Мы не подходим.

Будильник. Со вздохом продрав глаза и мимолетно заметив свое отражение в зеркале, поэт скривился. Давно надо бы разбить это чертово зеркало. Слишком мешает. Протерев глаза руками и все же встав с кровати, мужчина схватил с пола небольшой плед, завесим им столь ненавистное зеркало, которое напоминало кто он на самом деле. Оглядев свою «комнату», хотя это была скорее коморка, нежели комната. В углу стоял книжный шкаф, тумба, над которой висело теперь завешанное зеркало, кровать. Вторая сторона кровати навсегда останется холодной. Никто не будет спать рядом, не будет разделять столь унылые завтраки, никто не будет будить его. Никто. Поэт навсегда будет один. Он-ошибка. К этому и истеричка. Кому это надо? Зеркала поэт ненавидел. Забудешь кто ты? Они напомнят. Напомнят, что он-ничтожество, у которого в жизни никогда и ничего хорошего не будет. Он просто не заслуживал этого. Холодный и черствый. Хуже осколка льда. Закрыв лицо руками и упав на кровать, он нащупал телефон. Включил. Множество уведомлений и звонков, дата которых была всего пару дней назад. Номер-неизвестен. Но поэт знал этот номер, он прекрасно знал кто это был. Звонок в дверь. И кого принесло в такую рань. Встав и кинув телефон на кровать, поэт босыми ногами последовал к входной двери, уже проклиная того, кто пришел. Не удосужившись даже посмотреть в глазок, он открыл дверь. На пороге был Кризалис. Тот стоял, держа руках небольшой пакетик и мялся на пороге. Рыжеватые волосы были как обычно слегка скрыты капюшоном кофты, а глаза, чёрные глаза с привычными крупными звездообразными шрамами вокруг смотрели на поэта. В душу поэта. Кризалис..он его знал достаточно долго. С того момента как они пересеклись у Рубинштейна. -я мимо проходил..и решил зайти.-ответил кризалис. Ну конечно, рядом проходил. Поэт жил чуть ли не на края Петербурга. -выметайся, кризалис.-ответил поэт. Нет, он хотел его обнять..хотел, но не мог. Нельзя. Не заслуживает. Поэт захлопнул дверь прям перед носом Володи.