После смерти.

‎Сфера, огромная сфера времени, предназначенная для того, чтобы здесь, в этом месте, не было парадоксов, когда двое Лололошек встречаются. ‎ ‎Сфера, дающая тепло... Куда? Или в чём? В пансионате? Или в этой гребаной пирамиде, где лежит в ни в чём не виноватый, очередной гендиректор этой организации? ‎Пора с этим закончить, хватит времени мучаться, всем нужна свобода. ‎

‎Хватит всех мучать!

‎

‎Хватит создавать ветки!

‎ ‎Но, чёрт, как я должен это сделать? ‎ ‎Во‑первых… я должен долететь до сферы, а во‑вторых — дальше станет ясно. ‎

‎Всё же интересно, что они придумали: скинт для крыльев. Абсурд, не больше, но какой же полезный абсурд. Они удобные, что ли ? вес не мешает летать, а тело почти не напрягается. Словно идёшь по мягким, беззаботным облакам. И тут же нахлынул Хэнфорт — его беззаботные дни, которые, глядя на всю мою жизнь, действительно можно так назвать. Там было намного лучше, чем здесь. Но если бы я остался там, кто бы спас Архей? Кто бы стал разгребать это месиво? Другой Лололошка? Ему бы мозги запудрил гендиректор, и организация продолжала существовать.

Было бы ужасно.

‎

‎Подлетев ближе к артефакту, я стал понимать — с этим будет больше проблем. А может, и нет. Он светил так ярко, что даже в очках пришлось прикрыть глаза рукой, чтобы сделать хоть немного тени. ‎ ‎— Ох, чёрт… какой же он огромный, — вырвалось у меня. И правда: артефакт был невероятно громадным — я даже не мог представить, что он может быть настолько.. ‎ ‎— Да, и проблемы от него будут покрупнее, — пробормотал я вслух. Хотя, может, артефакт не виноват: не ружья убивают людей, а люди. А можно ли их всё ещё назвать людьми? Ту же Луизу — демон во плоти, и она это не скрывает. Она убивает их... рандомно. ‎ ‎— Ладно, ничего, — проговорил я и попытался собраться. — Остаётся только сосредоточиться. ‎ ‎Тепло от сферы пробивалось сквозь кожу, словно мягкие объятия. Оно тешило меня — и, кажется, давало энергию. ‎ ‎— Я чувствую энергию этой сферы… может, я смогу настроиться на неё? — прошептал я себе. Пусть она поможет мне разобраться с моей же… нет-нет, не с моей кашей, а с кашей других версий меня. ‎ ‎— Пожалуйста… помоги мне разобраться… ‎ ‎Я закрыл глаза, прищурившись до звёздочек. Открыл — и ощутил лёгкость: странную, небольшую лёгкость и пустоту. ‎ ‎— Как я… где я? — вознёсся голос внутри. Разве пустота поможет? ‎ ‎— Тётя-сфера, это вообще не помогло! — мой голос отозвался эхом. Но тут в памяти воссоздались кусочки… Джона. ‎ ‎— Джон! — Я хотел попросить о помощи, но он пропал. Ну и зачем так? Зачем убивать частичку надежды? ‎ ‎Я хотел отвернуться, но перед глазами появились двое незнакомцев. ‎ ‎— Я не понимаю… — прошептал я. Кто они? Зачем они здесь? Помогут ли они мне? ‎ ‎— А вы…? — Мне не хватало слов. Душа что‑то чувствовала: они были близки, у нас была своя история. Но я их не помнил. ‎ ‎— Здравствуй, Лололошка, — раздался пожилой, но странно родной голос. Я ничего не понимал, я просил о помощи. Парень справа, кажется, закатил глаза на слова старика и посмотрел так, будто чего‑то ожидал. Он мне знаком? ‎ ‎— Уж не думал, что доведётся увидеть тебя вновь, мой самый усердный ученик, — сказал старик. Я стоял, растерянный. ‎ ‎— Я… не понимаю,я вас не помню..— выдавил я. Слова давались с трудом. Неужели я боюсь их обидеть? А может, я уже обидел их? ‎ ‎Они отреагировали по‑разному: старик тяжело выдохнул, парень отвёл взгляд. Неужели я действительно их обидел? ‎ ‎— Ох, это не имеет значения, — сказал старик. ‎ ‎Что? Почему? Что происходит? Спокойно, Лололошка, они что‑то говорят — значит, помогут. ‎ ‎— Тебе не нужно помнить, — произнёс старик— Просто закрой глаза и почувствуй сердцем. ‎ ‎Это мне поможет? Я почти рассмеялся от удивления. ‎ ‎— А, дедуля-то дело говорит, — проворчал парень. Я прислушался — этот голос… Люциус? Я лёгко усмехнулся про себя, но в глубине души было тепло: в этих словах было что‑то спокойное. ‎—Хоть я и не любитель всей этой романтической чепухи. ‎—Что-то мне подсказывает,что это не правда, Люциус.. ? ‎Ох, кажется в яблочко попал,раз уж со змеей заговорил, подожди, "каков наглец?" Я что-ли? ‎Чтож, сам пошутил, сам посмеялся,но ладно, так спокойнее. ‎ ‎— Но скажите, как вы прожили жизнь? — вырвалось у меня наконец. Скажите, что всё было хорошо, прошу. Я не хочу, чтобы они тоже страдали от этой дряни. ‎ ‎— О, замечательно, — начал дедуля, кажется Бастиан. Голова уже шла кругом, но мне хотелось слушать. Ведь как я найду ответы иначе? ‎ ‎— Правда, в силу возраста я не многое успел засвидетельствовать, — признался старик. ‎— Зато я видел всё! — добавил Люциус. — Пусть мои силы и были украдены тем индюком… я всё равно прожил долгую жизнь в мире, который принял меня, несмотря на мои поступки. ‎ ‎Я чувствовал, как внутри щемит радость и облегчение: я очень рад, что, хоть так, но они прожили свою жизнь. ‎— Я так рад. ‎Губы сами чуть дернулись, выдав подобие улыбки, но в груди всё ещё тянуло тяжёлым узлом. ‎ ‎— Лололошка, каким бы тяжёлым ни был предстоящий выбор, я уверен, что ты справишься. ‎Справлюсь?.. — пронеслось в голове. — А если я всё испорчу, как тогда, как с Видомнией... ‎ ‎— Ты всегда был таким — трудился на благо других. Помни это, даже если придётся терпеть лишения ради других, — сказал он мягко. ‎ ‎Лишения... Не хочу никого больше терять, и так больно. Но я никогда не опущусь до того, чтобы играть временем ради своих прихотей. ‎ ‎— Спасибо, что защищал нас, спасибо, что стоял на страже Даливарики.— слова звучали почти прощально. ‎Он прощается? Нет — нет, не уходите... ‎ ‎— Спасибо, что показал мне, что такое дружба, Ло, — добавил Люциус преждем чем исчезнуть ‎ ‎И они исчезли. Чёрт... нет. Что я должен сделать? Что нужно сделать, чтобы они вернулись? ‎ ‎Мягкий женский голос заставил меня поднять взгляд — передо мной стояли Кейт и... Радан. ‎ ‎— Лололошка, — тихо сказала Кейт. ‎— Эй, как ты? — подал голос Радан. ‎Мне стало тяжело, и слова застряли в горле. ‎ ‎— Я... не знаю, что сказать, — пробормотал я. — А вы как? Как Алотерра? С вами всё в порядке? ‎ ‎Хочу верить, что у них всё хорошо. ‎ ‎Радан почесал затылок, уже научился пользоваться протезом? ‎ ‎— Я научился чесать голову протезом! — улыбнулся он, и от его улыбки на душе стало легче, будто сняли пару тяжёлых тонн. ‎ ‎— Алотерра в порядке, куда ей деваться. Сначала было сложно, конечно, но Райя оказалась куда успешнее, чем Рехобоам. — ответила Кейт. ‎Райя... как она там? Я рад, что у них всё наладилось. ‎ ‎— Это правда, мы с Кейт оставались друзьями до конца наших дней, у нас с Шерон вырос отличный сын, — прозвучало тихо и спокойно. ‎ ‎Что? До конца жизни? Значит... они погибли? Логично, но холод прошёл по спине. Слишком много времени прошло — сколько поколений там сменилось после свержения? ‎ ‎— Как вы здесь оказались? — выдавил я из себя. ‎ ‎— Всё просто: мы услышали, что тебе нужна помощь. А учитывая то как сильно ты помог нам, мы не могли не отозваться. — ответил Радан. Как же дорогие у меня друзья. Как я мог о них забыть... ‎ ‎— Лололошка, что мы можем для тебя сделать? — ‎Выбор. Тот самый выбор, что пожирает меня изнутри. ‎ ‎— Кейт, Радан, мне нужно принять важное решение, но я даже не знаю всех вариантов, — признался я. ‎ ‎Радан задумчиво прислонил палец к подбородку. ‎ ‎— Знаешь, Лололошка, когда ты вошёл в наши жизни, мы и представить не могли, что сможем сокрушить империю. Мы действительно хотели её уничтожить, но... — он помедлил, затем улыбнулся. ‎ ‎— Но ты показал нам, что за пределами купола тоже есть жизнь, — подтвердила Кейт. Радан рассмеялся в ответ и пошутил про лёгкую руку — я так скучал по этим шуткам. ‎ ‎— Может, ты слишком сосредоточен на кусочке картины? Иногда стоит отойти на шаг назад, и решение окажется почти на расстоянии вытянутой руки, — вмешался Радан. ‎— Радан,что за ребячество! — подруга фыркнула. ‎— Всё-всё, умываю руки! — ответил он, сдаваясь. И они исчезли. ‎ ‎«Нет‑нет, только не уходите, пожалуйста, останьтесь немного», — умолял я в душе, но тут позади зашуршало движение, и я обернулся. ‎ ‎Ашра и Фран появились как по взмаху. Сердце сжалось от радости. ‎ ‎— Лололошка! — воскликнули они. ‎— Ашра... — дыхание сперло. ‎ ‎— А вы как здесь оказались? Я думал, что Видомнии не существует... — спросил я растерянно. ‎Фран просто кивнул: ‎— В твоей ветке так и было. Мы из другой. ‎ ‎Я почувствовал, как растёт вина. ‎— Рада тебя видеть. Хотя, если честно, очень странно осознавать, что ты выбрал так, что я не родилась, — проговорила Ашра, и в её голосе звучала обида. ‎ ‎— Но это не совсем так... Что я наделал? — пробормотал я. ‎ ‎—Знаешь, я думала за все те приключения, через которые нам пришлось пройти, ты бы хоть на секундочку задумался, — сказала она, но тут же расплылась в улыбке. ‎— Да я шучу, чего ты так завёлся, — добавила она, и я вздохнул с облегчением: они не злятся на меня. ‎ ‎Как приятно видеть, как они по‑детски подшучивают друг над другом — это дарило мне небольшой покой. ‎ ‎— Так что, новичок,у тебя опять какие‑то проблемки? — спросил Фран и мой хрупкий покой снова треснул. ‎ ‎Но решение... его нельзя забывать. Оно ждёт, давит и требует ответа. ‎ ‎— Фран, я уже понял, что с Видомнией я сделал не тот выбор, и сейчас боюсь снова ошибиться. — Развел руками. ‎— Знаешь, все те выборы так себе. На твоем месте я бы сделал тот же самый выбор. — Ашра озлоблено покосилась на Франа, но быстро успокоилась. ‎ ‎— Ты сделал выбор, чтобы мироходцы не страдали и не становились дасками, а это значит, моя мама не попала в Видомнию! Значит, ты её спас, Лололошка. Ты молодец! — ‎ ‎Я молодец? Нет, мне же сказали, что я сделал не тот выбор. И это не даёт ответа. ‎ ‎— Друзья, я очень рад вас видеть, но я ничего не понял. — Ашра ударила себя по лицу, а Фран просто покачал головой. Я сказал что‑то не так? Что за такая реакция? ‎ ‎— Всё тот же новичок. Этот идиот, междумирец, втолковывает тебе, что ты сделал не тот выбор тогда. А мы говорим прямо: ты поступил правильно. — ‎ ‎— Гм, весь путь с того момента, как ты оказался в конце времени, ты всё время ищешь, на кого можно опереться. Ищешь кого‑то, кто подсказал бы тебе решение. — Она топнула ногой и ясно сказала: — Хватит! — ‎ ‎Но откуда она вообще об этом знает? ‎ ‎— Откуда вы знаёте, что происходило?спросил я. ‎— О, всегда задаёшь важные вопросы? мне кажется, он съязвил. ‎— Конечно. ‎ ‎Я был прав — сраный сарказм Франа, но я по нему скучал. Правда — скучал. ‎ ‎— Нам пора. ‎ ‎О нет, только не уходите! ‎ ‎— Я скучал по тебе, Лололошка. ‎ ‎— И я тоже скучала. ‎ ‎— Я тоже. И мне так не хватает вас... ‎ ‎И они тоже ушли... Ну нет! ‎ ‎Я только начал понимать хоть что‑то... и они ушли. Я рад был их встретить, но почему так мало времени... ‎ ‎— Блин... ‎ ‎— Опа, хара мне в зад, это же Лололошка! — Тело рефлекторно дернулось от неожиданности. Передо мной стояли Абди и Бурис. ‎— О, Лололошка! Не ожидал, что из тёплых вод Кнефмтити меня вытащит именно сюда, я так рад! — И Абди мне поклонился? Сколько раз я говорил, что не стоит мне поклоняться, а он... Какие у него плохие привычки. ‎— Ну и? Я, конечно, был в золотой маске и всё такое, но если ты ждёшь от меня каких‑то гениальностей... — Уже нет, мне только в радость всех видеть. ‎ ‎— Нет, я просто очень рад вас видеть. ‎— Оо, какой очаровательный ханзир, посмотрите на него! — ‎— Знаете, Лололошка, я за свою жизнь сделал столько плохих дел... Я думал, что никогда не смогу освободиться от чувства вины, от страха, что могу навредить Хануф или друзьям. Но я понял, что самое важное в жизни — не то, что было в прошлом, а то, какого себя ты создаёшь для будущего. И я справился. — Может, это значит, что и я справлюсь? Не сделаю хуже и не наврежу случайно смотрящему, хоть это и звучит как бред. — Каждый день я выбирал становиться лучше. И мы с Хануф прожили прекрасную жизнь. ‎ ‎— Ну вот да, то, что этот Абд сказал. ‎ ‎— Эй, я уже не Абд. ‎ ‎— Ну да‑да, так короче было. ‎ ‎— На одну букву! ‎ ‎Абди изменился в лучшую сторону, я рад, что он стал таким, каким является сейчас. ‎ ‎— В общем, забей на всё и выбирай, как чувствуешь. ‎— Хорошо, но, пожалуйста, побудьте со мной ещё немного. — ‎ ‎Ну пожалуйста. Хоть кто‑то. ‎ ‎— Мы не единственные, кто хочет с тобой попрощаться. ‎— Да, спасибо вам за всё, Лололошка. ‎ ‎Прощаться — это слишком тяжело, особенно когда всё именно так. Это просто невыносимо. Но не нужно поникать, всё будет хорошо. ‎ ‎— Опа, обалдеть! Это кто? Тот самый монтажёр Ричарда?! Хехе. ‎Ричард... Дилан! Как давно я их не видел. ‎— За автографом — в очередь. ‎Дилан посмеялся. ‎ — Ребята! Как же я рад вас видеть! ‎— Рад видеть, что у тебя всё хорошо в твоей реальности! ‎ ‎Не особо. ‎ ‎— Смотря какое определение ты даёшь слову «хорошо». ‎— Ну, как минимум, ты научился пользоваться дверями, а не окнами. ‎ А что ему не нравится? Окно — это единственный выход, когда нет дверей. ‎— Эй! Я ещё в общаге перестал это делать, когда ты Солусу пожаловался! А,Ричи, ты чего? — Он выглядел таким потерянным, что ли? ‎— Ло, я так боялся, что ты... забудешь нас. ‎— Мы тоже. ‎— Что вы... Нет, я не мог вас забыть, не зря же я со своим подсознанием разобрался, чтобы больше не забывать. ‎ ‎Я хотел бы всегда вас помнить, даже если бы вы меня не помнили. ‎— Тебе бы карту памяти пришить в голову на пару тысяч терабайт. ‎ ‎Дилан и его шутки про автоматонов — это прекрасно, просто лучшее. ‎Я буду лгать, если скажу, что не скучал по всему этому. ‎— Слушай, важная мысль, которую мы с Диланом хотели тебе донести. Весь тот опыт, который ты сейчас помнишь, он приведёт тебя к правильному пути. Даже если в итоге тебе придётся нас потерять. ‎Нет, не говори так, Ричард, я вас ни за что не потеряю, нет. ‎— Всё в порядке, Ло. Правда. ‎Только вы не уходите, нет, не нужно. ‎ —Вы тоже уходите? ‎— Ну слушай, не знаю, выжил ли кто-то после конца времени. Но вот я успел стать супербогатым и знаменитым, состариться и встретиться с Чарли. И всё это задолго до апокалипсиса. ‎— Прости, что не можем остаться с тобой подольше, но я был безумно рад увидеться! ‎ ‎Я тоже, Ди, я тоже. ‎Может, в другой реальности мы будем всегда вместе — ты, я и Ричи... Жаль, что не в этой. ‎ ‎— Кар! Это же Роророшка! Юр‑родивый! Опять ты не можешь сам ни с чем справиться? ‎— Ну‑ну, Невер, будет тебе барагозить, будет. Ну рассказывай, юноша, чего такое приключилось? ‎Указать на белую пустошь было легче, чем сказать, поэтому я так и сделал. Однако Невер стал махать крыльями, от чего пришлось быстро сделать пару шагов, а то бы пришиб, наверное! ‎— Не понимаю, почему даже после спасения Ар‑рхея ты всё ещё сомневаешься в себе? Послушай старую птицу, Роророшка, этот мир пр-рогнил! ‎Типичный Невер, с привычным ему недовольством и лепетом про старую птицу, но он прав. Почему я продолжаю сомневаться? ‎ ‎— Невер прав, не должно время страдать, лололошка, ой, не должно. И скажу тебе так: сколько ты веток дереву ни обрубай, оно новые вырастит. Чтобы дерево победить, надо зреть в корень, в корень! ‎— Беренгарий, я ничего не понимаю — пожалуйста, останься со мной, помоги! ‎Скольких я уже просил остаться, и всё — ушли... ‎— Кар, не нужна тебе ничья помощь, Роророшка. Этот путь ты должен пройти сам! И ты пройдёшь! Лучше любого деда. ‎ ‎Нет, ну пожалуйста, мне нужен хоть кто‑нибудь... кто мог бы остаться со мной. И всё же я стал понимать важную вещь: мои сомнения были ложны, ведь в какой‑то момент я засомневался, есть ли у меня вообще друзья... В трудные моменты иногда легко забыть, как много на моём пути было потрясающих людей — и эльфов, и орков, и воронов... и даже автоматонов. И они все верят в меня до сих пор! Несмотря на то что наши пути разошлись очень давно, они продолжают во мне верить. И все они как будто пытаются намекнуть мне на правильный путь, к выбору, который там значим. ‎ ‎Они все были со мной хоть чуточку времени, но были, поставили меня на ноги по‑своему. Как же я безумно рад им. ‎Но выбор... ‎ ‎Что же делать? Принимать решение не только сердцем, но и головой. ‎ ‎Стоп, что это такое? ‎Неужели... ‎Райя, Джон, Окетра, Джодах... ‎ ‎— О, лололошка! Как же хочется тебя обнять! ‎— Но, к сожалению, это невозможно. ‎Невозможно? Чёрт, я только хотел броситься в объятия Джона или Райи и сказать им спасибо. ‎— Мы находимся сейчас в измерении, где ни у Лололошки, ни у нас нет тел... ‎— Именно. ‎— Но наши проекции — это очень сильная вещь! ‎ ‎Ох, Джон, как же я рад видеть тебя хоть так, не в галлюцинации, а в проекции. Такой живой и по‑прежнему с шилом в одном месте. Стоп, чего он делает? Проверяет, могут ли проекции касаться друг друга? ‎Ха‑ха, здорово, что хоть они могут обниматься. ‎— Здорово, что мы можем взаимодействовать хотя бы друг с другом. ‎— Тебя мне обнимать не хочется. ‎ ‎Я выглянул, чтобы посмотреть на Джона — он не изменился. Пусть в Архее мы с ним немного поменялись, но, видимо, не надолго, раз он нахваливает себя. Да ладно! Я тоже, вообще‑то, неплох — подумаешь, меня когда‑то помидорами закидали. ‎— Лололошка, послушай меня. Артефакт‑сфера, позволяющая управлять временем. О нём никто не знал, даже я. Время не должно быть раздроблено — Смотрящий тебе об этом говорил сам. Тот Лололошка, что нашёл этот артефакт, смог подчинить его своей воле. А это значит, что он подчиняется и тебе. Поэтому ты сейчас видишь всех нас и встретился со своими друзьями. ‎ ‎— Джодах, скажи, ты же не умер от действия времени? Окетра, Райя, Джон, скажите, вы выжили? — Мой голос немного вздрогнул; я не хотел осознавать, что они мертвы. ‎ ‎Но все они неловко переглянулись. ‎ ‎— Лололошка, Старина Время — мой друг, но даже он был не в силах восстановить свою сущность. ‎ ‎Краем уха я услышал, как Джон пробубнил себе под нос: "Не говоря уже о том, друзья вы или нет — он бы не попытался тебя спасти." Однако Джодах согласился, и я удивлён. Они подружились, пока искали меня? Или это просто факт: у Смотрящего нет своих целей или желаний, а лишь бесчисленная боль, которая в разы хуже нашей — да к тому же он испытывает её всегда. Или так было на протяжении всего существования организации? ‎ ‎Остановить это... Значило бы это потерять всё? ‎ ‎— Пожалуйста, вы — мои самые близкие друзья, умоляю, объясните нормально. Я устал ничего не понимать. Все, кого я только что видел — начиная с Люциуса и заканчивая Невером — они... кажется, все понимали, что происходит, кроме меня! ‎ ‎Глаза невольно защипало. Нет, я не хочу плакать рядом с ними — это же... последние мгновения с ними? ‎ ‎— Я, которому предстоит принять "то самое" решение, не понимаю, что должен сделать. ‎ ‎Райя присела, указав место рядом с собой. Разговор по душам или очередной рассказ о том, как это важно? ‎ ‎— Послушай, все варианты, которые напридумали другие Лололошки, означают бесконечные страдания — страдания не только Смотрящего, но и всех уничтоженных веток, всех, кто выжил в этих ветках. Потому что даже если останется одна ветка, это не сделает время целостным. ‎ ‎Тогда в чём загвоздка? Как я должен помочь вернуть всё назад? ‎ ‎— А как... ‎— Уже никак, Лололошка. ‎— Время невозможно повернуть вспять. ‎— Но есть другой путь. ‎ ‎Путь? Другой путь? Да он лучше вечных страданий существ. ‎ ‎— Какой? ‎— Мы сами не уверены, сработает ли это. ‎ ‎Джон, кажется, закатил глаза — что ж, Джон есть Джон. ‎ ‎— Отличное начало, Райя! ‎— Эй, помолчи, Харрис! ‎ ‎Называть человека по фамилии неуважительно... Кажется, Джону такое обращение не понравилось, но ничего, потерпит. ‎ ‎— Это правда, мы не знаем, что будет, но ты можешь попробовать объединить все ветки в одну. ‎ ‎Почему‑то я так и догадывался. Чёрт, страх в том, будет ли эта ветка нормальной. ‎ ‎— Но как это сделать? ‎— Для этого потребуется вся твоя сила и воля. Поскольку ты — эпицентр этой раздробленности, мы полагаем, что слияние всех веток пройдёт через тебя. ‎ ‎Это будет, скорее всего, больно, но время будет спасено. Что‑то внутри меня терзает. Незнание того, что будет, — это часть проблемы; возможно, лучше ничего не знать, но всё равно это тяжело. ‎ ‎Ветки могут смешаться, может пойти что‑то не так, и это будет плохо. ‎ ‎Погодите, стоп. Джон опять спасает меня от мыслей своими действиями. Но что он делает? Зачем сел сверху на Джодаха? Боже, ну что за шило... ‎ ‎— Проще говоря, тебе придётся переписать историю. Буквально. ‎ ‎О нет, нет — это может привести к плохой концовке, к совершенно новой реальности. ‎ ‎— В получившейся реальности, скорее всего, установится своя история — совершенно новая и непохожая на то, что помнишь ты. И... ‎— Мы не знаем, какое место в этой новой реальности будет принадлежать тебе. ‎— Это правда, поскольку ты — единственная переменная, от которой зависели измерения в ветках и которая была источником этих изменений. ‎ ‎Плохой конец — и я, получается, исчезну?

‎— Я исчезну?

‎— Нет, во всяком случае мы так не думаем. Однако у тебя не будет больше истории.

‎Опасения не напрасны.

‎ ‎— Все мои воспоминания, все мои друзья, они ничего не будут помнить. ‎ ‎— В некотором смысле мы потеряем друг друга. Но в новом времени у всех нас будет уже какая‑никакая история. ‎ ‎— Но мы не уверены, будет ли она у тебя. ‎ ‎Чёрт, нет, я хочу помнить их всех, а не забыть. Снова забыть, как когда‑то! ‎ ‎— Да хватит вам, — Джон присел рядом. ‎— Мы все потеряем частичку своей истории. А, скорее всего, наши жизни будут переписаны целиком во что‑то новое. Мы даже не знаем, по каким законам будет жить новая временная реальность. Понимаешь? Единственная разница в том, что тебе придётся принять это решение, зная, что ты потеряешь всё. ‎ ‎Этого я и боялся — пожертвовать всем ради спасения реальности. Об этом говорил Смотрящий? ‎ ‎— И да, твоя история начнётся с нуля в непонятной точке. ‎ ‎Как же... мне жаль. Но теперь я точно хочу, чтобы в других реальностях мы были вместе. ‎ ‎— Объединение времени снова сделает прошлое фиксированным, а будущее вариативным. Это восстановит баланс во вселенной до изначального состояния. ‎ ‎— Проще говоря, решатся все проблемы, но мне придётся пожертвовать своей историей? ‎ ‎Они не могут такого требовать. Я их понимаю — в какой‑то степени я тоже не хочу этого, но если это единственный способ, я готов. Хотя нет, ещё нет. ‎ ‎— Это же несправедливо! Я не хочу, не хочу терять их всех и вас тоже! Зачем эта сфера показала мне всех вас, если я должен от этого отказаться? Я хочу, чтобы все эти переживания, все события, любовь и счастье сохранились во мне! ‎ ‎И снова глаза щиплет. Как же я устал от этого, устал... Жертвовать своим ради глобального спасения. ‎ ‎— Я не хочу всё это терять, чтобы начинать всё заново, строить новую жизнь... И тогда зачем всё это было? ‎ ‎— Ничто никогда не проходит бесследно, Лололошка. Ты потеряешь воспоминания, и моё лицо, лица Райи или Окетры больше не будут для тебя ничего значить, но... стереть воспоминания о чувствах не так легко, как факты. Это решение, наверное, остановит тебя от повторного совершения этой ошибки. Время больше никогда не будет раздроблено, потому что ты — единственный, кому это под силу. И ты никогда не сделаешь этого снова. ‎ ‎Но откуда им знать, сделаю я это или нет? Никто из них больше не может и не сможет заглянуть в будущее. ‎ ‎— Я знаю это, потому что ты, именно ты из нашей ветки, никогда бы не раздробил время. А значит, ты никогда этого не сделаешь. ‎ ‎Все эти планы, решения, страдания, спасения — почему именно я? Именно я должен страдать ради других. ‎ ‎— Не обязательно ты, — сказал он. — Это то, что твои друзья боятся сказать тебе, чтобы ты не передумал. Соединять время воедино может любой Лололошка. Но я знаю, что ни одна из твоих других версий не задавалась вопросом, как всё исправить. Это не значит, что ты последний. Ты можешь стать гендиректором или выбрать вечный сон в капсуле и оставить это решение следующему. Может, этот следующий будет, а может, и нет. Но я точно знаю: ты не обязан это делать. ‎ ‎Его слова имеют смысл — они всегда имели смысл и будут. Он прав, и я буду это знать. ‎ ‎— И я хочу, чтобы ты знал: что бы ты ни выбрал, мы останемся твоими друзьями до конца. ‎ ‎Райя права. Но ладно — кто, если не я? Да, я их потеряю, да, они меня потеряют, но кто тогда поможет времени? Может, в новой реальности мы будем вместе. ‎ ‎Но может быть, они хотя бы немного останутся? ‎ ‎— Хотя бы вы не уходите... ‎ ‎Как бы жалко это ни звучало, но это наша последняя встреча. ‎ ‎И как здорово было бы закончить её на хорошей ноте: прислушиваться ко всем голосам, что остались в моей голове, и тянуть свою сущность ради спасения реальности. ‎ ‎В следующей жизни мы точно встретимся, в следующей реальности мы будем вместе.

‎***

‎

‎Яркий свет и тепло пробились в глаза — я не выдержал и открыл их.

‎

‎Что это было? Сон?

‎А это снова Синклит?

‎ ‎Хотя. ..Зелёная трава и чьи‑то колени — стоп, колени. Только сейчас дошло, что я лежу на чьих‑то коленях, свернувшись клубком. Это сон как после смерти? ‎ ‎Тело было ватным, спина побаливала, но я смог сесть. Рядом послышался недовольный, но тёплый голос. ‎ ‎— Доброе утречко, соня. Пока ты спал, мои колени пытались выжить — можно было бы вертеть своей пустой макушкой чуть аккуратнее? — сказал Джон, и в этой фразе слышалась и упрёк, и забота. ‎

‎Джон? Это серьёзно он? Он живой?

‎ ‎— Джон, это правда ты? — спросил я, глядя на него с такой надеждой, что в горле пересохло,а глаза щипало. ‎Он был не в своей строгой форме, а в простой домашней рубашке и в шортах — и этот облик казался удивительно родным и близким. ‎ ‎— Конечно я, кто ещё, — ответил он, в голосе мелькал едва заметный сарказм, но это было больше похоже на привычную поддёвку, чем на насмешку. — Что тебе снилось такого, что ты готов чуть ли не на прыгнуть на меня? ‎ ‎Я не выдержал и крепко прижал его к себе. Вселенная будто улыбнулась мне тогда, дала возможность быть хоть с кем-то и этот кем-то оказался Джон.Я был счастлив до слёз. ‎ ‎— Нужно будет заглянуть к Райе, пусть она тебе мозги вправит, — добавил он уже мягче, с той самой привычной заботой, проскользнувшей через шутку. — Но сначала объясни мне, как ты умудрился так эффектно уснуть прямо у меня на коленях пока я рассказывал про новую книгу? ‎ ‎— Джон, помолчи... — прошептал я, слова застряли от радости. — Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть. ‎ ‎— Я вижу, — сказал он тихо, и в этом простом «вижу» было столько же облегчения, сколько и упрёка. — Кстати, мы не виделись всего два часа, и эти два часа ты спал на моих коленях. ‎ ‎Его фразы были колкими в меру, но голос не был каким-то злым,а просто нежным и заботливым. Я прижимал его крепче, потому что всё, что мне было нужно в этот момент — чтобы он остался рядом. ‎Рядом, после того что я увидел. ‎ ‎Они все погибли в один миг, в ту же секунду, когда я волей прикоснулся к сфере. Я умер вместе с ними, моля лишь о том, чтобы быть рядом с кем‑то. И вот — это то, о чём я просил. ‎ ‎После смерти я обрёл такое счастье, которое мне ещё трудно осознать. Оно было тёплым и странным, и сердце так колотилось, что я боялся раздавить его своим же желанием. Джон… кажется, я его сейчас раздавлю. ‎ ‎— Сладуся, может, всё-таки скажешь, что тебе приснилось? ‎— Ты мне всё равно не поверишь, если я скажу.