только небо, только ветер

Когда светящаяся хекстековая пыль улеглась, а в ушах перестало звенеть, Джейс откашлялся и поднялся. Со стоном потёр лицо. Третий раз за последние двое суток; вот вам и гениальные учёные с их расчётами. С другой стороны, никто не говорил, что настраивать пространственный портал Хексврат будет просто. Вот бы ещё их установка не пыталась взорваться каждый раз, когда они её запускали — было бы совсем хорошо. — Вик? — позвал он, сплёвывая озоновый привкус хекстека. — Ты живой? В первый раз они перепутали полярность, и всё живое и неживое в лаборатории, включая их самих, на сорок минут прилипло к потолку. Во второй раз полярность они настроили правильно, но ошиблись в рунах, и шестерёнка, которую они пытались переправлять, рассыпалась ржавчиной. На третий раз Виктор что-то «слегка подкрутил», уверенно заявил Джейсу, что можно тестировать, и теперь предстояло понять, что случилось с их бедным тестовым грузом. — Виктор? — окликнул он снова, когда ответа не последовало. Потом огляделся. Виктора не было. Джейс моргнул, но зрение не плыло, не двоилось. Голова не кружилась тоже. Он даже не ударился толком — сам бросился на пол следом за Виктором, когда тот охнул и сказал короткое слово на родном языке, которое Джейс давно принял за сигнал, что что-то пошло не так. Виктор должен был лежать рядом, в паре шагов. Но его не было, и сердце подскочило к самому горлу. — Виктор? — повторил Джейс, повысив голос. — Если ты решил меня напугать, ха-ха, у тебя получилось! Выходи! Его голос эхом прокатился по пустой лаборатории. Джейс решил, что самое время паниковать. Не мог же Виктор… нет, нет. На полу и стенах не было ни капли крови, ничего странного или неестественного. Виктор стоял на шаг ближе к установке, чем Джейс. Максимум, что могло с ним случиться — его куда-то телепортировало. Недалеко. Их настройки просто не позволили бы другого. Стараясь сохранять трезвый рассудок и не поддаваться желанию бегать по лаборатории и заглядывать в каждый угол, Джейс подошёл к месту, где должен был стоять Виктор. Там, на полу, между установкой и заваленным бумагами рабочим столом, лежала его трость. К ней всё ещё липли искры хекстека, доказывая, что Виктора действительно задело волной. Джейс сглотнул; они ещё не тестировали возможности телепортации на людях. И хотя он по опыту знал, что она может пройти безвредно, их тестовой установке было далеко до мага, который его спас. Он нагнулся за тростью — и замер. Под столом кто-то сидел. Кто-то, подтянувший к груди худенькие колени. Кто-то с огромными золотыми глазами и взъерошенной копной каштановых волос. С минуту они просто смотрели друг на друга и не шевелились. Только потом Джейс всё-таки смог открыть рот. — Виктор?..

***

Пятнадцать минут спустя доподлинно установить личность ребёнка не удалось. Пятнадцать минут спустя не удалось даже вытащить его из-под стола, потому что он вжимался в стенку каждый раз, стоило Джейсу протянуть руку.  В итоге Джейс сидел на полу, привалившись спиной к установке, смотрел в потолок и думал, что ему делать. Он не сомневался, что на Виктора — кем ещё он мог быть? — повлияла сила хекстека. Просто не понимал, почему. Что такое «подкрутил» Виктор, раз его… что? Отбросило во времени? Поменяло местами? Идей у Джейса не было, данных — тоже, а маленький клон Виктора отказывался даже с ним разговаривать. Ладно. Ладно. Джейс был учёным. Лучше всего он умел думать.  Закряхтев, он встал на ноги.  — Я на секунду, — пробормотал он затихшему подстолью, подступая ближе, чтобы забрать блокнот Виктора. Проблему нужно было решать — и в первую очередь для этого нужно было понять, что именно тот натворил. Ответа Джейс не дождался, а потому просто вздохнул и отошёл снова. Завалился на стул. Что ещё оставалось делать? Не тащить же Виктора силком. Он погрузился в чтение — то ещё занятие, учитывая привычку Виктора сокращать слова и делать пометки на родном языке, когда теория ещё не была выстроена до конца, и он не видел смысла показывать её Джейсу. В итоге он так погрузился в расшифровку скорописи, что не сразу услышал шорох, раздавшийся из-под стола сбоку. Потом на периферии зрения что-то зашевелилось, и Джейс дёрнулся от неожиданности. Вовремя опомнившись, сделал вид, будто продолжает читать, а сам краем глаза смотрел, как Виктор высовывает голову из-под стола и осматривается. Его взгляд упал на Джейса — тот поспешно отвёл глаза, — но потом он явно решил, что риск того стоит. Он выполз ногами вперёд и осторожно поднялся, цепляясь за край стола. Огляделся внимательнее, со страхом и любопытством. Одёрнул рубашку, в которой тонул — она явно осталась от взрослого Виктора, потому что падала ниже колен, и ему пришлось подвязать её ремнём. Штаны, видимо, были слишком большими и остались где-то там под столом. Косясь на Джейса, он шагнул к установке. Джейс не отреагировал. Виктор шагнул ещё раз, припадая на ногу. Постепенно он выходил из поля его зрения, и у Джейса начинали болеть глаза от того, с какой силой он их косил. Не выдержав, он слегка повернулся, опасаясь, что Виктор тут же сбежит под стол — но тот, оказалось, уже не смотрел в его сторону. Вместо этого он с любопытством осматривал тестовую установку. Потянувшись, коснулся её, но тут же отдёрнул палец — получил, видимо, слабый остаточный заряд. Джейс улыбнулся, а потом осознал, что к установке до сих пор подключён хекс-кристалл, и сердце ушло в пятки. Он дёрнулся, чиркнув ножками стула по полу, и Виктор резко обернулся. — Прости, — сказал Джейс, вскинув руки. Виктор сощурил огромные золотые глаза и медленно, будто пятясь от дикой собаки, зашёл за установку. Выглянул. Склонил голову. — Ты меня знаешь, — сказал он с сильным акцентом. Внимательно посмотрел на Джейса. Тот осторожно кивнул. — А ты меня? — спросил он, проверяя теорию. Виктор явно задумался. Нахмурил тёмные брови, вмиг став очень серьёзным. У него были пухлые, детские щёки, тонкая шея и узкие плечи, и он одновременно был похож на себя взрослого и нет. Сердце почему-то болезненно сжалось. — Не знаю, — наконец решил Виктор. Джейс выдохнул; значит, воспоминания не сохранились. Он и так это понял, но лучше было убедиться. — Меня зовут Джейс, — сказал он. — Я… знакомый… твоих родителей? — Он подождал, пока Виктор с сомнением кивнёт. — Сколько тебе сейчас лет? — Десять, — ответил Виктор. Джейс удивлённо присмотрелся к нему: тонкие руки, совсем детское лицо, общая худощавость. Он бы не дал ему больше восьми, но не знал, в чём проблема: в том, что он сам практически не сталкивался с детьми, или Виктор просто выглядел младше своих лет. Вместе с мыслью об этом закрался ужас: Джейс практически не сталкивался с детьми. Он не знал, что с ними делать. Он не умел о них заботиться. А если Виктор проголодается? А если у него заболит нога? А если Джейс не сможет придумать, как его вернуть, и Виктор навсегда останется в этом теле? А если… — Ты учёный? — любопытство в голосе Виктора мгновенно выдернуло из спирали подступающей панической атаки. Джейс посмотрел на него. Виктор стоял, осторожно касаясь установки, и заглядывал куда-то в её глубины — туда, скорее всего, где светился кристалл. — Ага, — сглотнув, сказал Джейс. — Ты это построил? — Почти. С… кхм, с другом.  С другом, которого вчера вечером Джейс сорок минут целовал на пороге дома, потому что никак не мог отпустить. Но это, наверное, не стоило говорить ребёнку. Джейс в принципе не очень понимал, что ему говорить. — А можно… посмотреть? — спросил Виктор, подняв на него большие глаза. Сердце чуть не остановилось. Джейс и раньше не мог сказать Виктору «нет» — а сейчас? Он мог попросить Джейса спалить лабораторию, и тот бы запросто согласился. Ой-ой. Тут, пожалуй, крылась проблема. Надо было подумать о ней когда-то потом. «Лучше не стоит», — решил сказать он. Виктор сжал в кулаке край рубашки, глядя на него снизу вверх. — Конечно, — вырвалось из большого глупого рта Джейса. Он тут же застонал, моля все силы аркейна покарать его на месте, но когда опустил взгляд на Виктора, тот смотрел на него с затаённым блеском в глазах. Не спрашивая больше ни о чём, он зашлёпал ногами в слишком больших носках прямо к тому месту, где светился кристалл, и Джейс поспешил за ним, чтобы Виктор случайно не откатил себя во времени ещё больше. Любопытный десятилетка — это одно; плачущий младенец — совсем другое. — Только осторожнее, — торопливо сказал он, и Виктор остановился. Обернулся на него, словно только и ждал, что Джейс передумает. Вздохнув, тот подошёл ближе. Он хотел выключить установку и забрать хекс-кристалл, но просто не мог выдержать расстроенное принятие, которое читалось в этом взгляде. — Протяни руку. Не вытаскивай кристалл, просто… Он потыкал пальцем в воздухе, и Виктор вопросительно наклонил голову, но всё же осторожно потянулся к кристаллу. Попытался коснуться — и между кончиком его пальца и поверхностью пробежала синяя молния магического разряда. Виктор отдёрнул руку, пошатнулся, но не успел Джейс в ужасе подхватить его и удариться в панику, как Виктор хихикнул. Потянувшись, попробовал коснуться кристалла ещё раз и засмеялся, когда по пальцам скользнула щекочущая искра. Он забавно морщил нос — прямо как взрослый, когда Джейсу удавалось его рассмешить. — Мне придётся вытащить его, если ты хочешь осмотреть установку, — сказал Джейс извиняющимся тоном. Всё ещё улыбаясь, Виктор посмотрел на него, потом ещё разок поднёс пальцы к кристаллу, хихикнул и сделал неловкий шаг в сторону. Джейс осторожно извлёк кристалл, окинул установку быстрым взглядом, убеждаясь, что Виктор не сможет случайно себя подорвать, и кивнул. — Она вся твоя. Только, — быстро спохватился он, — если что-то открутишь, прикрути на место. Всё равно Джейс не собирался её запускать, не перепроверив тысячу раз. Покосившись напоследок на юного Виктора, который стоял и смотрел на него с затаённым нетерпением, он отошёл обратно к столу и вернулся к заметкам. Пять минут спустя понял, что даются они с трудом: он то и дело оборачивался на Виктора, почти полностью скрытого за установкой, и в голове начинал свистеть ветер. Ему повезло, что десятилетний Виктор оказался таким… неприхотливым. Его, казалось, не смущало ни отсутствие нормальной одежды, ни то, что он внезапно оказался посреди незнакомой лаборатории и в компании чужого взрослого человека. Он просто бормотал что-то себе под нос, издавал привычные тихие звуки удивления, восторга и непонимания, а иногда выглядывал, смотрел на Джейса большими любопытными глазами и снова скрывался. Оставалось надеяться, что отсутствие страха было влиянием хекстека, а настоящий Виктор не стал бы задерживаться в чужих непонятных лабораториях. Правда, это и был настоящий Виктор. В теории. По другой теории сам Джейс во время взрыва ударился головой и теперь лежал в коме. В таком случае он надеялся, что Виктор позвал кого-нибудь оттащить его в больницу, а не потащил сам. В какой-то момент, задумавшись о том, сидел бы воображаемый Виктор у постели воображаемого Джейса, держа его за руку, он отвлёкся настолько, что не услышал шаги. — А что это? — раздался рядом любопытный голос с густым акцентом, и Джейс едва не свалился со стула, на котором качался. Выругавшись, он с грохотом опустил передние ножки на пол и обернулся, держась за сердце. Виктор не отшатнулся — попросту склонил голову и моргнул. Он смотрел на свой блокнот. Джейс кашлянул. — Заметки моего партнёра, — сказал он. Попытался не покраснеть. Говорить о Викторе с Виктором было… странно. — Который построил машину? — любознательно спросил тот. Джейс кивнул. — Мне нужно их прочитать, чтобы… вернуть тебя домой? — сказал он, не уверенный, как Виктор это воспримет. Но тот будто пропустил слова мимо ушей. Почему он не боялся? Видимо, снова наступило время экспериментов. Джейс развернулся к Виктору, который пытался приподняться на носочках, чтобы получше разглядеть завалы на столе. — Ты помнишь, где ты живёшь? — Угу, — отозвался он. — Где? — уточнил Джейс осторожно. Виктор мельком посмотрел на него. — С мамой и папой, — сказал он, нахмурив брови, словно Джейс задал идиотский вопрос. Ладно. Можно было попробовать по-другому. — А они не будут волноваться, что ты пропал? — Нет, — отозвался Виктор деловито и абсолютно уверенно. — Они часто оставляют меня у знакомых. Да, точно; когда родители Виктора ещё были живы, они работали сутками. Джейс помнил эти истории — в основном потому, что на губах Виктора всегда появлялась слабая, грустная, но вместе с тем нежная улыбка, когда он рассказывал о дешёвых подарках, которые они приносили со смен домой. Маленький Виктор явно помнил… что-то. Но он до сих пор не сказал ничего, что не знал бы Джейс, поэтому теория комы пока оставалась в силе. — Ты знаешь, где находишься? Он ожидал получить такое же лёгкое «нет», как и на прошлый вопрос, но Виктор вдруг остановился. Посмотрел на Джейса стеклянным взглядом, а потом вдруг дёрнулся и снова принялся разглядывать стол, будто забыл, что с ним разговаривали. Джейс тревожно оглянулся на брошенную установку, потом встал, подхватил Виктора под руки и усадил на стол. Тот охнул. Затем улыбнулся. — Спасибо, — сказал он и принялся копаться в записках и инструментах, грудой сваленных на столе. Нашёл один из своих старых блокнотов, полностью исписанных и потому отложенных в сторону. С интересом заглянул под обложку. — Можно? — снова спросил он. Джейс, конечно, кивнул, пусть и сомневался, что тот разберётся в написанном. Оставалось надеяться, что тишина и ему поможет, наконец, заняться чем-то полезным: то есть придумать, как бы так вернуть его собственного Виктора назад.

***

Когда Джейс с усталым стоном захлопнул блокнот Виктора и потянулся, разминая затёкшую спину, сумерки за окном стремительно сгущались. Прошло… несколько часов — он не помнил точно, когда начал. Знал только, что за это время юный Виктор успел вдоволь насидеться на столе, порисовать что-то на обратной стороне забракованных чертежей, чуть не упасть со столешницы в попытках сползти, из-за чего Джейсу пришлось снимать его своими руками, и изучить лабораторию вдоль и поперёк.  Он был как котёнок — ему было интересно всё. И он совершенно не стеснялся осматриваться: заглядывать в шкафы, рыться в ящиках, трогать инструменты, разглядывать прототипы — и иногда пытаться в них что-то откручивать, что Джейсу пришлось пресечь. Виктор посмотрел на него большими грустными глазами, но покорно отложил гаечный ключ в сторону, из-за чего Джейс почувствовал себя худшим человеком на свете. Настолько, что выдал Виктору целую гору металлолома, и сейчас он сидел в углу на своём крутящемся стульчике и что-то заинтересованно мастерил.  За всё это время Джейс неплохо продвинулся: выделил несколько комбинаций рун, которые планировал протестировать Виктор, и даже нашёл среди них вариации с «Жизнью» и «Временем». Чем не хорошая основа для эксперимента? Надо было только ещё раз убедиться, что сама установка собрана верно, перепроверить настройки, заново откалибровать руническую матрицу — и вернуть себе Виктора в том виде, в котором он привык его видеть. Встряхнувшись, он поднялся, полный энтузиазма — и странный звук привлёк его внимание. Странный звук — и то, что Виктор неподалёку вдруг покраснел. Джейс повернулся к нему. Виктор, наоборот, отвернулся, втянув голову в плечи, и сделал вид, будто его очень интересует металлическая пластина в руках. Для убедительности он поковырял в ней отвёрткой, но больше для вида — не закручивал что-то, а просто сковыривал грязь.  Он явно что-то скрывал. Джейс, хмурясь, шагнул к нему. — Виктор? — окликнул он. — Всё в по… И тут он услышал его снова: тихое, но узнаваемое бурчание в животе у ребёнка, которого не кормили — Джейс с ужасом посмотрел на часы — минимум пять часов. Если физическое состояние между взрослой и детской формами Виктора сохранялось, то все девять. — Ох, Джанна, — пробормотал Джейс, поспешно озираясь. Они с Виктором так часто забывали поесть, что это вошло в привычку — и да, сейчас, вспомнив об этом, он тоже понял, что голоден. Но в лаборатории ничего не было, а столовая Академии поздно вечером уже не работала. Может, в ящиках завалялся старый бутерброд… но не мог же Джейс накормить Виктора чёрствым хлебом сомнительной свежести? Самую капельку паникуя, он подошёл к Виктору, который попытался от него отвернуться, и опустился перед ним на корточки. Развернул крутящийся стул — ноги Виктора не доставали до пола и мазнули Джейса по коленям, маленькие и хрупкие в огромных носках — и заглянул Виктору в лицо. — Хочешь есть? — спросил он. Виктор посмотрел в сторону и пожал плечами, но его живот снова заурчал. Румянец стал ярче. — Не хочу, — сказал Виктор вслух, будто думал, что Джейс поверит ему, а не его пустому желудку. А потом сделал кое-что ещё хуже — кулаком с зажатой отвёрткой сонно потёр глаза. Джейсу захотелось провалиться сквозь все этажи Академии прямо в подвал. В спешке помочь своему Виктору он оставил ребёнка пять часов ковыряться в металле. Голодного. Без нормальной одежды. Практически одного. Усевшись на пол, Джейс потёр лицо руками, а потом тоскливо посмотрел на стоящую в центре лаборатории установку. Ещё… часика три… или пять… или больше, если что-нибудь пойдёт не по плану… — Вик, — вздохнул он. — Пойдём домой? — Я не устал, — пробубнил Виктор сонно, но Джейс уже понял, что верить ему нельзя. Поднявшись, он протянул ему руку и помог слезть с табуретки, а потом вернуть на место отвёртку и металлическую пластину, зажатые в руках. Виктор смотрел на него с опасливой настороженностью, будто проверял, точно ли Джейс не злится на него из-за невозможности дальше работать. Но Джейс демонстративно зевнул, и Виктор, потупив глаза и улыбнувшись, целенаправленно зашаркал к двери. Тут же Джейс осознал три проблемы. Во-первых, у Виктора не было трости. Во-вторых, у Виктора не было обуви. В-третьих, Виктору, каким его знали в Академии, было точно не десять. Мысленно выругавшись, Джейс нагнал его — сделать это было несложно — и ухватил за плечо. — Погоди! Виктор обернулся. Склонил голову, поднял на него свои огромные серьёзные глаза. — Да? Он так смешно говорил это «да», с таким акцентом, что Джейсу захотелось усыновить его. Срочно. Нет, он точно лежал в коме, иначе быть не могло. — У тебя обуви нет, — сказал Джейс. Виктор опустил взгляд на носки, которые толком не держались у него на ногах и частично открывали лодыжки, и пожал плечами, заодно дёрнув уголком губ. Посмотрел на Джейса, будто спрашивал: «Ну и что дальше?» Джейс в отчаянии взглянул в окно. Было темно, и над Академией сгущались тучи. Дождя ещё не было, но дул ветер, и он, недолго думая, стащил с себя пиджак. — Возьми, — сказал он, накинув его на плечи Виктора. Виктор в нём утонул. Умом Джейс понимал, насколько он маленький — но когда увидел, как белые полы пиджака расползаются вокруг ног Виктора, что-то внутри дрогнуло. — Ты не против? — спросил его Джейс, протянув руки. Виктор моргнул, глядя на него снизу вверх, а потом осторожно шагнул навстречу. Он оказался ожидаемо лёгким. Неловко заёрзал, когда Джейс выпрямился во весь рост, но потом прильнул ближе, устроился щекой у него на плече и затих. От его волос пахло металлом, с которым он весь день возился, а от тела исходило живое, человеческое тепло. Даже мысленно шутить про галлюцинации стало некомфортно, и Джейс прижал его крепче — а потом, подумав и ещё раз взглянув на улицу, потянул за ворот пиджака и накрыл Виктора с головой. — Не бойся. Я просто отнесу тебя домой, — пообещал он, но Виктор просто поелозил головой по его плечу.  — Я не боюсь, — пробормотал он. И потом совсем тихо добавил: — Спасибо. Джейс никогда ещё не передвигался так аккуратно — даже когда до встречи с Виктором таскал нестабилизированные хекс-кристаллы. Впервые он был рад дождю и плохой погоде: обычно у взрослого Виктора от неё ломило суставы, но маленький либо ещё не заболел настолько сильно, либо не подавал виду. Он просто прятался под пиджаком Джейса, молчал, но не спал: Джейс чувствовал, как иногда он дёргает его за пуговицы рубашки, будто от скуки. И хотя Джейс прекрасно понимал, как выглядит с огромной шевелящейся ношей на руках, лучше уж было пробираться по коридорам Академии так, чем с непонятно откуда взявшимся ребёнком. Если бы Хеймердингер его заметил… ну, тогда отбрехаться перед Советом стало бы гораздо сложнее. Поразительно, но профессор почему-то не любил, когда эксперименты на людях ставили без его разрешения и ведома. То, что это вышло случайно, слушать он бы точно не стал. К счастью, в том, что они с Виктором засиделись, был и свой плюс: все студенты давно разошлись, а исследователи и преподаватели либо сидели по своим лабораториям, либо спешили добраться до дома, пока не начался ливень. Тот обещал быть сильным: когда Джейс вышел на улицу, тучи нависали над головой сизыми громадинами, напитанными водой. Резкий порыв ветра пробрался под пиджак, и Джейс почувствовал, как Виктор поджимает ноги и ёжится. — Холодно? — спросил он тихо, покосившись по сторонам. Виктор помотал головой — точнее, повозил по его плечу носом. Опять соврал, и Джейс просто вздохнул, направившись в сторону дома. — Сейчас придём, я найду тебе… «Какую-нибудь одежду», — хотел сказать он.  И остановился, потому что, разумеется, у него дома не было никакой одежды, которая подошла бы ребёнку.  Но он знал, где была. Закрыв глаза, Джейс вознёс молитву богам, в которых не верил. — Вик, — сказал он, заранее признавая, что битва разума с сердцем проиграна. — А хочешь познакомиться с одной очень хорошей тётей? И, когда Виктор осторожно кивнул, Джейс развернулся и пошёл в сторону дома мамы.

***

Джейс думал, что мама придёт в ужас, когда их увидит. И он оказался прав — только не в том смысле, в котором предполагал. Пока они добирались, начался дождь, и Виктора пришлось кутать в пиджак уже не для того, чтобы спрятать, а чтобы не промочить насквозь. Вышло так себе, и в итоге тряслись от холода они оба: Джейс, вымокший до нитки, и Виктор, относительно сухой, но с ледяными руками, ногами и носом. За несколько минут до маминого дома он даже чихнул, и остаток пути Джейс бежал. Мама, открыв дверь на его панический стук, ахнула. — Джейс! — было первым, что она сказала. Джейс, стуча зубами, впихнул Виктора в прихожую, и вместо вопросов и возможного обморока последовал единственный возмущённый возглас: — Почему у тебя ребёнок без штанов? Объяснить не получилось — зубы колотились так, что маме пришлось срочно выдать ему полотенце. Виктора она, ничего не говоря, замотала в точно такое же, большое, белое и пушистое, слегка пахнущее стиральным порошком. Виктор покорно терпел, не спорил и в целом не говорил, только иногда поглядывал на Химену большими глазами. Не улыбался, но не боялся её, как не боялся и Джейса. Просто сидел на диване в гостиной, куда Химена его усадила, и ждал, пока она перестанет растирать ему холодные пальцы. Когда она всё же решила, что Виктор достаточно отогрет, то повернулась к Джейсу. Взгляд у неё был красноречивым: она хотела поговорить и не желала слушать возражений. Тяжело вздохнув, Джейс просто кивнул. — Посиди тут, родной, мы скоро вернёмся, — сказала мама Виктору. Тот, закутанный в одеяло, мелко кивнул. Они вышли в коридор, прикрыв за собой дверь. Мама скрестила на груди руки. Джейс попытался не втягивать голову в плечи. Она не была глупой — во всякие «да это племянник Виктора», которые он напридумывал себе по пути, она бы не поверила точно, а других вариантов у него не было. Наверняка она узнала Виктора с первой секунды — и не удивительно, учитывая, как трепетно она относилась к нему в последние годы.  — Рассказывай, как вы умудрились нагулять семилетнего ребёнка за четыре года знакомства, — наконец сказала она, и Джейс закрыл лицо руками. — Ему десять, — пробубнил он, словно именно это здесь было важно. — И он не наш. Как ты это себе вообще представляешь? — Не знаю, Джейс, — ответила мама. — Откуда ещё ты мог взять маленькую копию Виктора? — Вздохнув, она положила ладонь Джейсу на руку и слегка потёрла, будто хотела успокоить. — Одного суда мне хватило, дорогой. Пожалуйста, просто расскажи. Рассказывать было нечего, но Джейс рассказал. И про эксперимент, и про Виктора, и про собственную неспособность вовремя понять, что нужно ребёнку — за что мама посмотрела на него очень строго, но не стала ругать. Дождавшись, пока Джейс закончит, она задумчиво оглянулась на гостиную. — Ты уверен, что сможешь его вернуть? — спросила она. Джейс не был уверен, но всё равно кивнул. Он должен был попытаться. Маме этого явно хватило, потому что она ласково похлопала его по щеке. — Иди, — сказала она, кивнув в сторону лестницы на второй этаж. — Растопи печку. Я найду Виктору одежду и приготовлю ужин. Вам обоим нужно хорошо отдохнуть. Договорились? — Угу, — сказал Джейс, глядя в пол и чувствуя себя маленьким ребёнком. Потянувшись, он коротко обнял маму, прижавшись к её волосам щекой, а потом отстранился. — Спасибо. — Не за что, — мягко улыбнувшись, сказала она. А потом посмотрела с лёгкой хитринкой: — Может, хоть так я смогу понянчиться с внуком. Джейс сердито отмахнулся и изо всех сил постарался не покраснеть. В свою комнату он сбежал — а когда вошёл, на него пахнуло пылью и ностальгией. Он не заглядывал сюда, наверное, больше года. Конечно, он заходил к маме, приводил Виктора, но обычно они сидели в гостиной или в столовой, а если и останавливались, то в комнате для гостей, где было чуть больше пространства и двуспальная кровать. Но за время его отсутствия ничего не изменилось: всё тот же пустой стол, раньше заваленный тетрадями и бумагами, всё те же постеры с фокусниками, всё та же коллекция кристаллов на подоконнике. При виде них Джейс усмехнулся. Если бы маленький он только знал. Переодевшись в сухое и забрав дрова из кладовки, он разжёг металлическую печку в углу комнаты и откинул с постели одеяло, чтобы простынь успела согреться. Дождь бил в окно, и было не столько холодно, сколько сыро и зябко. Поёжившись, Джейс поглядел на старую фотографию: последнюю, которую он сделал с отцом. И так жёлтая, за последние годы она пожелтела только больше. Он всё равно улыбнулся ей; пробормотал тихое «привет». В коридоре послышались шаги, осторожные и слишком лёгкие, чтобы принадлежать маме. Дверь скрипнула и открылась в момент, когда Джейс развернулся, и в комнату сунулся Виктор. Прошёл, оглядываясь, подошёл к Джейсу. Он всё ещё был в своей огромной рубашке, только теперь она была подпоясана тонкой бечёвкой, а на ногах появились штаны. Джейс их узнавал, пусть и смутно — кажется, в них он ходил в первый класс.  — А что с рубашкой? — спросил он, потому что прекрасно знал, что у мамы было много его детской одежды. Они с ней даже ругались на эту тему: большую часть Джейс заставил её отдать на благотворительность, но некоторые вещи она сохранила на память. — Ничего не понравилось? Виктор посмотрел на него, склонив голову. — Она же моя, — произнёс он и, прихрамывая, прошёл вглубь комнаты. С любопытством огляделся. Посмотрел на плакат. — Хм, — сказал он. Джейс подавил полусмех-полустон. Когда взрослый Виктор впервые попал в его комнату, он отреагировал точно так же. А потом поддел Джейса за его очевидную любовь к красивым кристаллам, заставив покраснеть, и Джейс был рад увидеть, что сейчас этого можно было не бояться — маленький Виктор уставился на подоконник с большим интересом. Даже подошёл к нему, но едва доставал макушкой. Осознав это, он обернулся к Джейсу. Вытянул руки. Джейс не сразу осознал, что он просит его поднять. Джанна, эта безрассудная храбрость в нём иногда сводила с ума. Нагнувшись, Джейс подхватил его и устроил на подоконнике. Виктор отдёрнулся, случайно коснувшись плечом холодного стекла, но потом удобно уселся и потянулся к кристаллам. Вскинул глаза на Джейса в молчаливом вопросе, и тот кивнул.  — Можешь трогать, — подтвердил он, и Виктор радостно ему улыбнулся.  Видя, что он занят кристаллами, Джейс решил воспользоваться моментом и спустился к маме. Та уже стояла на кухне и резала овощи, а на плите грелся готовый бульон.  — Это ты забрал Виктора? — спросила она, когда Джейс появился в дверях.  — Я думал, это ты его отправила, — сказал он, но мама покачала головой. — Я оставила его в гостиной, а пока искала носки — он уже убежал, — ответила она, мерно стуча ножом по доске. Заметила: — Он хорошо ориентируется в доме. Знал, где моя спальня. И, видимо, где твоя. Значит, это наш Виктор? Джейс со вздохом пожал плечами. Если бы он знал. — Надеюсь, — пробормотал он. — Если это временная аномалия, не представляю, как это повлияет на прошлое. Но, наверное, всё будет хорошо? Или Джейс вернёт Виктора, а на следующий день проснётся кузнецом без образования, забыв про хекстек. Оставалось надеяться, что он вспомнит самого Виктора — или хотя бы вспомнит, где его найти. Стараясь сильно не думать о том, что будет завтра, он порылся в шкафчиках и нашёл мешок сухих яблок. Увернулся от мамы, которая попыталась ущипнуть его со словами «Не порть аппетит ребёнку», поклялся, что оставит место для супа, захватил в гостиной носки и вернулся в комнату. Виктор к этому времени успел насмотреться на кристаллы и как раз целеустремлённо слезал с подоконника. Джейс успел подхватить его и поставить на ноги в последний момент. — Ты волшебник? — спросил Виктор вместо ответа, когда Джейс протянул ему горсть сухих яблок. Джейс чуть не выронил их вместе с мешочком, зажатым в другой руке. — С чего ты решил? — спросил он. Виктор красноречиво посмотрел на остроконечную шляпу, висящую на гвозде у двери в комнату. Джейс закрыл глаза и попросил у вселенной больше его не позорить. — Ну, я учёный, — сказал он. — Если так подумать, это тоже волшебство. Виктор не сводил глаз со шляпы. Он явно хотел что-то спросить, но молчал, и Джейс опустился на колени, чтобы быть с ним на одном уровне. — Хочешь, покажу фокус? — спросил он с мягкостью, которой сам от себя не ожидал. Странное чувство шевелилось внутри, и когда Виктор просиял и кивнул, оно обвилось вокруг сердца Джейс удавкой. — Конечно, — пробормотал он, поднимаясь. Подхватив Виктора, отчего тот восторженно взвизгнул, он слегка подбросил его, а потом размашистым движением усадил на кровать. Шагнув к двери, снял с гвоздя шляпу и нахлобучил Виктору на растрёпанные и всё ещё немного мокрые вихры. — Тогда жди, я скоро вернусь! Свои старые карты он нашёл там же, куда их сам когда-то закинул — в чулане, где валялось его магически-волшебно-чудесное барахло. Смотреть на эти завалы было немного стыдно: Джейс, пожалуй, признавал, что в детстве был немного… повёрнут. На магии. С другой стороны, сейчас он мог показать маленькому Виктору фокус, и это чего-то да стоило. Оставалось только вспомнить, в чём эти фокусы заключались, но сделать это оказалось легко — пока Джейс возвращался в комнату, тасуя карты, он обнаружил, что руки всё помнят. Пара минут практики в полутёмном коридоре под дверью — и он грандиозным жестом распахнул дверь. — Готов? — спросил он, и Виктор выглянул из-под громадной остроконечной шляпы. Поспешно запихнул в рот дольку сухого яблока, которую жевал, и кивнул. Джейс сел на кровать рядом с ним, и Виктор уставился на колоду в его руках, повернулся всем телом, подтянув под себя ноги. Джейс сделал вид, что тасует карты — он уже подготовил их, и теперь нужно было не сбить нужный порядок.  — Раздели на четыре стопки, — попросил он, когда всё было готово, и Виктор с послушным интересом разложил колоду на одеяле. — Теперь переверни верхнюю карту и положи рядом.  Виктор перевернул, и Джейс улыбнулся уголком губ. Ага, руки действительно помнили: в последней стопке перевёрнутой картой оказалась пятёрка, которая и была ему нужна. — Теперь смотри внимательно, — сказал он, взяв первую стопку в руки. Перед ней лежала семёрка, и он отсчитал от стопки семь карт, подложил вниз, а ещё три разложил по другим стопкам: одну на каждую. Так он проделал четыре раза, отсчитывая и раскладывая карты по каждой стопке, а потом протянул Виктору ладонь. — Дай руку. Сейчас покажу тебе, как творить магию. Не медля, Виктор протянул ему руку. У него была крохотная ладонь, в несколько раз меньше, чем у Джейса. Даже взрослым он не был массивным, ребёнком же…  Джейс аккуратно сжал его ладошку в своих руках. — Просто пожелай, чтобы магия свершилась, и она обязательно произойдёт, — прошептал он, водя их руками над картами. — Готов?  Когда Виктор кивнул, Джейс перевернул верхние карты в стопках — и открыл четыре туза. Виктор уставился на них пристальным взглядом, а Джейс выдохнул с облегчением. Трюк был правда очень простой, но он не практиковал его уже многие годы. — Ну как? — спросил он, улыбаясь. Виктор даже не оторвался от карт, чтобы на него посмотреть. Взял одну стопку в руки, пересчитал, немо шевеля губами. Нахмурился, пересчитал снова. Наконец-то взглянул на Джейса. — Покажи ещё раз? — попросил он, глотая буквы в некоторых местах, а в некоторых выделяя их слишком сильно. Джейс любил его акцент до боли в сердце, и сейчас тот снова вонзился тонкой иглой. Он очень остро ощутил, как скучает по своему, взрослому Виктору — но, конечно, не смог возразить. — Если так хочет маленький маг, — усмехнулся он, ловким движением натянул Виктору шляпу на глаза, а сам быстро собрал четыре туза и пятёрку, сложил их и принялся перемешивать карты, как ни в чём не бывало. Виктор, справившись со шляпой, с укором посмотрел на него. Рассмеявшись, Джейс снова предложил ему разделить карты на четыре части, и теперь Виктор сделал это аккуратнее, нарочно выбрав первую стопку совсем небольшой. Он явно пытался разгадать фокус, и Джейс проделал его ещё раз, улыбаясь каждому тихому звуку, который издавал Виктор, когда что-то щёлкало в его голове. На этот раз он сам перевернул верхние карты и уставился на тузы. — Хм, — сказал он. Поджав губы, поднял глаза к потолку, явно соображая. Потом взглянул на Джейса. — Отвернись, — сказал он, потянувшись к картам. Заинтересованный, Джейс отвернулся. Прислушался к шебуршанию у себя за спиной, к тому, как Виктор тихо проговаривает «раз-два-три-четыре» себе под нос, пересчитывая карты, и покачал головой. Да ладно, быть не может. Фокус, конечно, не был сложным, но не настолько же? Виктор постучал его по плечу и впихнул колоду карт в руки. — Раздели на четыре части, — сияя улыбкой, попросил он. Минуту спустя на кровати перед Джейсом лежали четыре туза, а Виктор хихикал, глядя на его изумлённое выражение.  — Это же арифметика, — сказал он. — Я умею считать. Джейс, фыркнув, снова попытался натянуть ему на лицо шляпу, но на этот раз Виктор ловко увернулся, отполз и согнул здоровую ногу в колене, а вторую вытянул. Только сейчас Джейс заметил, что он так и не снял большие носки, но сказать не успел — Виктор, потянувшись, дёрнул его за рукав. — Покажешь ещё? — спросил он, широко улыбаясь и морща маленький нос, и Джейс, разумеется, не смог отказать. Так они и сидели — Джейс, вспоминающий всё более и более сложные фокусы, и Виктор, поедающий сухие яблоки и с пристальным вниманием будущего учёного всматривающийся в карты, — пока не раздался стук. — Ужин готов, мальчики, — раздался голос мамы, и Джейс с облегчением отложил карты. С той скоростью, с которой Виктор разгадывал его фокусы, они начинали заканчиваться. — Пойдём, — сказал он, поднялся, и без особых раздумий подхватил Виктора. Тот даже не вздрогнул — просто рассмеялся и обхватил его руками за шею, чтобы не упасть. Мама улыбнулась, когда они ввалились на кухню. — Помойте руки, — попросила она, и Джейс даже не стал отводить Виктора в ванную, просто усадил на кухонную стойку рядом с раковиной. Мама строго на него посмотрела, а он усмехнулся над головой Виктора и показал ей язык. Покачав головой, она легко шлёпнула его по бедру полотенцем. — Чему ты его учишь, — прошептала она, но со смехом в голосе, а потом протянула полотенце Виктору. Тот взял его, неожиданно робкий, вытер руки, а потом снова повернулся к Джейсу. Посмотрел вопросительно, и Джейс, подхватив его под руки, размашисто усадил Виктора на стул, вырвав из него испуганно-восторженный возглас. — Теперь твоя очередь, — сказала мама, указывая на раковину. — Тебе нужно подавать пример. Виктор тихо хихикнул и тут же притих, когда Химена на него посмотрела. Она лишь подмигнула ему — Джейс закатил глаза, — и принялась разливать суп по мискам. А когда поставила перед Виктором, заодно положив рядом несколько кусков пышного и совсем свежего хлеба, тот неуверенно покосился на неё. — Это всё мне? — спросил он, и Джейс увидел, как улыбка мамы становится грустной. — Конечно, тебе, родной, — сказала она. Наклонившись, поцеловала Виктора в макушку, и тот сжался, вздрогнул, но потом опустил взгляд в стол, и на его щеках разлился румянец. Он был очаровательным — что ребёнком, что взрослым. Джейс улыбнулся, представив, что было бы, если бы мама поцеловала его в обычном виде. Он ведь до сих пор замирал каждый раз, когда она его обнимала, смотрел на Джейса, весь вытянутый и длинный, как кот, не знающий ласки, и в итоге Джейсу просто хотелось обнять ему самому. Он как-то спрашивал Виктора, не против ли тот. Сказал, что мама часто перебарщивает с нежностями. Но Виктор лишь фыркнул, пробормотал «Кто бы говорил», а потом с мягкой и неожиданно робкой улыбкой покачал головой. — Мне приятно, — сказал он тихо. — Когда это она. Или ты. Джейс надеялся, что и ребёнком он не изменил своё мнение. Их ужин прошёл тихо: Виктор молчал, но смотрел с любопытством, прислушиваясь к разговорам. Химена иногда обращалась к нему, расспрашивала о родителях и жизни, но получала те же ответы, что и Джейс: либо общие, либо никакие, когда Виктор замирал, смотрел в суп, а потом встряхивался и продолжал есть. Видимо, осознав это, мама перешла к допросу самого Джейса: как он питался, не сидел ли в лаборатории допоздна, не позволял ли засиживаться «другу».  — Может, если бы вы высыпались, этого бы не произошло, — сказала она, красноречиво поглядев в сторону Виктора, который с интересом пилил ложкой кусок морковки. Джейс только вздохнул. Может, и не произошло бы. После ужина мама поставила на стол выпечку, купленную в лавке неподалёку — Джейс хорошо её знал, потому что бегал туда ещё мальчишкой. От булочки с кремом Виктор поначалу отказался, но Джейс просто склонил голову, одними губами прошептал «Бери», и Виктор осторожно потянулся к ней. Взял, понюхал. Надкусил. Потом втянул голову в плечи и принялся есть, всего раз шмыгнув носом, и Джейс заметил, с какой нежностью на него смотрит мама. Скорее всего, с той же, что смотрел и сам Джейс. К этому времени опустился глубокий вечер, и даже Джейса начинало клонить в сон. Виктор же, сытый и тёплый, засыпал практически за столом. Он явно пытался держаться, вскидывал голову, смотрел на Химену и на Джейса, но минуту спустя его глаза снова начинали закрываться.  — Не забудьте почистить зубы, — сказала мама, когда Джейс поднялся и аккуратно потряс Виктора за плечо. Тот посмотрел на него, моргнул своими большими золотыми глазами. — Сам дойдёшь? — спросил он, и Виктор передёрнул тонкими плечами. — Я могу, — сказал он. Но протянул руки. Джейс, прижав его к себе, отправился в ванную. Нашёл, порывшись по шкафчикам, неиспользованную зубную щётку, притащил Виктору стул с кухни, чтобы ему удобнее было доставать, и оставил того умываться. Потом всё же отвоевал огромную викторову рубашку — почему-то сомневался, что взрослый Виктор обрадовался бы, оставь Джейс спать его в уличной одежде, — и вручил свою кофту, в которой маленький Виктор утоп; даже рукава свисали практически до пола. Джейс, присев на корточки, помог их закатать. Забавно, но этот юный, знакомый-и-нет Виктор не воспринимался… Виктором. Человеком, который дразнил его, который обсуждал с ним ночами теории, который разжигал в нём соперничество и интерес. Для Джейса он был скорее… сыном — может быть, братом. И всё равно, когда он уложил Виктора спать в своей бывшей комнате, когда накрыл одеялом, под которым раньше спал сам, он подумал: как жаль, что они не встретились в детстве. И улыбнулся, когда Виктор сонно помахал ему на прощание и прикрыл золотые глаза.

***

Джейс думал ускользнуть рано утром, чтобы спокойно закончить эксперимент, но просчитался.  — Привет, — сказал Виктор, когда Джейс спустился в гостиную. Уже одетый — в свою огромную рубашку, разумеется, — Виктор сидел на диване и перебирал игральные карты, раскладывая их стопочками. — Ты чего не спишь? — спросил Джейс хриплым полушёпотом. Виктор пожал плечами, но глаза у него блестели. — Ты же снова в лабораторию? — спросил он. — Можно… с тобой? Джейс возвёл глаза к потолку. Ну вот что ему было делать. — Конечно, можно, — вздохнул он. — Будешь вчерашнюю булочку на завтрак? Виктор, закивав, деловито сполз с дивана и пошлёпал на кухню. Полчаса спустя, когда они вышли на улицу, умытые и даже позавтракавшие, Джейс понял, что с возвращением в Академию, вообще-то, могут возникнуть проблемы.  Во-первых, чистые белые улицы Пилтовера были залиты ярким утренним солнцем — далеко не тот покров дождливой ночи, под которым он вчера умыкнул Виктора домой.  Во-первых, утром в Академии было полно студентов, очень любопытных и прекрасно знающих Джейса в лицо. В-третьих, Виктор решил, что на этот раз хочет пройтись сам, и Джейсу приходилось держать его за руку, чтобы он не споткнулся. А значит — никаких пиджаков, под которыми его можно было бы скрыть. К счастью, по пути Джейсу пришла в голову светлая мысль дождаться, пока начнутся занятия — хватало и простых прохожих, которые косились на растрёпанного (потому что Джейс забыл его расчесать), любопытного (потому что Виктор озирался, заглядываясь на архитектуру, людей и витрины) и одетого в длинную подпоясанную рубашку ребёнка, которого Джейс вёл за руку. Он не представлял, что скажет Виктор, когда увидит заголовки в духе «Главный холостяк Пилтовера появился на публике с внебрачным сыном!», но и поделать ничего не мог. Только зыркал на всех недобно и крепко сжимал руку Виктора в своей. Решил, что плевать. Если Виктор будет не против, Джейс так и скажет: мол, их ребёнок. Совместный. Как? Ну, хекстек творит чудеса. Он ухмыльнулся, подумав об этом, и пожалел, что Совет — а точнее, Кирамман и Медарда, — точно не позволит ему так сказать. Придётся придумывать Виктору брата. Ох, как Виктор будет его ругать. С другой стороны…  Джейс скосил глаза вниз. Виктор, держа его за руку, шёл по кромке тротуара. Его нога то и дело подворачивалась, и каждый раз он сжимал ладонь Джейса сильнее, цепляясь, но всё равно не сдавался. На его губах играла улыбка — слабая, бессознательная. Он что-то тихо мурлыкал себе под нос. С другой стороны, если бы Виктор захотел детей, Джейс точно не был бы против. В коридорах Академии пришлось играть в шпионов: проходить побыстрее, пока никого не было видно. Хуже всего, что путь пролегал мимо кабинета Хеймердингера, и вот его Джейс пробежал, подхватив Виктора на руки. Он категорически не хотел, чтобы профессор видел их вместе, и потом ещё долго озирался, опасаясь, что Хеймер внезапно выскочит из-за угла. К счастью, до лаборатории они добрались без проблем — только пара опаздывающих студентов наткнулись на них в коридоре, посмотрели огромными глазами, но Джейс хитро им улыбнулся, подмигнул, а потом схватил Виктора и унёсся. — Хм, — сказал Виктор, когда дверь в лабораторию закрылась за ними с глухим стуком, и Джейс протяжно выдохнул, закрывая руками лицо. — Что? — спросил он, привалившись спиной к ближайшей стене. — Все в городе тебя знают, — ответил Виктор. — Ты… м-м-м… знаменитый? Смешок, который издал Джейс, слегка отдавал истерикой. — К сожалению, да, — сказал он. Виктор сморщил нос, слегка передёрнув плечами. — А что? Ты бы не хотел быть знаменитым? Виктор взглянул на него из-под своих пушистых детских ресниц.  — Нет, — сказал он очень серьёзно. — Но я хочу изобрести что-нибудь, что все будут знать. Непроизвольно Джейс кинул взгляд в сторону установки, брошенной посреди лаборатории. Что-нибудь, что все будут знать. Он опустился на корточки перед Виктором. Протянув руку, поправил сбившийся ворот его рубашки, а потом положил ладонь на непослушные волосы. Думал растрепать, но в итоге просто погладил. — Ты обязательно это изобретёшь, — искренне сказал он, глядя ему прямо в глаза, и Виктор потупил взгляд. Втянул голову в плечи, чуть улыбнувшись. — Можно мне снова поиграть с инструментами? — спросил он, и Джейс мягко провёл ладонью по его хрупкому плечу. — Конечно, Вик. С чем угодно.

***

Они снова устроились по своим углам, как и вчера: Виктор, мастерящий что-то из груды металла, и Джейс, пытающийся понять, что ему вообще нужно делать. Настройка рунической матрицы много времени не заняла, как он и предполагал. Много времени заняли эксперименты. Виктор, разумеется, не записал, какую конкретно комбинацию он использовал — Джейс бы не удивился, узнав, что Виктор взял её наобум. Он не боялся рисковать, а вот Джейс, стоит признать, опасался — во многом потому, что действие рун нужно было снова испытывать на маленьком Викторе, и он боялся сделать что-то не так. Поэтому он начал с цветов. Запустил установку — она завибрировала, подсветив на мгновение пыль синим, и Джейс заметил, с каким любопытством Виктор поглядывает в его сторону. Он бы предложил ему подойти ближе, но даже сам старался держаться на расстоянии. Ставил перед установкой горшки, тайком позаимствованные из соседней лаборатории — о чём коллеги пока не знали, но обязательно должны были понять в скором будущем, — и пробовал. И пробовал. И пробовал. И ждал, пока произойдёт… что-то. Первые несколько экспериментов не принесли результата. На четвёртый раз кристалл в установке коротко вспыхнул — и цветок в горшке переместился на метр назад, слившись со столом Виктора. Джейс посмотрел на горшок, торчащий прямо из столешницы, и просто закрыл глаза. Как же хорошо, что Виктора просто отбросило в прошлое, а не слило со столом в единую массу. Он услышал тихий смех — это Виктор, который следил за ним, хихикнул и тут же отвёл глаза, заметив взгляд Джейса. Но он улыбался, и Джейс улыбнулся тоже, стараясь успокоить сердце, часто бьющееся в груди. — Три процента успехов, девяносто семь поражений, — крикнул он Виктору, и тот молча, но с заметным любопытством кивнул. Себе Джейс повторил те же слова, меняя руны на новые и запуская установку снова. И снова. И снова. И снова. Пока, наконец, после вспышки магии цветок, белеющий мягкими лепестками, не превратился в бутон.  У Джейса перехватило дыхание. Поспешно поменяв цветок на следующий, он запустил установку снова, и на этот раз листья стали почками. Отлично; изначальную комбинацию он, кажется, нашёл. Дальше дело встало за расчётами, которые он начал царапать на первой же попавшейся бумажке. Не услышал, как спускается со стула Виктор, как подходит к нему. Только вздрогнул, когда тот потянул его за штаны и посмотрел снизу вверх. — Можно посмотреть? — спросил он. Ничего не говоря, Джейс подхватил его и вновь усадил прямо на стол. — Знаешь интегралы? — поинтересовался он, когда Виктор озадаченно склонил голову, глядя на его расчёты. — Видел в учебнике, — ответил Виктор. Помолчал, болтая ногой. Потом тихо признался: — Пока не знаю. Но я разберусь. Джейс весело фыркнул; учитывая, что в их паре интегралы лучше всего давались как раз Виктору, он даже не сомневался. Он продолжил писать, попутно объясняя Виктору некоторые вещи — не знал, достаточно ли хорошо, но Виктор просто кивал, наблюдал внимательными глазами, и Джейс силой заставлял себя не торопиться. Потому что понимал: сейчас рядом с ним мог сидеть его Виктор. Который тоже наблюдал бы за ним с полуулыбкой, только иногда перебивал бы, указывая изящным пальцем в расчёты, и поправлял или добавлял что-нибудь. Когда он закончил, то вскинул лист, торжественно потряс над головой, и Виктор рассмеялся, звонко и по-детски. Джейс ухмыльнулся ему в ответ, помог слезть со стола, когда Виктор протянул к нему руки. Всего за день это стало второй привычкой — вот так помогать, не опасаясь обидеть. Отправив Виктора обратно к его металлолому, Джейс перетащил помолодевшие цветы к установке. Запустил её — отошёл подальше — подождал… Цветок, который до этого был бутоном, вновь распустился. Цветок, чьи листья превратились в почки, снова зазеленел. Джейс закрыл глаза и выдохнул через нос. Кивнул сам себе — и перед тем, как позвать Виктора, сел за стол и ещё трижды проверил расчёты. Как он надеялся, что не просчитался. Он бы себе не простил. Когда он всё же оторвался от записей и повернулся, Виктор смотрел на него. Уже не возился со своим изобретением, вооружённый гаечным ключом, просто изучал Джейса, чуть наклонив голову. — Мне надо домой, да? — спросил он с уже знакомым слегка стеклянным взглядом, будто он понимал то, чего не мог понимать. Джейс, помедлив, кивнул. Вздохнув, Виктор опёрся руками о табуретку и спрыгнул, приземлившись за здоровую ногу, а больную чуть подогнув. Поправил края рубашки, стянул импровизированный пояс и подошёл к Джейсу, чуть подволакивая за собой ногу. Потёр глаза рукой. — Мне было весело, — сказал он. — Ты странный. Но интересный. Джейс не был уверен, что это комплимент. — Взаимно, — сказал он со слегка вопросительной интонацией, и Виктор хихикнул. Поманил его к себе жестом. Пробормотал, когда Джейс нагнулся:  — В Зауне все с картами играют. Я, если честно, половину трюков знал. И он коротко обнял Джейса за шею. А Джейс так же коротко, но очень крепко обнял в ответ. — Ты замечательный, Виктор, — прошептал он. — Никогда этого не забывай, хорошо? И он отступил, а Виктор просто ему улыбнулся. Поглядел на установку светящими интересом глазами, потом точно так же взглянул на Джейса и помахал ему рукой. Джейс переключил рычаг, подающий питание к кристаллу, отошёл на несколько шагов — и отвернулся, когда установка издала уже привычный ему гул. Лабораторию осветила вспышка, и пыль поднялась, защекотала в носу — а потом на мгновение воцарилась тишина, которую нарушил грохот чего-то тяжелого. — Ох! — раздался такой знакомый выдох, за которым последовал кашель, и Джейс обернулся. Виктор — его родной, взрослый, натягивающий на голые ноги рубашку Виктор — сидел на полу и смотрел на него снизу вверх. Он открыл рот, но Джейс не слушал. Не прошло и секунды, как он оказался на полу рядом, прижимая, прижимая, прижимая к себе. — Вик, — выдохнул он, зарываясь в его шею носом — и ощутил, как руки осторожно касаются спины. Какое-то время они просто сидели так, и Виктор водил по его лопаткам ладонью, будто это Джейса нужно было утешать. Джейс сам не знал — может, и нужно было. Он просто не хотел его отпускать. Первым отстранился сам Виктор. Осторожно отодвинул Джейса от себя, но лишь настолько, чтобы заглянуть ему в глаза из-под полуопущенных век. На его губы медленно, постепенно выползала улыбка. Слабая. Та, которую Джейс так любил. Не удержавшись, он коснулся краешка его губ пальцем. — Как себя чувствуешь? — спросил он. Виктор задумчиво прикрыл глаза. — Так, будто меня накормили супом и дали выспаться, — сказал он и усмехнулся, когда Джейс сжал пальцы на его плечах. — То есть, ты не забыл? Виктор задумчиво наморщил нос — точно так же, как делала его маленькая копия. Джанна, он практически не изменился. Серьёзно. Как он мог быть… таким? Абсолютно всегда? — Джейс, пожалуйста, хватит смотреть на мои губы, — попросил Виктор, слегка опустив взгляд. На его щеках выступал румянец. — Мне хватает того, что я сижу без штанов. И нет, я не забыл. Мне… — он замолчал, пока Джейс, смутившись, поспешно помогал ему подняться. — Мне нечего было забывать. Это был… я. — Ты? — переспросил Джейс. — Только… ребёнок? Виктор, нахмурившись, кивнул. — Я как будто смотрел из-за стекла. Как… во сне, если можешь представить. Я всё понимал. Просто… не до конца осознавал себя. Джейс краем глаза заметил, как он дёргает подол рубашки, пытаясь натянуть его ниже. Осторожно, наполовину вопросительно коснулся голого бедра. Ортеза на Викторе не было — тот лежал у одного из столов, куда Джейс его вчера перенёс, и потому он переполз ладонью повыше, помогая Виктору удерживать вес. Тот благодарно опёрся на него. Джейс… хотел спросить, можно ли взять его на руки, но не решился. Подумал, что не сейчас. Касаясь щекой его груди, Виктор вдруг тихо добавил: — Я оставил тебе кое-что. Вон там. И он указал в сторону угла, где виднелась куча металла. Поддерживая Виктора, он подошёл ближе. Разглядел маленькое… нечто, стоящее на столе. Повозку. Небольшую, с колёсами-шестерёнками и крышей из мятого куска металла, оставшегося, Джейс как сейчас помнил, от неудачного эксперимента. А рядом лежал вырванный из блокнота лист. Простым карандашом на нём было нарисовано три фигуры: Джейс, очень высокий и квадратный, со шляпой волшебника на голове; Виктор, маленький, улыбающийся и счастливый; и какое-то большое животное, похожее на ящерицу, свесившее массивный язык. — Это Рио, — сказал Виктор, и Джейс, опустив голову, увидел, что Виктор смотрит на рисунок с нежностью в глазах. — Лучшая подруга, которая была у меня в детстве. И ты. Видимо, лучший друг. Виктор поднял на него взгляд — такой же нежный. Напрочь отключающий мозг. Последнее Джейс осознал постфактум — когда Виктор вдруг оказался у него на руках. Вместо того, чтобы удивиться или испугаться, тот лишь рассмеялся. — Да, я помню, как тебе нравилось меня таскать. Джейс посмотрел на него невероятно серьёзно. — Вик, — произнёс он. — Я хочу от тебя детей. Вот теперь у Виктора открылся рот, и он посмотрел на Джейса в шоке. — Джейс, ты… ты в курсе, что я… Но Джейс помотал головой и устроил его в своих руках поудобнее. Потом повернулся — и нашарил глазами диван. — Не волнует, — сообщил он. — Ты был чудесным ребёнком. Этому миру нужно больше тебя. И, не слушая никаких возражений, он бодрым шагом отправился исполнять свой крайне гениальный — и очень научный — план.