Я буду тебя ждать

Лина сидела на подоконнике своей квартиры, курила, глядя на ночной город. В руке — смятый билет на самолет «Москва — Владивосток», купленный год назад, но так и не использованный. Она до сих пор не могла поверить, что когда-то собиралась уехать так далеко, просто чтобы убежать от воспоминаний. «Ангелина.» Имя обжигало, как окурок о кожу. Она потянулась за телефоном, открыла черновики сообщений. Там лежал неотправленный текст — строчки из той самой песни, которую она писала ночами, когда бутылка вина и боль в груди не давали уснуть. — Ты часто шептала мне: «Я буду тебя ждать» Лина закусила губу. Она помнила, как Ангелина целовала ее в шею, обнимала сзади, шептала эти слова. Помнила, как та смеялась, когда Лина рисовала на ее коже новые татуировки, ворча, что скоро не останется свободного места. Но теперь эти руки обнимали другую. Веру, рыжую, яркую, живую. Лина закрыла глаза, представила их вместе: Ангелина, с ее темными волосами и зелеными глазами, прижимает к себе Веру, целует ее, слышит ее смех... Грудь сжалась. Она допила вино, встала, подошла к зеркалу. Голубые глаза, бледная кожа, татуировки, рассказывающие историю, которую теперь никто не читал. Лина потрогала шрам на ключице — след от пьяной драки в баре, куда она завалилась после того, как Ангелина сказала, что «им нужно расстаться». — Но как я смогу проверить? Я просто не знаю... Она взяла гитару, начала наигрывать мелодию. Может, если спеть это вслух, станет легче? Но нет, только хуже. Тем временем Ангелина лежала в постели с Верой. — Ты задумалась, — рыжая провела пальцем по ее плечу. — Просто вспомнила кое-что. — Лину? Ангелина не ответила, Вера вздохнула, прижалась к ней. — Я не ревную. — Зря. — Почему? Потому что Лина все еще здесь, в ее мыслях, в ее снах. Ангелина закрыла глаза, и перед ней снова встала та ночь, когда Лина, пьяная и злая, прижала ее к стене, целовала так, будто хотела оставить следы не только на губах, но и на душе. — Она писала тебе песни, да? — спросила Вера. — Да, а мне ты пишешь только смс. Ангелина рассмеялась, но смех звучал горько. Лина была бурей. Вера — тихим утром после нее. Лина дописала песню. — Мне очень жаль, моя любовь, я точно знаю, не забуду тебя. Она нажала «отправить», потом выключила телефон. Завтра — самолет, может, Владивосток станет новым началом или просто еще одним местом, где она будет вспоминать Ангелину, но это уже не важно, главное — бежать, пока сердце не разорвалось окончательно. Лина выключила телефон, но не могла заставить себя лечь спать. В голове — только она, Ангелина. Ее пальцы сами потянулись вниз, скользнули под поясник спортивных штанов. Она зажмурилась, представив, что это не ее рука, а чужие пальцы — тонкие, с коротко подстриженными ногтями, с кольцом на указательном пальце. «Ангелина.» Она вдохнула резче, вспомнила, как та любила прижимать ее к кровати, целовать, кусать за бедро, оставляя синяки, которые Лина потом скрывала под джинсами. Как ее губы скользили вниз по животу, а язык... — Блять... — Лина выдохнула, чувствуя, как тело напрягается, отзываясь на воспоминания. Ей было стыдно, глупо, но она не могла остановиться. Пальцы двигались быстрее, дыхание сбилось, в голове — только прошлое: — Ты дрожишь... — Ангелина прикусила ее нижнюю губу. — Так тебя заводит, когда я командую? Лина не ответила, только впилась ногтями ей в спину. — Отвечай. — Да... Ангелина рассмеялась тогда, довольная, и Лина ненавидела себя за то, как легко та управляла ее телом. Сейчас, в пустой квартире, она снова чувствовала эту власть. — Ангел... — прошептала она в темноту, представляя, что та здесь, что это ее рука, ее голос, ее приказ, и она послушалась. В это же время Ангелина ворочалась в постели, Вера спала, прижавшись к ней спиной, но мысли были далеко. Она вспоминала, как Лина кусала ее за плечо, когда та слишком медлила, как цеплялась за нее ногами, не давая уйти даже после того, как все было кончено. — Ты до сих пор думаешь о ней... — тихий голос Веры заставил ее вздрогнуть. — Ты не спишь? — Чувствую, как ты напряжена. Ангелина перевернулась, встретилась с ней взглядом. — Прости. — Не надо. — Вера приподнялась, села верхом на нее, прижала ее запястья к кровати. — Но сейчас ты здесь, со мной. Ее рыжие волосы падали на лицо Ангелины, а губы опустились на шею — нежно, но с обещанием. — Я не Лина, — прошептала Вера. — Но я могу заставить тебя забыть. И Ангелина закрыла глаза, позволив ей это. Но даже когда пальцы Веры скользнули между ее ног, даже когда она застонала, в голове все равно звучал один вопрос: «Лина... ты уже улетаешь?» Утром Лина села в такси до аэропорта, в кармане — билет, в теле — усталость, в сердце — ее голос: — Я буду тебя ждать. Но ждать уже было нечего, самолет взлетел, Ангелина не пришла.