Так решил Requiem

Когда Доппио очнулся, был рассвет. Он лежал на спине и смотрел в небо, чистое и ясное. По светло-голубому медленно проплывали легкие золотистые облачка, которые бывают в небе только ранним утром. Последним, что он помнил, была ночь и ступени, ведущие вверх, и Бруно Буччеллати рядом с собой. А что происходило дальше, он не знал. Должно быть, его снова вырубило. Такое постоянно случалось с Доппио, и он уже привык. Но если уж он пришел в себя, ему нужно было осмотреться, а затем как можно скорее связаться с боссом. Доппио сел и огляделся. Да, он все еще находился в Колизее, и пустые каменные арки смотрели на него со всех сторон. Рядом с ним, за его спиной, валялся Буччеллати. Спал? Вырубился? Умер? Доппио даже проверять не хотел. Только сейчас он понял, насколько паршиво себя чувствует. Как будто все его внутренности перекрутили в мясорубке, а потом положили на место. Ничего не болело, но ощущение было именно таким. Поэтому, когда он услышал доносящиеся со стороны веселые голоса, он поспешил подняться на ноги и как можно скорее уйти. Ему повезло, и он скрылся в одной из арок, а затем, скрытый ее тенью, наблюдал, как веселье Джорно Джованны и его компании сменяется слезами и горем. Значит, Буччеллати все-таки мертв. Что ж, босс добился своего хотя бы в этом. Только почему живы все остальные? Что-то пошло не по плану. Доппио оторвался от прохладной каменной кладки и как можно тише поспешил убраться отсюда. Только когда он был на достаточном расстоянии от Колизея, он начал искать телефон. Он подошел к уличному аппарату. Хорошо, что все телефоны в этой стране для него были бесплатными — босс постарался. А иначе кто знает, сколько денег он мог бы просадить на звонки. Но сколько бы он ни звонил, босс не брал трубку. Это было неслыханно, потому что босс отвечал ему всегда. ВСЕГДА. Что они сделали с боссом? За весь день и вечер, последовавший за этим утром, Доппио не меньше пятидесяти раз пытался связаться с боссом. Ничего не получалось. В такой ситуации он не оказывался ни разу в жизни. Обычно Дьяволо всегда был на связи, говорил, что ему нужно делать, подсказывал, поддерживал, защищал, давал силы. Сейчас его не было. Приближалась ночь. Доппио некуда было пойти. На деньги, которые завалялись в кармане, он купил пиццу и устроился на ночь в парке, скрываясь в тени кустов от ночных полицейских патрулей и ночных криминальных дел. Утро снова было ранним, потому что Доппио не мог спать не земле. И утро не принесло ему ничего нового. Дьяволо все так же не брал трубку. Доппио было холодно и хотелось есть. Но самое главное — он никогда еще не чувствовал себя таким одиноким. Брошенным. Выкинутым на помойку. Мысль, что Дьяволо, может быть, и не бросал его, но проиграл в битве с Джованной и погиб, только сейчас начала закрадываться в его голову. Зато мысль была вполне закономерной, и к вечеру этого дня Доппио в этом был уже практически уверен. Босс никогда не бросил бы его просто так. Босс всегда хорошо к нему относился. Что делать в этой ситуации, Доппио совсем не знал. У него не было дома, он все время ночевал в гостиницах, но на это нужны были деньги, а деньги давал ему Дьяволо. Всю следующую ночь Доппио просидел на скамейке рядом с садами Боргезе, съежившись в комок — под утро становилось очень холодно. К нему пару раз пытались приставать, чтобы отобрать деньги, но отбирать у него было нечего, а выглядел Доппио, должно быть, слишком жалко даже для того, чтобы его просто избили. К утру он пришел к шокирующему выводу: он остался один, без дома и без тех, кто мог бы ему помочь, и ему некуда пойти. На скамейку к нему прискакала крошечная лягушка, и Доппио посадил ее на ладонь. — Привет, лягушка, — сказал он. — Тебе тоже, как и мне, некуда пойти? Как ты думаешь, какой из способов самоубийства самый простой и безболезненный? Может быть, лягушечка, ты пришла ко мне, тоже надеясь, что я просто прихлопну такую малышку ладонью, и твоя жизнь закончится? Но я этого не сделаю. Может быть, если я пойду к Джорно Джованне, он прихлопнет меня? Нет, это вряд ли. Говорят, что он добрый… Говорить с лягушкой, конечно, было полной глупостью, но почему-то успокаивало. Казалось чем-то привычным. Разве раньше он говорил с лягушками? Додумать эту мысль он не успел. К нему на скамейку сел уже человек — старичок, одетый в униформу и с ножницами в руках. Должно быть, работал здесь садовником. Его звали Марио, так он сказал. Доппио кивнул. — Как же ты оказался без дома? — спросил синьор Марио участливо. Доппио пожал плечами. Дьяволо всегда говорил, что он слишком наивный и простодушный, но даже Доппио понимал, что не стоит рассказывать этому милому старичку о том, что он был правой рукой босса итальянской мафии, а теперь босса не стало, и поэтому ему некуда деваться. — Отец пропал, — ответил он, когда придумал самый правдоподобно звучащий вариант для обычных людей. — Скорее всего, умер. А больше у меня никого нет. Старичок поохал, повздыхал над его тяжелой судьбой и предложил работать садовником здесь же, рядом с ним. Сказал, что жилье в этом случае ему предоставят, и на первое время этого будет достаточно. Доппио согласился — других вариантов у него все равно не было. Так начала его новая, другая жизнь. С самого утра до позднего вечера он работал в саду: косил газоны, подстригал кустарники большими ножницами, ухаживал за цветочными клумбами. Иногда останавливался, чтобы понаблюдать за жизнью лягушек и ящериц, жуков и бабочек. Маленькие существа всегда ему нравились, но раньше он был слишком занят делами босса, чтобы уделить этим интересам хоть какое-нибудь внимание. Его жизнь изменилась, это можно было сказать точно. Не только внешне — раньше он никогда не был один, никогда не общался с одними и теми же людьми больше одного раза. Он больше не выпадал из реальности, и поначалу это тоже было непривычно — всегда знать, сколько времени прошло и что он делал несколько минут или часов назад. Потом он привык, и это даже стало казаться ему удобным. Он перестал участвовать в рискованных затеях босса, и это тоже было хорошо, потому что Доппио не любил никаких противостояний и даже не имел собственного стенда. Симпатичные девушки и иногда парни угощали его мороженым и сладкой газировкой и пытались позвать на свидание. Раньше Доппио не мог себе этого позволить. Сейчас уже мог, наверное, но не хотел. Он все же скучал по Дьяволо. Иногда пытался ему позвонить, все реже и реже. Иногда пытался поймать его отражение в зеркале боковым зрением — такое у него тоже раньше частенько получалось. Но сейчас Дьяволо пропал полностью, только иногда Доппио видел во сне кошмары — как Дьяволо мучительно умирает одним или другим видом смерти. Часто это было нелепо, но при этом все равно жутко. В садах Боргезе был зоопарк, и в нем Доппио тоже иногда работал вечерами, когда посетители уходили. Когда он заканчивал свои дела, он всегда шел к вольеру с яркими тропическими амфибиями. У него там была любимица — лягушка с ярко-розовой кожей, покрытой черными точками. Ему сказали, что она была жутко ядовитой, и ее не давали Доппио в руки. Доппио не спорил, хоть и был уверен, что именно эта лягушка ничего ему бы не сделала. Дьяволо тоже был очень ядовитым — для всех, кроме него. Ему не с кем было поговорить. Это было странно, потому что теперь вокруг него были люди, и некоторые, например, синьор Марио, относились к нему хорошо, но они все равно ничего не понимали. Босс понимал его всегда, с полуслова. Всегда мог помочь, когда ему было страшно или когда он чувствовал себя не в своей тарелке. Люди вокруг Доппио всегда делились на два типа: те, кто был сильнее него и хотел ему помочь, и те, кто был сильнее него и хотел его обидеть. Их всегда было примерно поровну. В садах Боргезе работали не только те, кто относился к нему хорошо. Были и те, кому он не нравился. Это была своя компания — те, кого после мелких преступлений суд приговорил к принудительным работам. По своему опыту Доппио знал, что эти работы на самом деле никого не исправляли, после них люди шли в Пассионе, чтобы мафия помогала им больше не попадаться полицейским. Так или иначе, эта компания здесь была. Обычно, делая свою работу, Доппио старался быть от нее как можно дальше, но иногда, например, на обеде, им приходилось сталкиваться, чтобы забрать еду. Доппио при этом обычно старался смотреть куда-нибудь в пол и быстро проскальзывать дальше, и к нему не лезли. Сегодня ему пришлось сесть со своей порцией пасты неподалеку от этой компании. Сначала он просто был занят своей едой, надвинув козырек кепки на глаза как можно сильнее. Потом он услышал что-то… «Новый босс мафии, — говорили они. — Кто знает, что сейчас будет с нами. Все меняется. Этот даже не скрывается, как прежний. Джорно Джованна. Должно быть, он силен, если смог убить прежнего босса и занять его место». Доппио стиснул в руке вилку так, что она согнулась. За прошедшие пару месяцев он… нет, не то чтобы забыл. Просто не хотел вспоминать и думать об этом. Просто пустил жизнь на самотек. Но сейчас он вспомнил все так ярко, что руки сами сжимались в кулаки. Хотелось ударить кого-нибудь. Джорно Джованну. На самом деле, его хотелось убить. Доппио вышел на улицу со сжатыми кулаками и стиснутой челюстью. Он не знал, что ему делать, чтобы погасить эту ненависть внутри себя. Обычно у него такого не было, но сегодня, видимо, был какой-то особенный день. Он мог бы взять ножницы и подстричь кусты, но интуиция подсказывала ему, что после этого кусты будут рваными. Как волосы у Дьяволо. Стоило только подумать об этом, ярость отступила. Доппио закусил губу и всхлипнул. Джорно Джованна действительно убил босса? Дьяволо действительно мертв? Доппио стянул с головы форменную кепку и с отвращением бросил ее в сторону. Какого черта он прохлаждается здесь, так ничего и не выяснив до конца? Конечно, может быть, босс действительно мертв. Но все же внутри него жила маленькая, глупая и смешная надежда на то, что Джорно Джованна был по-настоящему добрым и благородным человеком, и даже своего врага не стал бы убивать. Доппио слышал, что такое бывает. Читал про такое в детстве в книжках, которые давали ему монахини. Дьяволо, конечно, так никогда не делал — именно поэтому Доппио и считал свою надежду глупой. В любом случае, ему нужно было узнать, что случилось с Дьяволо. Просто необходимо. Не дожидаясь конца рабочего дня, Доппио переоделся в свою старую одежду и, тихо прокравшись к выходу, покинул сады Боргезе. Жаль, что не удалось в последний раз увидеть свою любимую розовую лягушку. Найти Джорно Джованну было не так легко, как Доппио показалось вначале. Но были и плюсы — найти его, в отличие от Дьяволо, было возможно в принципе. Поэтому Доппио искал. Искать было сложно, потому что щуплому подростку никто не собирался выдавать такую важную информацию. Если честно, его даже не брали в Пассионе, потому что мафии не нужен был слабый и трусоватый пацан, только пару раз побили за то, что он имел наглость спросить об этом. Больше Доппио не спрашивал. На вокзале Термини всегда было многолюдно и всегда были те, кто пытался подзаработать на толпах законопослушных людей. Проще говоря, в Термини была своя мафия. Доппио не нужно было общаться с этими людьми или вступать в организацию, ему нужно было находить места и очень чутко слушать. Когда он понял, что резиденция нынешнего босса не в Венеции, как это было раньше, а в Неаполе, он чуть было не расплакался от облегчения. Хотя, если бы Дьяволо был с ним, он бы только отругал Доппио за то, что тот не мог догадаться целых две недели. Он знал, где искать. Он помнил, что в Неаполе у Буччеллати был свой домик, и через него Доппио наверняка сможет выйти на верхушку нынешнего Пассионе. Но сказать по-прежнему было легче, чем сделать. У Доппио была неплохая память, и она помогла найти тот один из сотни домиков на побережье, в котором раньше жил Буччеллати с отцом. Но, он полагал, раньше эта маленькая рыбацкая хижина выглядела немного по-другому — по крайней мере, вокруг нее не было высоченного каменного забора, за который нельзя было даже заглянуть. Определенно, здесь он мог найти то, что ему нужно, но… Но от ворот его грубо прогнал охранник, сидеть рядом он тоже не позволял. Оставалось только пройти с полкилометра по дороге, ведущей к дому, и усесться на обочине, поджидая тех, кто здесь живет. К ночи небо потемнело, на темно-синем высыпали крупные звезды, появился ярко-желтый, острый, словно вырезанный из цветной бумаги месяц. Сидя здесь, Доппио неохотно вспоминал свое детство на Сардинии — такие же пыльные и горячие дороги, такое же бархатно-глубокое ночное небо, тот же запах моря и цветов, разлитый в воздухе. Идиллия и умиротворение. И смерть. Всегда рядом с ним был этот тревожный, гнетущий металлический запах смерти — еще не состоявшейся или уже произошедшей. Он был всегда, сколько Доппио себя помнил, но в городах удавалось не думать о нем. Сейчас от этих неуместных воспоминаний его отвлекли яркие огни фар — по дороге к дому ехала машина. Когда она приблизилась, Доппио выскочил на дорогу, практически под колеса. — Ты с ума сошел! — заорал водитель, высунувшись в окно. — Хочешь покончить с собой — выбери другое место! Доппио почти не обращал на него внимания — он смотрел на Триш, сидящую на заднем сидении. Розовые волосы и небрежные крупные завитки, как у него самого. Она была дочерью Дьяволо, которую тот хотел убить. Не самый лучший вариант. Доппио предпочел бы встретить Джованну. Или Мисту, в крайнем случае. Триш тоже смотрела на него. Даже на расстоянии было видно, что она хмурится, вглядываясь. — Убирайся с дороги, иначе я сейчас выйду, и ты пожалеешь, что вообще на свет появился! — орал водитель. — Подожди, — сказала Триш тихо, но ее услышал не только водитель, но даже Доппио. — Он странный, этот человек. Я чувствую что-то странное. Водитель утих мгновенно. К Доппио подошла Spice Girl. Забавно, но даже она была похожа на King Crimson, стенд Дьяволо. И она тоже умела разговаривать. — Ты кто? — спросила она, выставив в его сторону указательный палец. Доппио только сейчас понял, что сидит посреди дороги. Но ответить он все равно предпочел, не вставая на ноги. — Меня зовут Доппио. Я был помощником Дьяволо. Я хочу поговорить. Триш так Триш. Он был не в том положении, чтобы выбирать. Spice Girl подумала некоторое время, приставив тот же самый указательный пальчик к подбородку и ковыряя дорогу ножкой. Доппио некстати подумал, что стенды — тоже забавные существа, когда они не убивают друг друга. По крайней мере, за ними интересно было просто наблюдать, как и за остальными животными. Раньше и такой возможности у него не было. — Хорошо, — наконец сказала Spice Girl. — Садись в машину. Доппио предпочитал задние сидения, но там уже сидела Триш, поэтому он залез в машину рядом с водителем. — Почему ты мне поверила? — спросил он, когда машина развернулась и направилась обратно в город. Триш хмыкнула. — Еще ни одному идиоту не пришло в голову заявлять, что он хоть как-то связан с прошлым боссом. Поэтому я подумала, что, может быть, ты не врешь. Тогда ты будешь полезен Джорно. В любом случае, пусть он разбирается. Кстати, о Дьяволо. Ты его сын? Доппио закашлялся от неожиданности и развернулся, чтобы посмотреть на Триш. Она с невозмутимым видом достала из сумочки пилку для ногтей и принялась за маникюр. — Нет, — наконец ответил он. — С чего ты взяла? — Ну-у… — Протянула Триш, энергично подпиливая ноготь и искоса поглядывая на Доппио. — У тебя тоже розовые волосы, и к тому же, от тебя у меня такое же ощущение, какое было от Дьяволо. Доппио помотал головой. Конечно, он не был сыном Дьяволо. — Тогда почему он сделал тебя своим помощником? — допытывалась Триш, пока машина ехала по трассе. — Выглядишь ты не очень-то профессионально. — А почему каждому, кто меня встретит, приходит в голову, что это отличная идея — сказать мне, как я жалко выгляжу? — огрызнулся Доппио. Он сам не ожидал даже, что так получится, но его и правда достало. Он отвернулся, откинувшись на спинку кресла и глядя вперед, на дорогу, ярко освещенную фарами. — Извини, может быть, это было немного резко, — проговорила сзади Триш, но в ее голосе разочарования не было ни на грамм. — Но я напомню, что это ты сам хотел поговорить и для этого сел в мою машину, а когда я начинаю задавать закономерные вопросы, ты начинаешь обижаться. Доппио выдохнул и сдулся. Триш, конечно, была права. — Извини, — сказал он. — Я понятия не имею, почему Дьяволо сделал меня своим помощником. Мне не приходило в голову спрашивать у него об этом. Триш громко вздохнула. — А стенд у тебя есть? — спросила она. Доппио покачал головой. Триш вздохнула еще более драматично. Ресторан, куда его привезла Триш, располагался на одной из центральных улиц. Ночью внутри было тихо, полутемно и малолюдно, только за дальним столиком сидели Джорно Джованна и Гвидо Миста, и даже издали по их виду можно было догадаться, что прошедший день был утомительным. Когда Доппио следом за Триш подошел к столику, то заметил на одежде Мисты еще свежие брызги крови, должно быть, чужой. Черный костюм Джорно Джованны был крайне практичным — на нем пятна чужой крови заметить было невозможно, даже если они и были. А еще он со своими золотистыми кудрями и пухлыми ярко-розовыми губами выглядел как ангел, один из тех, которых Доппио в детстве часами разглядывал на картинах в церкви. У него даже таких кругов под глазами, как у Мисты, не было. — Всем привет еще раз! — бодрым голосом сказала Триш. И тут же зевнула. — Если вкратце, то его зовут Доппио, он был помощником Дьяволо и теперь он хочет поговорить. Он точно приходится мне каким-то родственником, это я чувствую. Еще он сказал, что у него нет стенда, но это проверять уже тебе, Джорно. Она договорила и зевнула еще раз. Доппио уже не было до этого никакого дела, потому что Джорно Джованна смотрел снизу вверх прямо на него. У него были холодные глаза, которые прошивали насквозь, и Доппио хотелось отвернуться. Что он там думал об ангелах только что? Он явно ошибался. А потом Джорно Джованна улыбнулся и поднялся на ноги, выходя из-за стола. — Доппио, садись, сейчас я попрошу, чтобы тебе принесли что-нибудь поесть. Поговорим потом. Доппио пожал плечами и сел на стул, который для него притащил к столу Миста. Он чувствовал себя неловко, лучше было бы поговорить сразу, но Джорно такого варианта не предлагал, а злить его Доппио хотелось меньше всего. Ему нужны были ответы. Спустя пару минут, пока Джованна отсутствовал, Доппио вспомнил, что не ел целый день, пока сидел и караулил у дороги машины, и еда сейчас — это отличная идея. А еще нужно было выпить чего-нибудь — не пил он тоже целый день. Пить хотелось дико, но на столе стояли только две ополовиненные большие чашки с очень крепким кофе. Не просить же у Мисты, который сейчас сидел рядом с ним за столом, чистил свой револьвер, пил кофе и иногда душераздирающе зевал, не забывая время от времени поглядывать на Доппио краем глаза. Триш тоже сидела рядом и продолжала полировать свои ногти. В них, наверное, уже можно было отражение увидеть. Доппио ждал, от нечего делать крутил в руках зубочистку и иногда колол пальцы острым кончиком, надеясь, что это поможет ему прийти в себя. Он не чувствовал опасности сейчас, никто не хотел убивать или пытать его, но на душе было тяжело и муторно. Годами Дьяволо делал все, чтобы скрываться от глаз других людей, а теперь Доппио сам должен прийти в логово к его врагам и рассказать им все, что они потребуют, лишь бы получить то, что нужно Доппио. Это было похоже на предательство. Но если Дьяволо действительно мертв, то ему должно быть уже без разницы. Если же он все-таки каким-то невероятным образом жив, то Доппио сейчас своими руками может разрушить все его старания. Да только что тут разрушать? Джованна уже победил босса и занял его место. Разве может быть еще хуже? Зубочистка все-таки сломалась в его пальцах. — Да ты не бойся, — сказал Миста. Сделал еще глоток кофе. — Джорно ничего плохого тебе не сделает. Поможет тебе, если ты поможешь ему. — Я не боюсь, — усмехнулся Доппио. — Но если бы ты переоделся или отстирал кровь с одежды, и правда было бы спокойнее. Миста вздохнул и пожал плечами. И снова зевнул. — А толку? Все равно пачкается постоянно, у меня нет столько одежды, чтобы ее менять по несколько раз за день. Триш фыркнула. — Ты один из самых богатых людей в Италии, — сказала она. — Ты можешь менять свою одежду хоть каждые десять минут. Миста снова пожал плечами. — Я к этому еще не привык, как ты. — Он снова посмотрел на Доппио. — Если бы твой босс не вынудил нас перебить всю команду ликвидаторов, было бы намного легче. Доппио на это ответить было нечего. К счастью, в это время к столу подошел официант с подносом и поставил перед Доппио тарелку с пастой и стакан сока, а перед остальными — еще по чашке кофе. В следующие десять минут Доппио выпал из реальности, целиком поглощенный едой. Джорно вернулся, когда он доел. — Для начала мне нужно убедиться, что ты не обманываешь меня, и ты на самом деле был помощником Дьяволо, — сказал он, собрав пальцы домиком и задумчиво постукивая одним о другой. Доппио посмотрел на него вопросительно. — Сейчас ты навскидку назовешь несколько имен капореджиме и города, в которых они работают. Если ты был помощником Дьяволо, то должен сделать это без проблем. Доппио кивнул. Действительно, это проблемы не составляло. Он назвал пять имен. Когда он закончил, лицо Джованны было мрачнее тучи. Миста застонал и откинулся на спинку стула. — Да какого же черта, сколько можно? — вопросил он риторически. Джорно вздохнул и потер глаза. Потом посмотрел на Доппио и улыбнулся ему. — Да, теперь я тебе верю. И спасибо. Два имени я знаю, они явились. Трое остальных, видимо, предпочли не признать новые правила. Доппио кивнул. Если честно, плевать ему было на проблемы Джорно Джованны. Он сам хотел их получить. Не хотел бы — не лез бы к боссу. — Теперь ты мне расскажешь, что случилось с Дьяволо? — спросил он. Джорно Джованна свел брови и поджал губы, как будто не хотел рассказывать. Но все-таки кивнул. — Есть два варианта, и оба правдивы. Тебе хороший или плохой? Звучало странно, но все еще оставляло надежду. — Хороший, — выбрал Доппио. — Дьяволо мертв, — сказал Джорно Джованна. Доппио почувствовал, как сердце оборвалось где-то в горле. Еще он почувствовал, что его обманули. — Ты же сказал, что это будет хороший, — сказал он. Собственный голос срывался и вообще звучал как-то странно, как будто не его. — Это и есть хороший. Плохой заключается в том, что Дьяволо постоянно переживает цикл собственных смертей. Доппио сначала не понял. Потом вспомнил про свои кошмары и осознал, что они были реальностью. Все до единого. И кто знает, чего еще он не видел. Доппио почувствовал, что его сейчас стошнит. — Мне нужен туалет, — пробормотал он и быстро встал. Стул с грохотом упал за его спиной. До туалета Джорно Джованна довел его сам. И весь ужин Доппио остался в унитазе. Не то, чтобы это его хоть немного задевало. Он не знал, что делать. Просто не знал. Он наконец смог подняться на ноги, хотя колени все еще едва держали. Умылся. Засунул голову под кран с холодной водой целиком. Ничего не помогало. Что ему делать? Как помочь Дьяволо? В дверь деликатно постучали, напоминая, что Доппио явился сюда не за тем, чтобы просто просидеть в туалете. Доппио собрался с силами и вышел. Джованна смотрел на него пристально, но как будто бы с сочувствием. Доппио отвернулся. Если бы не отвернулся, попытался бы налететь и вцепиться в горло. Сел на первый попавший на глаза стул, потому что ноги больше не держали. — Ну надо же, — цокнула Триш язычком. — Впервые вижу, чтобы по Дьяволо кто-то так убивался. Неужели и он мог сделать кому-то что-то хорошее? — Триш, тише, — осадил ее Джованна. — Это сложнее, чем кажется. И сейчас передо мной стоит очередной очень неприятный выбор: сказать все сразу или растянуть до завтра. Доппио? Доппио понял, что это был вопрос к нему. Он поднял глаза. — Это еще не все? — спросил он с удивлением. Джованна покачал головой. Казалось, что он хочет подойти к нему, но почему-то не решается. — Сразу, — сказал Доппио. Вряд ли было что-то, что сделало бы еще хуже. — Что же… — Джованна вздохнул и передернул плечами, как будто ему было холодно. — Если я правильно понимаю, ты все еще не в курсе, что ты и Дьяволо были одним человеком. Диссоциативное расстройство идентичности. Раздвоение личности, если говорить проще. Из-за действия стрелы вы смогли разделиться. Доппио все-таки сорвало. Он рванул в сторону Джованны, чтобы ударить так сильно, как только может. Он не долетел — золотистый Gold Experience возник перед ним, взмахнул рукой, и все погрузилось в темноту. Когда Доппио открыл глаза снова, первым, что он увидел, был яркий солнечный свет и полупрозрачная белая занавеска, плавно развевающаяся на ветру. Где он и как он здесь оказался? Потом он вспомнил все, что было прошлой ночью, и закрыл глаза. Определенно, это было слишком много для него. Он не справится. Он уже не справлялся. Он закрыл глаза снова и захотел опять заснуть. Или чтобы Джованна пришел и опять вырубил его. Или кто угодно другой, любой здесь справится, что уж. Это было малодушно, Доппио это отлично понимал даже сейчас, но что с того? Он всегда был трусливым. Что ему делать? В голове не было ни одной мысли. Зато во рту было погано, как будто туда нагадили Джорно, Триш и Миста после того, как вырубили Доппио. Это было первое ощущение, которое пробилось к сознанию, и оно с каждой минутой становилось все сильнее и все отвратительнее, и как бы ни хотелось продолжить лежать здесь (где? В том же ресторане? Наверняка там были какие-то внутренние комнаты, вряд ли его кто-то потащил бы к себе домой), нужно было встать и что-то с собой сделать. Еще и голова болела так, как будто по ней вчера били. Хотя почему «как будто»? Доппио вспомнил, как стенд ударил его именно по голове. Он потрогал свой лоб и нащупал большую шишку, которая при прикосновении заныла сильнее. Снова нарваться на Джованну, чтобы его убили тоже? На Триш? По крайней мере, она относилась к нему хуже остальных. Диван, на котором он лежал, действительно стоял в отдельной комнате — здесь еще был второй диван, стол, несколько стульев, шкаф, полный папок с какими-то документами и книгами. Теперь ему нужно было выйти, но там точно будут какие-то люди Джорно Джованны, а никого из них Доппио видеть сейчас не хотел. Он все-таки сделал усилие над собой и вышел из комнаты. Попытался тихо прокрасться по полутемному коридору и найти туалет, но нашел только… кажется, его звали Фуго. — О, ты ожил, — сказал тот бодро. Доппио бессмысленно переводил взгляд с дыр на зеленом пиджаке на веселые розовые клубнички на галстуке. — Туалет дальше слева по коридору, там есть душ и свежие полотенца, потом зайди на кухню и попроси какой-нибудь еды, Джорно сказал поварам еще с утра, чтобы тебя покормили. Потом возвращайся обратно, у меня к тебе еще море вопросов по структуре бывшего Пассионе. Доппио замер, уставившись на него во все глаза. — Что-то не так? — спросил Фуго. — Почему? Дальше он сформулировать не мог. По крайней мере, вслух. Почему Джорно Джованна помогает ему? Фуго усмехнулся и ответил на невысказанный вопрос: — Потому что Джорно идеалист и любит давать людям второй шанс. Не то чтобы я был против. Доппио мало что понял, но кивнул, отвернулся от Фуго и пошел по указанному маршруту. Пока собственных мыслей в голове нет, пусть будет так, как сказал Фуго. Или Джорно. Не важно. После того, как он умылся, стало легче. Кофе и круассан с малиновой начинкой тоже помогли. Поэтому к Фуго он явился спустя час вполне живым, хотя на душе по-прежнему было гадко, и Доппио по-прежнему не знал, что ему делать дальше. — Джорно сказал, что если я очень хорошо постараюсь, то могу вытрясти из тебя всю структуру Пассионе. Еще сказал, что у тебя нет стенда, а у меня есть мой Purple Haze, от которого люди обычно умирают за минуту в страшных мучениях. Так как, будешь говорить сам? Доппио посмотрел на него с удивлением. Потом не выдержал и расхохотался. Фуго, кажется, рассчитывал на какую-то другую реакцию на его угрозу, но все равно дождался, пока Доппио прекратит смеяться. Ждать ему пришлось долго. — И что тебя так развеселило? — спросил он наконец. — Я только что думал, кого бы мне вывести из себя, чтобы меня убили. Оказывается, все так просто — нужно всего лишь отказаться давать тебе информацию. Фуго понимающе хмыкнул. — Это была шутка. Джорно бы разочаровался, если бы я убил тебя на самом деле, а я этого не хочу. Так что давай договоримся как-нибудь по-хорошему. Доппио вспомнил, что прошлой ночью говорил ему Миста: «Джорно поможет тебе, если ты поможешь ему». Что ж, пока у него был хотя бы малейший шанс сделать что-то, он будет пытаться. Поэтому Доппио кивнул Фуго. В конце концов, ему действительно было не важно, знает Джованна этих людей или нет. — Только учти, у меня плохой характер, — предупредил его Фуго, раскладывая на столе большую административную карту Италии. — Если будешь тормозить, я буду орать. Могу ударить тебя головой об стол. Доппио пожал плечами. Такие мелочи его не волновали. А вот между делом расспросить Фуго о том, что ему нужно, было бы полезно. Босс сказал бы именно так и сделать. Он тыкал в карту пальцем, называл имена. Сейчас он даже был удивлен, как в его голове появилось столько имен. У него всегда была плохая память, но Дьяволо заставлял его запоминать все, чтобы не оставлять никаких записей. Он вспомнил, что сказал ему Джованна вчера. Никакого босса не было. Просто у него раздвоение личности. Но Доппио этому не верил. И это не было правдой. Дьяволо существовал на самом деле. И он на самом деле ценил Доппио. Естественно, ценил. Доппио же делал все, что бы тот ни сказал. К тому же, Дьяволо просто не мог от него отказаться. А если бы мог? Если бы он мог найти для себя более умного, сильного, смелого помощника? Ох, да какая теперь разница? — Если ты сейчас зальешь слезами карту, на которой мы работаем, я ударю тебя по голове и отправлю покупать новую, — раздраженно бросил Фуго. Доппио сглотнул, стиснул руки в кулаки и приказал себе собраться. Нытики никому не были нужны. Хватит жалеть себя. Этому Дьяволо тоже всегда его учил. Нужно было переключиться. У него получилось. То, что сказал Джованна вчера, про него и Дьяволо, конечно, шокировало, но все же… Все же Доппио поверил ему сразу, и сейчас не мог сказать, что хоть сколько-то удивлен. По крайней мере, это легко объясняло его постоянные провалы во времени и в памяти. Он всегда чувствовал что-то такое, что-то странное в их отношениях — не неправильное, именно странное, — в том, что Дьяволо может передать ему часть своих способностей, что Дьяволо, несмотря на все свои дела, всегда находит время, чтобы отвечать на его звонки. Просто раньше он не хотел задумываться об этом. Спустя несколько часов и горы исписанной и изрисованной схемами бумаги Фуго остановился. — Пора перекусить, — сказал он, глядя на сделанную работу и задумчиво почесывая затылок. — Потом, если хочешь, можно прогуляться. Я покажу тебе город. На набережной вечером хорошо. Доппио не знал, что ответить. Почему Фуго относится к нему так… нормально? В конце концов, об этом он точно мог бы спросить прямо сейчас. — Дьяволо убил твоих друзей. Ты же в курсе, что Дьяволо и я были одним и тем же человеком. Тебе не противно будет прогуливаться со мной по набережной вечером? Фуго посмотрел на него с интересом. — Я думал об этом, но Джорно сказал, чтобы я никуда от тебя не отходил сегодня. Мне показалось, что он почему-то чувствует себя виноватым. И может быть, мне даже приятно видеть рядом человека, которому сейчас еще больше не по себе, чем мне самому. Доппио снова мало что понял, но кивнул. Джорно чувствовал себя виноватым за то, что ударил его вчера? Но за это Доппио мог бы только спасибо ему сказать. А Фуго ему чем-то понравился. И работать с ним сегодня Доппио тоже понравилось. Все же это было лучше, чем подстригать кусты и газоны в парке. Должно быть, он все-таки привык к жизни в мафиозной среде, хотя раньше ему, наоборот, казалось, что хочется только мира и спокойствия. Они сидели на набережной. Вид на Везувий в теплых, розово-рыжих закатных солнечных лучах был как с открыток. Доппио ел клубничное мороженое и думал о том, как упросить Джорно Джованну вытащить Дьяволо из его цикла смертей и что ему нужно будет сделать для этого. Доппио полагал, что Джорно не пойдет на такой риск. Во всяком случае, у Доппио не было ничего настолько ценного, что он мог бы предложить. Фуго ел шоколадное мороженое, смотрел на закат и думал о чем-то своем, тоже не очень веселом. Они почти не говорили, только однажды Фуго сказал: — Глупо винить тебя в чем-то. Из моей подавленной агрессии получился Purple Haze, из твоей — Дьяволо и его King Crimson. Я сам плохо могу управлять своим стендом, а уж ты тем более не мог управлять Дьяволо. Это все понимают. Ну, может быть, кроме Триш. Доппио хмыкнул. — Получается, формально, я — ее отец. Фуго заржал и после этого настроение у него улучшилось. По крайней мере, он перестал хмуриться. Может быть, Доппио стоило бы сделать так же. Может быть, стоило позволить Дьяволо все же умереть. Но с этой мыслью он смириться не мог. Все же Фуго ошибался в своих выводах. Дьяволо отличался от стендов, он был совершенно самостоятельной личностью, хоть и связанной чем-то с Доппио. Впрочем, и просто так взять и умереть Дьяволо все равно не мог. Так прошло несколько дней. Фуго систематично пытался привести в порядок все, что не работало или работало, но непонятно для него. Доппио со временем узнал, что он одновременно занимается финансами, правом и анализом всех данных. Доппио не понимал, как у Фуго не едет крыша от такого объема информации, но тем не менее, тот как-то справлялся. Зато его почти не использовали в битвах — стенд Фуго на самом деле был устрашающим из-за своей нестабильности и при этом крайне высокой поражающей способности. Куда больше пользы он приносил здесь. Когда Фуго ничего не было нужно от Доппио, на него почти не обращали внимания. Джованна частенько бывал в ресторане, но Доппио он как будто ты избегал — впрочем, ничего удивительного в этом не было. Доппио и сам не особо хотел бы общаться с тем, кто убил его близких. В основном, Джованна сидел в общем зале за дальним столиком и говорил с какими-то людьми, потом они уходили и приходили новые. Миста часто пропадал куда-то, потом возвращался. Триш тоже заходила, но реже — приводила в порядок тот дом, где раньше жил Буччеллати. Доппио узнал ответ на еще один мучающий его вопрос: почему глава итальянской мафии и все его приближенные работают и живут не в шикарных офисах или приморских виллах, а в простом ресторанчике. Им же даже не нужно было скрываться, как Дьяволо. Ответ оказался простым: место было нахоженное, здесь неаполитанская мафия обитала уже много лет. Но всех их привел сюда Буччеллати и сделал ресторан для них практически вторым домом. Они скучали. Доппио было каждый раз больно слышать, когда кто-нибудь из них говорил что-то вроде: «Абаккио этого не одобрит… не одобрил бы» или «Мы же можем отследить дыхание… а, нет, уже не можем». Джованна пытался заменить бывшего лидера, Буччеллати, и у него, наверное, хорошо получалось, но все же не до конца. Вряд ли ушедших можно заменить хоть как-то. Доппио понимал их всех. Он тоже скучал. Но в отличие от них, Доппио не мог отпустить, потому что Дьяволо нужна была его помощь. Постепенно Фуго узнал от него все, что было нужно, и теперь Доппио исполнял, скорее, функции секретаря. Он подозревал, что долго это не продлится, и вскоре его отправят куда подальше. Его не обвиняли ни в чем, с ним вели себя дружелюбно, Миста даже иногда разрешал своим Sex Pistols таскать у него еду. Но все же мучительная неловкость никуда не исчезала, да и не могла исчезнуть. Поэтому ему нужно было все же поговорить с Джорно. («Мне не нравится, когда меня зовут по фамилии. Зови меня Джорно. Или дон. Как тебе удобнее», — сказал однажды ему Джованна. Так Доппио сделал свой выбор в пользу имени, это было проще). Сначала Доппио не мог решиться. Он знал, что ему нужно будет сделать, но каждый раз было страшно. Потом не знал, с чего начать. Он все же подошел к Джорно в тот редкий момент, когда тот в одиночестве сидел за столом в зале. Снова была ночь, в темноте за открытыми окнами шуршал теплый дождь. Триш уже уехала, Миста еще не вернулся, Фуго до сих пор работал у себя в кабинете. Редкие моменты умиротворения, и Доппио они тоже нравились бы, но в первую очередь, ему нужно было завершить свое дело. — Джорно, — Доппио осторожно подсел за стол и посмотрел на него. Джорно поднял голову и кивнул ему, ожидая продолжения. Теперь, когда Доппио заговорил с ним, ему уже казалось, что Джорно на самом деле все это время ждал этого разговора. — Ты можешь… — нет, не так, не нужно просить вернуть Дьяволо. Он опустил глаза и уставился в стол, чтобы легче было говорить. — Ты сказал, что Дьяволо умер и при этом он постоянно переживает свои смерти. То есть, до того момента, когда он умирает снова, он все-таки жив? Доппио сглотнул. Сердце выпрыгивало из груди, стучало в ушах и в сведенном горле. — Он мертв, — Джорно покачал головой. — Его тело давно мертво, лежит где-то на дне Тибра. Мой Gold Experience Requiem сводит к нулю все действия атакующего. Атака Дьяволо убила бы меня, поэтому каждый раз он оживает и потом снова умирает, так как даже смерть сводится к нулю. Доппио кивнул. Это было сложно, но он понял, примерно. И тогда… Тогда у него не оставалось другого выхода, кроме смерти. Кроме тысячи смертей. — Я не на месте здесь, и ты сам это понимаешь, — проговорил Доппио тихо. — Ты можешь сделать так, чтобы я был вместе с Дьяволо? Джорно нахмурился. — Доппио, ты в своем уме? Зачем тебе?.. — он остановился. — Да, я понимаю. — Он отвернулся, глядя в окно. — Я должен попросить прощения у тебя, у лучшей части Дьяволо. Я тоже думаю, что его наказание слишком жестоко, но я не могу влиять на то, что делает Requiem. Он все решил сам. Если хочешь, я позову его, и он снова решит, что делать с тобой. Доппио кивнул. Gold Experience Requiem принимает решения сам, и он жесток. Хотелось зажмуриться, но так наверняка стало бы еще страшнее. И из-за спины Джорно выплыл жуткого вида золотистый стенд. Доппио сглотнул и решил, что не будет вставать из-за стола. Не потому, что не хочет. Просто не был уверен, что сможет. Gold Experience Requiem сам подошел к нему. Доппио не ожидал, что стенд осторожно, мягко протянет руку, чтобы погладить по голове. «Так и выглядит смерть», — подумал он и сам подался вперед, к руке. Он не ощутил прикосновения, только яркую золотую вспышку перед глазами, которая ослепила и лишила всех чувств. Когда свет перед глазами начал тускнеть, Доппио решился открыть глаза. Было темно. Он стоял на улице под дождем, с неба на его голову и плечи падали тяжелые теплые капли. Обернувшись, за своей спиной он увидел дверь ресторана, из которой только что вышел. Он не помнил, как именно ему удалось выйти, но сейчас это не было важно. Ему дали шанс найти Дьяволо, и он должен был им воспользоваться. Он услышал справа приближающиеся к нему громкие голоса. Компания была большой, они явно кого-то искали и были настроены агрессивно, и Доппио не хотелось бы столкнуться с ними и быть побитым за то, что неудачно попался под ноги. Он поспешил скрыться в ближайшем переулке. Потом еще один поворот — Доппио знал, что там, между домами, есть удобное место для того, чтобы спрятаться. Он собирался переждать, пока шумная компания пройдет мимо, но в его укромном месте уже кто-то был. И этот кто-то шарахнулся еще глубже, в тень домов так быстро, что Доппио даже не успел его рассмотреть. А потом… — Доппио? — он услышал голос, такой знакомый, такой родной. Голос, который тысячи раз слышал в телефонной трубке и ни разу вот так — вживую. В первый момент Доппио даже не нашелся, что сказать. Он сделал несколько шагов вперед, к Дьяволо, протянул к нему руки. Дьяволо стоял в темноте и присматривался к нему настороженно, запуганно. Доппио больше не думал, просто подбежал и обнял, повис на шее, уткнулся носом в обнаженное теплое плечо, вдохнул запах тела, пота, страха, крови. Дьяволо трясло. Доппио только сейчас заметил, что Дьяволо уже ранен в плечо, и его руки уже в крови. — Доппио, мой милый Доппио, — Дьяволо обнимал его в ответ. — Ты такой глупый, зачем ты пришел сюда, меня сейчас убьют, ты же слышал их, они ищут меня. Они думают, что я все еще босс Пассионе и хотят моей смерти. Мне страшно, Доппио, но я так рад тебя видеть. Он бормотал и обнимал Доппио, не отпускал его, прижимал к себе. Доппио всем телом чувствовал, как его трясет от ужаса. — Ты не должен умирать один, — сказал Доппио то, что успел понять за прошедшие дни. Поцеловал в шею сбоку. — Мой Дьяволо. Я буду с тобой всегда. Ты знаешь, что мы должны быть вместе. Почему ты мне никогда не говорил? Он хотел бы сказать еще много чего, но любых слов было бы недостаточно и время заканчивалось. Дьяволо мотнул головой и прижался носом к щеке Доппио. Дождь все еще шел, кажется, стал еще сильнее, шумел в воздухе вокруг, стучал по крышам. Лицо у Дьяволо было мокрое, Доппио повернул голову, прижался губами к щеке, нашел наощупь губы. Дьяволо поцеловал его первым, неуверенно захватил его нижнюю губу, Доппио тотчас раскрылся навстречу, прижался еще теснее, и Дьяволо прижал его к мокрой стене дома. «Сейчас нас убьют. Сейчас нас убьют», — в голове билась мысль, которая, как ни странно, была совершенно не важной. Голоса пока не были слышны. Они с Дьяволо целовались в темноте, под теплым дождем, в одном из тысяч переулков Неаполя. Он цеплялся за мокрые длинные волосы и гладил затылок под ними. Дьяволо гладил его по спине так же сорванно — тоже не мог поверить, тоже понимал, что времени мало. Это было яснее и лучше любых слов. Доппио не знал, как и почему это случилось, но это было самым правильным из всего, что происходило с ним за последние дни, последние годы, вообще за всю его жизнь. Он услышал голоса и топот множество шагов — к ним бежали, звонко шлепая по лужам. А потом переулок осветился вспышками выстрелов. Было больно, но не слишком, потому что Дьяволо все еще был с ним. До этого было намного больнее. По ушам били выстрели и рикошеты от стен, тело прошивали горячие и тяжелые пули, разрывали все внутри, вспышек становилось все больше, пока они не слились в одну, в единое золотое сияние, и Доппио перестал ощущать объятия. Потом снова потемнело, но не до конца, как в прошлый раз. На лицо по-прежнему капало. Пальцы осторожно гладили его по щеке. «Так вот как это — умирать раз за разом, — подумал Доппио. — Неприятно, конечно, но если его каждый раз будут так целовать, то не настолько ужасно». — Доппио. Очнись, открой глаза. Самое плохое — теперь это был не голос Дьяволо. Голос Джорно. Доппио замотал головой. Он не хотел так. Почему его выкинуло обратно? Почему он не остался там, с Дьяволо? Когда он открыл глаза, то увидел склонившегося над ним Джорно и потолок над ним. Джорно почему-то был весь в слезах. Доппио сел. — Что случилось? Почему я снова жив? Где Дьяволо? — начал он спрашивать и осекся. Сперва нужно было получить ответы хотя бы на эти вопросы. Он прижал руку тыльной стороной к все еще горящим губам. — Ты жив, — ответил Джорно. — Потому что так решил Requiem. Дьяволо ушел. Доппио вскочил и вылетел на улицу, столкнувшись в дверях с пришедшими Мистой, чуть было не сбил его с ног и побежал в тот самый переулок. Там не было ничего. Темнота, лужи, дождь, размокший мусор. Ни следа Дьяволо. Даже следов крови не было. Доппио сел в углу, спрятал лицо в ладонях и заплакал. Дьяволо ушел. А он остался один. Потому что так решил Requiem. Он просидел так всю ночь. На рассвете его нашел Фуго и отвел назад. Доппио было безразлично, куда его ведут и что с ним будут делать. Его раздели, высушили, завернули в одеяло. На этот раз, чтобы его вырубить, Джорно использовал не Gold Experience, а какие-то таблетки. Доппио мог бы посмеяться над тем, что Джорно вообще-то был против наркотиков, но уснул раньше, чем додумал мысль до конца. Только к вечеру, очнувшись, он понял, что у него сильный жар. Удивляться этому не стоило — он всю ночь просидел под дождем. Джорно снова дали ему таблетки, Доппио послушно проглотил их. Потом подумал, что лучше было бы не глотать. Хотя умереть ему здесь все равно бы не дали. Потом, когда его оставили одного на ночь, от жара тело ломило и лихорадило, голова болела и гудела до того, что начались галлюцинации. Он слышал, как Дьяволо зовет его, как снова звонит телефон. Доппио даже видел этот телефон, старый аппарат стоял на столе. Но он знал, что телефона там никогда не было и быть не могло. К утру ему все же удалось уснуть, но и во сне Дьяволо звал его, называл своим милым Доппио, как он делал всегда, обещал, что больше не оставит. Утром, когда Доппио смог встать, чтобы дойти до туалета, боковым зрением в зеркале он увидел у себя темные неровные пятна на розовых волосах. Совсем как у Дьяволо. Бред продолжался. К вечеру температура спала. Ночью он даже смог нормально поспать. Хотя телефон на столе все еще стоял и время от времени звонил. К утру Доппио не выдержал и снял трубку. — Мой милый Доппио, — услышал он тот же самый голос. Он с силой опустил трубку, старый пластиковый корпус затрещал. Хватит этого бреда. Больше телефон не звонил. Днем ему стало лучше. Он все еще был слаб, но, по крайней мере, уже мог попытаться съесть что-нибудь. Миста, который почему-то сегодня был здесь, принес ему в импровизированную постель тарелку бульона с гренками и сел за стол, чтобы снова разобрать и почистить свое оружие. Sex Pistols летали вокруг него и просили еды, Миста отмахивался и говорил, что покормит их, как только закончит. Телефон стоял рядом с его локтем, и Доппио так и подмывало спросить, есть там телефон на самом деле или нет. Доппио ел неторопливо, и, может быть, поэтому Первый Pistols подлетел к нему и захотел схватить с тарелку гренку. Вообще Доппио обычно не был против того, что Pistols таскают его еду, но сегодня он был не в лучшем настроении. Сзади, из-за спины Доппио показалась сначала человеческая рука в металлической серебристой защите, потом малиновое предплечье с белой диагональной сеткой. Рука щелчком отогнала Первого, как мошку, и втянулась назад. Доппио сглотнул и поднял взгляд, чтобы понять, видел ли Миста то же, что и он. Миста застыл с полуразобранным револьвером в одной руке и смотрел на него во все глаза. Значит, все-таки видел. Доппио сглотнул. — Ты им управляешь? — спросил Миста сдержанно. — Я не знаю, — Доппио пожал плечами. Сейчас он чувствовал крайне неуютно. Лучше бы Миста ничего не видел. Сейчас он точно позовет Джорно… Миста выскочил из комнаты, Sex Pistols вылетел за ним, следить за Доппио остались только очень суровые Первый и Второй. Доппио выдохнул. Джорно сейчас явится сюда, но теперь Доппио больше не было страшно. В душе постепенно теплой радугой расцветала радость. Значит, он все-таки не бредил. Значит, Дьяволо все же был жив и снова с ним. Но что-то все же изменилось. Теперь и Доппио мог управлять King Crimson. Только он не понимал, как это делать. Когда Джорно зашел в комнату, Доппио как раз пытался позвать его снова. King Crimson показался рядом с ним всего на мгновение, зато целиком, с головы до ног, Доппио его таким никогда и не видел. Потом снова исчез. Вопрос у Джорно, как ни странно, был только один и точно такой же, как и у Мисты: — Ты можешь им управлять? — Кажется, да, — Доппио кивнул. Улыбнулся. Джорно смотрел на него снова тем же цепким и холодным взглядом. Доппио сейчас это не волновало. — Так решил Requiem, — ответил он на невысказанный вопрос и пожал плечами. Джорно согласно кивнул в ответ и попытался ему улыбнуться. Доппио чувствовал, как уголки его губ сами собой ползут вверх. На этот раз он победил. Они победили.