела, кто там идёт, и всё равно поняла. ПМ почти перекочевал в руки, но присутствие Жени рядом немного остудило желание застрелиться сразу. Может, ей всё-таки лучше подождать.       — Извините, — хрипло пробормотал Ваня, обращаясь к Бокову. — Занят немного был.       Ира глянула на Женю, удивляясь тому, как быстро он взял себя в руки. От той болезненной гримасы не осталось и следа, и только какой-то горький, едва уловимый осадок боли остался на дне карих глаз. Он чуть усмехнулся и, обогнув Иру, направился к Злобину, что стоял у неё за спиной.       — Перед Райкиной оправдываться будешь, — громким, привычным тоном сказал он. — А сейчас дуй работать.       Ира слышала, как Женя отходит всё дальше, оставляя их почти что наедине. Теперь к варианту «застрелиться» добавился ещё и «броситься вслед за Женей».       — Ира, — тихий голос раздался слишком неожиданно, и слишком... близко. Смирнова даже не заметила, как он подошёл.       Всегда ледяные руки оказались удивительно тёплыми, когда он нервно коснулся её запястья. Она приложила все усилия, чтобы не вздрогнуть.       — Я знаю, о чём ты думаешь, — голос Вани сорвался на хрип, что заставило Иру нахмуриться. — Но я клянусь тебе, что ничего не делал. Всё то время, что меня не было дома, я провёл у Антона.       — И я сейчас должна тебе поверить? — голос Смирновой сочился ядом. Она резко одёрнула руку, отчего Злобин даже слегка опешил, и сделала решительный шаг вперёд. Туда, где уже оказался Боков.       От этого его тона, от бессмысленного касания, от всего, что её окружало, Иру стало тошнить. От себя — даже больше. Поэтому она захотела действительно... признаться во всём. Вот так просто — пойти и рассказать обо всём Жене. Он же доверился ей, рассказал про жену. Вот и она ему... расскажет про свой неудачный опыт. Это будет где-то между тем, как он достанет пистолет и тем, как свинец окажется у неё в башке.       Ваня, кажется, её замысел быстро понял — бросился вперёд, схватил за руку уже крепко, так просто не вырваться. Развернул её лицом к себе, дёрнул так резко, что она по инерции впечаталась ему в грудь. Смирнову перекосило от злости, пока он, всё этим же холодным и совершенно нечитаемым взглядом смотрел ей в лицо. Она ударила его ладонью по плечу. Без особой надежды на то, что он её отпустит, и всё же попытаться стоило.       Ваня вдруг смягчил хватку, держал всё ещё крепко, но не больно, и мягко потянул её в сторону. Туда, где множеством коробок одинакового цвета расположились небольшие гаражи, стоящие в два ряда, что могли спокойно скрыть их от лишних глаз. И ушей.       У Иры невольно пронеслась мысль о том, что он сейчас убьёт её. Чтобы не трепалась, пустит пулю в голову. Или порежет. Или вообще отпустит, но уже через пару дней на месте рыжей девушки, труп которой сейчас снимали, висеть будет она. Потому что слишком много знает.       Но, стоило им скрыться от лишних глаз, Ваня просто... отпустил её. Не толкнул, не стал угрожать, даже оружие не достал. Просто отпустил её ладонь, и ей тут же стало слишком холодно — пора бы уже носить перчатки. Ноябрь-то к концу подходит.       Ваня сделал несколько шагов в сторону — прерывистых, нервных. Рука метнулась в и так растрёпанные волосы, оттянула их у корней, словно это могло дать ему хоть какие-то ответы. Ира, наблюдая за ним, чуть нахмурилась. Засунула руки обратно в карманы и, тяжело вздохнув, всё же спросила то, что терзало её последние два часа:       — Почему?       Ваня вдруг замер. Так и застыл, с рукой в волосах, распахнутом пальто и почти соскользнувшим с шеи шарфом. Взгляд голубых глаз был направлен прямо, на Иру он не смотрел. Зато она на него — да. Пристально, пытаясь уловить и считать каждую эмоцию, которая могла бы дать ей ответы. Смотрела на него не так, как на того, с кем делят квартиру и постель, а так как на тех, кого обычно сажает за решётку. Без капли тепла и нежности — только острая потребность знать правду.       — Я ничего не делал, — тихий голос резал уши. Смирнова наблюдала за тем, как он медленно опускал руку, как ладонь вцепилась в край бордового шарфа.       Это было символично — большая часть его вещей состоит из бордового, так сильно похожего на кровь. Будто он подсознательно тянулся к этому, не в силах отказаться.       В таком случае, у них с самого начала не было шансов.       — Ты же понимаешь, как неправдоподобно это звучит? — Ира тихо хмыкнула, складывая руки на груди. Сделала незаметный шаг к нему, взглядом сверля тяжело вздымающиеся плечи и спину.       Ваня, кажется, действительно не заметил её движения. И тогда ей в голову пришла идея. Рука неуверенно потянулась вверх, под пальто. Там, где была спрятана кобура.       — Я понимала, что нет смысла верить в то, что ты исправишься, — звук её голоса заглушил щелчок, с каким оружие выскользнуло из кобуры. — Такие не исправляются. Но я надеялась.       Рука поудобнее перехватила ПМ, направляя его дуло вперёд. Прямо меж лопаток.       — Искренне надеялась, Вань, — она сделала ещё один шаг вперёд. — Даже почти поверила в то, что у нас может что-то получиться...       — У нас получится, — раздался его твёрдый голос, заставивший её слегка опешить. — Если ты выслушаешь меня. Поверишь мне. Тогда у нас получится. Уже получается, сама же знаешь.       Когда ствол почти упёрся ему в спину, девушка остановилась. Специально кашлянула, чтобы звук снятия оружия с предохранителя не был таким очевидным. И застыла.       — Я уже один раз поверила тебе, — неохотно отозвалась она. И всё же ей это было нужно — хоть какое-то объяснение. — И вот, во что это вылилось. У нас не может ничего получиться, потому что с самого начала мы не имели никакого шанса. И всё из-за тебя.       Палец неуверенно опустился на курок. Осталось только нажать — и всё. Чувство вины за ещё одну смерть должно исчезнуть. Хотя бы затупиться. Ира должна исправить свою ошибку, ту, что совершила почти месяц назад, просто убежав с пасеки. Должна выполнить свою работу — поймать преступника.       И всё же что-то не давало ей наконец выпустить пулю. Она наблюдала за тем, как ветер треплет густые волосы, как напряжена его спина. Как пальцы левой руки едва заметно подрагивали. И всё равно не могла.       Так даже легче — не видя его лица. Так она бы точно не смогла. Даже оружие бы не достала, что уж говорить о том, чтобы стрелять. И даже так не находила в себе сил наконец нажать на этот блядский курок и оборвать такую никчёмную жизнь.       Рука вздрогнула и палец соскользнул с курка, ударяясь о металл пистолета. Слишком, блять, громко.       Ваня отреагировал слишком быстро — повернулся, одним движением выбивая ПМ с её рук. А она так и застыла с поднятой вверх ладонью.       Первой мыслью было — убьёт. Не посмотрит на то, что всего в нескольких метрах хуева гора ментов. Убьёт и глазом не моргнёт, потому что слишком много знает. Слишком много себе позволяет.       Чтобы не мешалась под ногами.       И тогда не выдержала — разрыдалась, как девчонка. Не смогла сдержать слёз, что, кажется, только и ждали этого момента. Плотиной прорвались из глаз, скатываясь по покрасневшим от холодного ветра щекам. Ноги подкосились — стоять больше не хотелось. Не хотелось вообще ничего.       Она ожидала, что боль от удара коленями о землю отрезвит. Приведёт в чувства. Но она всё никак не наступала. Наоборот, девушка почувствовала две тёплые руки, что обернулись вокруг её тела, ловя до того, как её ноги встретились бы с грязной землёй.       Ира попыталась вырваться. От всей души затарабанила сжатыми в кулаки ладонями по его груди, плечам, спине — везде, куда попадала. Ей даже показалось, что ему и в лицо прилетело, но от этого легче не становилось. Он всё так же прижимал её к себе, терпеливо поглаживая по спине, ожидая, когда её истерика сойдёт на нет. Будто не она только что наставила пистолет ему в спину. Не она собиралась выстрелить.       Ваня вдруг опустился на землю. Упёрся коленями в грязную жижу, что тут же запачкала брюки, а Ира опустилась вслед за ним, не заботясь о чистоте пальто. Носом ткнулась в свитер — как на зло, блять, бордовый — что проглядывался сквозь расстёгнутое пальто. Ладонями вцепилась в его предплечья, то ли обнимая, то ли пытаясь оторвать его руки от себя — она сама не до конца понимала, что делает.       — Всё хорошо, — его голос, тихий, чуть хриплый, вероятно от адреналина, против воли успокаивал.       Она не понимала. Вообще ничего, блять, не понимала. Он был убийцей. С этим ебучим ледяным взглядом, что ничего не выражал. Убивал девушек просто потому, что когда-то одна ему отказала. И всё равно продолжал говорить с ней... так. Даже после того, как она, блять, чуть не застрелила его.       — Я не хочу, — пробормотала она едва различимо.       — Чего не хочешь? — тут же ответил Ваня, чуть крепче прижимая к себе трясущееся тело.       — Ничего я, блять, не хочу, — слёзы уже просто безвольно текли по щекам. — Надо было ещё тогда тебя застрелить.       Она ждала, что Ваня разозлится. Оттолкнёт её от себя, прямо на землю, достанет пистолет и убьёт. Но он... усмехнулся. Он, блять, усмехнулся!       — Приятно слышать такое из уст любимой, — она прямо-таки слышала в его голосе эту ебучую ухмылку. — И всё же, не особо хочется, чтобы ты приводила своё желание в действие.       — Назови хоть одну причину, по которой я не должна этого сделать, — Смирнова сознательно проигнорировала то, как он её назвал.       — Антон загнётся без меня, — он легко пожал плечами, чуть крепче обнимая Иру. — Считай, двух одним ударом убьёшь.       Ира замолчала, Ваня тоже. Между ними теперь повисла эта гнетущая тишина, после которой не знаешь, что будет дальше. Помутневшим от слёз взглядом Ира выцепила свой пистолет — он лежал не так далеко. Если бы она сейчас ударила Ваню, вырвалась из его рук, то успела бы добежать до него...       — Я клянусь тебе всем, что у меня есть, что я не убивал эту девушку, — вдруг заявил Злобин. Да так серьёзно, что Ира на секунду поверила. — Я не знаю, как доказать тебе это, но просто хочу, чтобы ты... поверила мне. Как поверила тогда.       Девушка неуверенно подняла взгляд, а Ваня уже давно смотрел на неё. Теперь не холодно, не так, как всегда до этого. Всё ещё слишком серьёзно, да, но сквозь это пробивалось какое-то... отчаяние. Даже страх.       Голос в голове набатом гремел, сообщая о том, что она совершает ошибку. Слишком большую. Что она, блять, дура, раз ведётся на это второй раз.       И всё же Ира кивнула. Почти незаметно, но Ваня заметно расслабился, тут же потянулся к ней. Губами впечатался в её, и это было не похоже на предыдущие поцелуи — этот был слишком... красноречивый. Ваня будто и извинялся и благодарил одновременно, пока всё так же крепко прижимал её к себе.       А это «дура» всё так же гремело в голове, пока Злобин её губы под себя подминал.