Их обещание

***

Длинный темный коридор, освещением которому служили лишь мигающие лампы. Из-за этого по коридору расползались тени. Казалось, что вокруг ни души: не доносилось ни одного звука... Ну, почти ни одного. Цепляясь за стену, в тени шел Нил. Шаги были тяжёлыми, а дыхание сбитым, хрипловатым. Когда Нил попадал под свет тусклых ламп, на его бледном лице можно было разглядеть свежие синяки, царапины и кровоподтёки. Из разбитой губы сочилась кровь. Она собиралась в одну большую каплю, и когда уже не могла держаться на бледных губах стекала тонкой струйкой вниз. Руки, которыми он опирался на стену, пытаясь помочь себе хоть как-то, которые были одной из важнейших вещей в его карьере, и должны быть оберегаемы, сейчас выглядели не лучше, чем лицо. Синяки, следы от пальцев, порезы и кровь. Кровь, кровь. Везде кровь! Она, казалось, пропитала не только футболку Нила, а целиком стены, пол. Да в целом "гнездо". Наконец в этом сыром коридоре показалась нужная дверь. Единственная, где в щель между ней и полом проскальзывали желтоватые следы света. Нил замер. Его редко кто-то ждал, а за последние три года и вообще никто кроме Эндрю. А тут, этот свет почему-то откликался чем-то болезненно незнакомым, но таким теплым и желанным. Нила остановила не только эта мысль. Он не хотел попадаться Жану в таком виде. Француз опять будет ворчать, но продолжит тратить свои драгоценные часы сна, которых и так не хватало, на обработку его ран. Он сам напросился. Сам виноват. И Жану незачем знать в каком он состоянии. У него и без рыжего проблем и травм хватает. Прокрутив все это в голове ещё пару раз, Нил развернулся и побрел к выходу из коридора. Он не знал куда пойдет: он не мог не то что думать об этом сейчас, он даже ноги переставлял с огромным трудом. Когда Нил отвлекся, он заметил, что находится на улице около стадиона. Было темно. Кроме фонарей улицу ничего не освещало. Нил остановился. Мысли перестали крутится в его голове. Он поднял взгляд на небо. Звёзды, прохладный ветер и тишина. В любом другом месте это было бы великолепным зрелищем, но в "гнезде" это означало лишь приближение следующего дня, а с ним и новых пыток. Рыжик вдохнул прохладный воздух. Футболка неприятно прилипала к телу из-за вписавшийся в нее крови. Боли в руках и ногах Нил почти не чувствовал. Но он понимал, что это обманчивое состояние. Пройдет ещё максимум час, и ему захочется выть от боли, но он этого никогда не сделает. Натянет улыбку пошире, запасётся новой порцией язвительных шуточек и пойдет в новый день мозолить глаза Рико. Хрена с два он сломается! Отец не сломал, а уж Рико и подавно не справился! За этими размышлениями Нил не заметил, как быстро пролетело время. На часах было уже 3 утра, что означало, у него осталось примерно пару часов привести себя в порядок и хоть не на долго прилечь. Нил отвёл взгляд от падающих звёзд. Он давно не верил ни в судьбу, ни в удачу, ни тем более в Бога. Нет смысла загадывать желание или просить о чем-то: все равно не поможет. Никогда не помогало. Рыжий развернулся и пошел к комнате, которую делил с Жаном, надеясь, что тот уже спит. Подойдя к двери, он не увидел свет и тихо ее приоткрыл. Буквально спустя секунду кто-то схватил его за руку и затащил внутрь. Нил хотел уже начать сопротивляться, но тут уловил ставший за столь короткое время таким родным запах шампуня француза. – Совсем спятил?! Ты где все это время шлялся, бестолковый ребенок? - начал черноволосый парень, не отпуская Нила. Жан держал рыжего прижатым к двери так, чтобы тот не мог его увидеть. Будь у Нила хоть какие-то силы, он бы точно попытался вырваться из цепкой хватки француза. Но так как ни сил, ни желания сопротивляться (тем более ему) у Нила не было, он расслабился в сильных руках на сколько мог. – Натаниэль, я с тобой разговариваю. Ты меня слышишь? Ответом был сдавленный хрип, а за ним последовал кашель, заставивший все тело Нила содрогнуться. Жан быстро отпустил его и отошёл, с беспокойством глядя на напарника. – Натаниэль? - тишина. – Нил, пожалуйста, ответь, что с тобой? – Жан медленно протянул руку к повернувшемуся Нилу, и тот застыл. Голубые глаза смотрели прямо в серые, такие бездонные, но красивые, как грозовое небо. Редко, когда Жан называл Натаниэля другим "полюбившемся" именем. Нил сделал очередной тяжёлый вздох и прижался израненной щекой к руке француза. – Жан, давай постоим так, - тихо. Это прозвучало так несвойственно Натаниэлю, что Жан просто замер. Он не мог ему отказать, но и видел состояние парня. – Нил, давай я обработаю твои раны? Пойдем. И Жан взял руку Нила и повел его к кровати. Усадив парня, француз поставил рядом аптечку и потянулся к краю футболки с номером 4. Если бы раньше Нил не позволил никому, за исключением Эндрю, видит, а уж тем более касается его шрамов, то сейчас в его жизнь смог пробраться ещё один немаловажный человек. Жан аккуратно потянул футболку вверх и ужаснулся, сняв ее. Не то чтобы травмы в "гнезде" были чем-то удивительным, но такого Жан и предположить не мог. Натаниэль, Нил, о котором всегда "заботился" Рико, не подпуская никого из воронов к нему, был весь в следах насилия. На его светлой коже казалось не осталось вообще чистого места: синяки, порезы, укусы и следы от чужих рук, причем не одной пары. Все это смешивалось в единую картину жестокости, холстом для которой послужило худое бледное тело мальчика, едва достигшего девятнадцатилетия. – Что это? - ужаснулся Жан. - Что это все значит, Нил?!! – Ничего,- тихо выдохнул парень. – Они никогда бы не осмелились тебя тронуть. Нил, что это такое?! - строже переспросил француз. – Наказание, Жан...наказание, - сдался Нил. Сказав это, он окончательно стянул футболку и упал на кровать. Ему было все равно, что вся простыня сейчас будет запачкан кровью. Он больше не мог ни двигаться, ни сопротивляться, только провалиться в тревожный сон. – Нил,- это прозвучало очень тихо. - Ниэль, они ..., что они сделали? Нил открыл глаза и посмотрел на сидевшего рядом Жана. В глазах первого плескалась усталость вперемешку с болью. Жан видел Нила всяким: и в гневе, и в восторге, когда Рико ошибался, и в состоянии, которое сам Нил, казалось, не замечал, находясь в притяжении с Эндрю. Но такого Нила французу ещё не приходилось видеть. Казалось, что в непробиваемой броне рыжего пошли трещины. И с каждым днём, проведенном в гнезде, они становились только шири. Жан мог залатать физические раны мальчишки, но, как бы он не хотел, душевные он ещё не научился лечить даже у себя. Так как же он мог помочь другому? – Жан, не волнуйся. Я в порядке. Залатаешь меня, я буду благодарен, но не делай из этого трагедии. Прошу,- он снова закрыл глаза и вверил себя французу. Жан обработал все раны на груди, руках и лице. Нил никак не реагировал. Только изредка вздрагивал. Он уже давно был не в этом месте. Жан ещё раз пробежался взглядом по бледной коже и задержался на лице. Мальчик, который пережил столько всего: сбежал от отца, побывал в огромном количестве городов в разных странах, похоронил родную мать, из-за привязанности к новой команде (в частности Эндрю) решил остаться и даже попасть в гнездо. Все это вызывало вопросы у Жана. Как можно продолжать так долго бегать, бороться и оставаться таким живым? Как можно было не сломаться? Жан не знал. Его восхищала эта черта Нила. "Бороться до конца" - это полностью о нем. Жан ещё бы долго смотрел на спящего, если бы внимание не привлекли его губы. Жан мог поспорить, что таким беззащитным он мог быть только с Эндрю и сейчас с Жаном. Почему-то это заставило сердце дёрнуться. Француз наклонился, нависая над спящим, и каснулся пряди каштановых волос. Нил пока ещё не знал, какие планы у Рико на его внешность, а Жан не знал, какую роль во всем этом преображении он будет играть. Он заправил прядь и провел кончиками пальцев по заклееной пластырем щеке. Его взгляд зацепился за губы: розовые пухлые, такие манящие. И Жан не сдержался. Он наклонился и припал к ним. Такие нежные и теплые. Давно Жан не ощущал такого спокойствия рядом с кем-то. Он замер. Понимал, что делает сейчас, что-то запретное, неправильное, но не мог иначе. Его тянуло к Нилу, и контролировать это было вне его сил. Жан бы так и остался хоть на вечность, если бы в этот момент кто-то не ворвался в дверь. Француз дернулся и отпрянул от так и не проснувшегося Нила. Он испуганно уставился на дверной проем. И если раньше его испуг был обусловлен только громким звуком, то теперь, увидев Рико, его стало потряхивать. Он видел! Он все видел!!! – Оу, Жан. Ты тоже, как я погляжу, пристрастился к этому делу?! - сказал Рико с похабной ухмылкой. – Он хорош в постели, не так ли? Бедненький Натаниэль вчера так корчился, отдуваясь за тебя, - продолжал насмехаться он, пока кровь в жилах француза начала холодеть со скоростью света. Он ведь и правда не видел Нила вчера после тренировки, хотя они вместе должны были вернуться в комнату, а потом пойти на ужин. Но нет. Нат так и не пришел, а когда вернулся был уже в таком состоянии. Как Жан мог это не заметить?! – Что значит отдуваться за меня? Рико, я в чём-то провинился? - шепотом спросил Жан. – А то ты не знаешь, но да и ладно. Не до разговоров! Буди его и чтобы через пять минут были в зале, а иначе в этот раз будет отдуваться не один Натаниэль. Сказав это, Рико вышел из комнаты и хлопнул дверью. А Жан начал медленно складывать пазл. И к его несчастью он сложился очень быстро и правдоподобно. Француз уже понял какое наказание было у рыжика и точно понял, что тот сегодня сможет двигаться с трудом, но приказ Рико никуда не денется, поэтому Жан подошёл к кровати и мягко коснулся плеча спавшего. – Просыпайся, дурной ребенок. Увидев, что Нил не проснулся, Жан сел на край кровати и, смазанно поцеловав его в манящие губы, зашептал: – Как бы я хотел, чтобы ты никогда не узнал такого наказания. Я не могу тебя защитить... Я и себя то защитить не могу, а уж тебя с твоим длинным языком и подавно. Но от этого мне не менее больно за тебя. Ты мой единственный друг. И судя по всему уже и не только. Натаниэль, Нил, прошу спаси нас обоих из этого ада. Жан никогда не осмелиться повторить это Нилу в лицо, а Нил никогда не сможет признаться, что он все слышал в то утро. Что он не просто слышал, что он не спал и чувствовал и те нежные касания. Нет он не признается, но обязательно вытащит не обоих, так хотя бы Жана из этого ада под названием "гнездо".