Огни на моей улице

      Каждый вечер я выхожу подышать свежим воздухом.       Когда густой вечер обволакивает город, а люди, торопившиеся с работы домой, начинают жить своей домашней жизнью, я погружаюсь в опустевшую улицу.       Моя улица приветливо встречает меня огнями. Предночная прохлада ласково окутывает. Я сажусь на качели и медленно раскачиваюсь. Запрокидываю голову к небу: глубокое, синее, прорезанное мириадами крохотных звёздочек, прикрытое тёмными силуэтами высоких старых тополей. Среди листьев мерцает серп молодой луны. Пахнет свежестью, остывающей землёй и — почему-то — арбузными духами. В траве стрекочут сверчки. В окна первого этажа, на свет, бьются толстые пушистые мотыльки.       Я никого не знаю в этом доме. Это и не требуется. У меня есть маленькое хобби: я придумываю жизнь другим людям. Чужое окно, чужой огонёк — как дверь в чужую жизнь.       Вот окно. Яркий жёлтый свет бьёт с первого этажа, освещает кусочек улицы. По асфальту медленно тянется длинная сгорбленная тень. За стеклом — цветные блики. Это одинокая старушка, которая редко выходит из дома, каждый вечер смотрит телевизор. Она выкручивает громкость побольше, чем мешает соседям, но те относятся к ней с пониманием и по выходным закупают для неё продукты.       Вот окно. В полутьме мелькает силуэт, плотные шторы двигаются туда-сюда, словно в комнате шторм. Это девочка-подросток болтает с подружкой о том, как она с родителями съездила на море — сверкающее, тёплое, солёное. На письменном столе рассыпаны маски и косметические тюбики — привычный вечерний уход никто не отменял. Вокруг витает лёгкий ягодный аромат от крема для рук.       Вот окно. На кухне готовит молодой мужчина. Он поздно вернулся домой, но холостяку готовить некому. Гремит посуда, всё от усталости валится из рук. Юноша то и дело заглядывает в экран телефона, чтобы свериться с рецептом, — он только съехал от родителей и ещё не разобрался что к чему. В сковородке весело скворчит картошка, шипит растопленное масло.       Вот окно. Бледный жёлтый свет дребезжит. А бедный студент уже который час корпеет над учебниками — готовится к экзамену. Он привык учиться на отлично и не может позволить себе расслабиться; он так боится ударить в грязь лицом, поэтому просидит за подготовкой ещё целую — долгую — ночь.       Вот окно. Зияет темнотой. Его хозяин только что, превозмогая тяжесть в голове, ушёл на ночную смену. Отоспится днём.       Вот окно. Тёмный дрожащий силуэт словно прилип к окну, обрамлённый бледным светом. Это уставшая мать ждёт любимого с работы — она не может лечь спать, не покормив его.       Вот окно. Прямо под уставшей матерью. Лёгкие шторки не скрывают тёмного синего цвета в квартире. Все окна в этой квартире горят. Силуэт, едва виднеющийся сквозь плотную синь, беспокойно ходит по дому. Какая ирония, что утром его ждет суд по разводу.       Вот окно. Грязное, без штор. Одинокая лампочка висит под потолком и иногда моргает. Чужой бывший муж в одиночестве запивает тоску по ночам, по утрам отсыпается и идёт на подработку. В кухне душно, но ему уже всё равно.       Вот окно. Вместо света в нём то и дело мигают цветные огоньки — это кто-то из большой компании друзей притащил диско-шар на день рождения к лучшей подружке. Праздник закончится только завтра. Даже усталость не помешает выйти друзьям встречать рассвет.       Вот окно. В нём едва брезжит свет. На подоконнике недвижно сидит кот. Там одинокая женщина только под вечер вернулась домой после операции. Она так давно не была дома. Ходит, изучает, вспоминает всё родное. Кот, которому пришлось всё это время жить у родственников, обиженно сопит у окна и не даётся в руки.       Вот окно. В нём только погас свет — девушка уже ложилась спать, когда ей пришло сообщение. И теперь она стоит у окна, экран её телефона горит так ярко, что свет режет ей глаза, но девушка вглядывается в текст. Сердце колотится как бешеное. Это сообщение изменит всё.       Вот окно. На подоконнике стоит декоративный светильник. Шарик ярко светится, бросая вверх причудливые узоры. Сложив голову на подоконник, девушка плачет. В воздухе пахнет солью от собственных слёз. Сегодня она рассталась с подругой, которая оказалась вовсе не подругой, говоря гадости за спиной. Это решение далось так тяжело, что даже сейчас легче не стало — мама сказала, должен камень с души упасть, но он, кажется, где-то по пути застрял.       Вот окно. Сегодня огонёк в нём погас непривычно рано. Невесте рано вставать, поутру свадьба, к которой она так тщательно и долго готовилась.       Вот окно. Её соседка. Прячется за шторой, внимательно рассматривает что-то в руках. Только что она узнала, что беременна, и теперь совершенно не понимает, как об этом сказать парню и родителям.       Вот окно. На четвёртом этаже никогда не бывает пусто. Там живёт многодетная семья. Но сегодня у них особый случай, из-за которого никак не уснуть: старший сын, вчерашний выпускник, теперь — профессионал, завтра идёт на первое в жизни собеседование. Он очень волнуется, но так хочет получить эту работу. Она, конечно, не работа мечты, но с чего-то надо начинать. Надо помогать семье, родителям и так непросто.       Вот окно. По его контуру мерно светится гирлянда, подмигивает цветастыми огоньками. А на подоконнике светится экран телефона. Влюблённая девушка никак не может отвлечься от переписки и бесконечного пролистывания чужой страницы в соцсети.       Вот окно. Едва виднеется пламя восковой свечи. Её неровный свет клонится в разные стороны от дыхания человека, спрятавшегося вглуби квартиры. То разгорается ярче, едва не облизывая языками пламени стекло, стараясь пробить тьму за стеклом, то почти гаснет, тлея и подтекая воском. Запах жжёного фитиля и мягкий, медовый аромат воска наполняет комнату. Хозяин свечки давно не может найти работу, а завтра придёт хозяйка съёмной. Он не знает, чем платить за квартиру.       Вот окно, соседнее с моим. Лиловый свет, невыносимо яркий и так разительно отличающийся от всех других, льётся с подоконника. За километр видно. Моя соседка — садовод. На подоконнике под специальными лампами растёт целая оранжерея, к которой соседка относится так трепетно. Но сегодня средь густого лилового света и цветочных силуэтов мелькает что-то новое. Это соседка подобрала котёнка, жалобно пищащего в подъезде. Пока он обнюхивает новый дом, она вручную пишет объявления о пропаже котика — вдруг кто потерял и сейчас очень переживает.       А вот — моё окно. Оно одиноко светится.       Я задерживаю взгляд на собственном окне.       — Тоже любишь смотреть на вечерние окна? — раздаётся голос за спиной.       Кажется, теперь есть новый знакомый, который тоже любит огни на моей улице.