🌳
14 августа 2025 г., 21:31
Джон Дейви Харрис чрезмерно интересовался тем, как устроен мир. Точнее не мир, а вселенная. Точнее не вселенная, а мультивселенная. Нет, не мультивселенная, а все, что есть сущее. И в пределах достижимого, и далеко за этим пределом, что-то, о чем остается только полу-философски рассуждать.
С великим его мозгом, конечно же, и с особенным долголетием, ему удалось продвинуться дальше и дальше в этом познании всего.
Пока его не позвал таинственный голос, зовущий прийти туда, откуда пошло начало всему. Это не было наваждение, бред уставшего мозга или шизофренический припадок. Джон знал, был уверен, что голос имел суть и значение. И начал вслепую искать путь к тому месту, куда его звали.
И он как-то нашел врата. Археологи мира, в котором они были найдены, говорили, что это, скорее всего, постройка для обрядов какой-то из древних цивилизаций, населявших тот регион.
Но Джон Дейви Харрис, стоя на раскопках, смотрел на их слишком искусную форму. Чрезмерно идеальную для глупых аборигенов, которым приписывалось такое изобретение.
И ощущалось какое-то неявное веяние. Мучительное, неприятное.
Выкупив этот участок за неописуемую сумму, Джон расслабленно выдохнул и подошел к устройству, чтобы ощупать, ощутить то необычное нечто…
И вскоре он понял: антипрокс. Черные, заставляющие увядать кристаллы были найдены в отсеках рамы. В гнездах стояли странные выемки, и в инженерном гении сомневаться не пришлось.
Кто-то неимоверно давно создал это. Создал из материала столь редкого и неизученного, что захватывает дух и волнительно становится от желания разгадать это «чудо света».
Он тратит чуть больше столетия, то бросая, то вновь возобновляя изучение этого феномена.
И в конечном итоге он накидал теорию о иных реальностях… Ходе истории, что идет нога в ногу с твоим, но по-другому. В любом случае, он сопоставил все исторические архивы, все возможные упоминания о необычных аномалиях, имевших место быть в этом месте, и сделал мета-физически-математическую модель.
В общем, прикинул, когда в следующий раз две реальности пересекутся, чтобы можно было перескочить из одной в другую.
И стал делать тестовые запуски. Запускал камеру на шнуре, чтобы осмотреть мир по ту сторону. Забирал аккуратно и просматривал материал. Потом создавал автоматонов в виде птиц и прочих зверей, чтобы их глазами смотреть на мир.
После этого, начал вести записи, фиксируя события, людей, места и явления. Назвал «Странными странностями Мисра»… И кинул туда же. Пусть кто-нибудь послушается указанных там правил и в нужный срок исполнит то, что, предположительно, поможет безопасно раскрыть врата для живого существа.
Так и случилось.
Его встретили боги и люди. Мироходцы и те, в ком не искрилась чудесная сила. Джон обвел всех решительным взглядом и к своему удивлению понял, что узнает одну из фигур.
Массивная фигура, крылья за спиной и седые волосы. Джодах. Эту птичку Харрис видел. Пассивный и молчаливый, он сидел в заточении в тихих стенах Тюрьмы времени и не желал разговаривать с заинтересованным учёным.
— А ты ещё кто такой? — раздалось смятённо от бога. И Джон лишь улыбнулся, осознавая радость момента.
Теория была блестяще верна.
Интересно было посмотреть на другого себя.
***
Ему нужно было разобраться, как попасть туда, откуда всё началось. И он изучал вновь пути истории. Кто откуда пришёл, кто где был, почему происходила миграция мироходцев, и так до самых истоков. Самых первых упоминаний в исторических хрониках. Но иногда, устав от бумаг и книг, он поднимался, чтобы пройтись и заняться другим поиском — поиском себя. Мир за миром. Страна за страной. Город за городом. Но никто не знал его «брата-близнеца» по имени, которое он предпочитал не вспоминать. Всё складывалось: он нашёл свидетельства существования других своих знакомых. Их звали точно так же, они выглядели абсолютно идентично другим себе. Разве что имели искаженный характер и подход к одежде соответственно. Джодах заявлял, что никогда прежде не видел никого с лицом Джона. Окетра, девушка с золотыми кошачьими ушами, которая помогла выполнить план по открытию схождения, тоже присоединилась к поискам, но то было тщетно — ей не удавалось найти его. Харрис порой думал, что попросту умер. Местный он — умер. Это вполне могло быть вероятно. Всё-таки, на фоне своей гениальности можно было представить, что дубликат будет идиотом, которому наверняка будет тяжело выживать в столь опасном и хитром мире. Так что, сидя на закате в незнакомом мире после очередной неудачи, Джон ощутил холод, что потёк вниз по загривку. Поёжившись, он осмотрелся, и его тут же обдал жуткий вездесущий шёпот. Учёный медленно ухмыльнулся. — Интересно… Смотрящий, а мы с тобой в другой реальности не виделись? — ведь серая фигура в пуховике просто поразительно походила на ту, что он видел украдкой у себя. — С тобой тяжело договориться, но я попытаюсь: ты не видел другую версию меня? Я никак не могу найти и удовлетворить своё любопытство. Взгляд Смотрящего выразил обеспокоенность. — Что-то не так? — улыбнулся, склоняя голову, учёный. — Я слишком многого прошу? Взгляд Смотрящего выразил смирение. И из серой вспышки на ладони сущности появился объект цвета небесной лазури. Очки. Джон протянул руку и коснулся голубого пластика, принял холодный аксессуар, разглядывая его. Это было вместо тысячи слов. — Его больше нет…? — с удручённой улыбкой учёный склонился над очками, разглядывая чёрные линзы. Смотрящий равнодушно прожигал холодную дыру в спине. — Могу я хотя бы узнать, где он проживал? Взгляд Смотрящего ничего не выразил. — Хотя бы, каким он был при жизни? Взгляд Смотрящего ничего не выразил. Джон сдался, хороня столь интересную затею. Всё вглядывался в непроглядные линзы. С царапинками маленькими-маленькими, с потёртостями на пластике, с забившейся в сколы грязью. У вещи была история. Но не было хозяина. Были взлёты и падения. Были наверняка болезненные удары и моменты нежности. Были печаль и радость. Были места и события. Звуки, ощущения, мысли. Но они лишь виснут в сухом воздухе, являются умолчанной историей… Теорией. «Если в глухой чаще упадёт дерево, но никого не будет рядом, чтобы услышать его падение, то будет ли звук?» Конечно, будет. Если не звук, то какое-то влияние на то, что есть рядом. Бревно станет домом для какого-нибудь зверя, откроется место для нового растения… Что-нибудь обязательно произойдёт. Обязательно будет последствие. Даже если это произошло без звука.
