Вернуть нельзя забыть 2

      Три крупные деревни рядом возникли совершенно стихийно и случайно. Вначале - три маленьких, домов немного, на картах их в одну объединяли. Потом деревни разрастались, на других картах как три отдельные обозначались, на парочке все еще как одна. Местные считали, что деревни три, чужаки - как придется, как придумается, как привидится.       Только с самого начала, почти идеально посередине, появилась таверна - двухэтажная, большая, крепкая. С комнатами приличными на втором этаже, вечно убранными, чистыми, готовыми к ночлегу. На первом - столы крепкие, бар хороший, с выпивкой качественной, к которой вкусная еда прилагалась. Для неё продукты все три деревни давали за бесплатно - знали, что потом могут если что прийти, в благодарность вкусный обед получить. И представление - глупое, шуточное, опасное быть может для владельца, но веселящее жителей, оттого даже королевские стражники и охотники рукой махнули, сами со смехом просили им устроить его.       Представление то звалось гаданием магическим. Никто правда точно не говорил, как же определять, магическое оно или простое, народное. Владельцы таверны - одна и та же семья - со смешками карты раскладывали, гадали счастье да удачу, сказывая, что смешно, если такая магия и есть. Звучало иногда глупо, странно - но на это никто внимания не обращал, улыбались приветливо владельцу таверны смеялись с ним громко над картами.       Каждый новый владелец продолжал традицию, стоял рядом с родителем, семейное дело перенимал. Их чужие пару раз пытались в магии обвинить - местные тех насмех поднимали, сказывали, что семья эта далека от магии, а вот чужаков проверить стоило. Да и вообще дорога деревням таверна да семья, а королевские стражники и охотники внимания на них давно не обращают.       Нынешний владелец пока был молодой, последний из семьи, рано родителей потерявший. Похож очень был на отца - старцы в шутку сказывали, что молодость вторую тот обрел. А нынешний владелец только неуверенно поначалу традицию продолжал, ночами себе напоминал наказ от отца - гадать хорошее надо, то, чего услышать все хотят. Смелел потом с каждым таким гаданием, когда его местные улыбками пьяными встречали, смехом.       Нынешний владелец понравился быстро всем не только за внешнюю схожесть с отцом. Запоминал быстро, что кому больше по нраву пришлось, кому ночлег стоит предложить, кому домой уже посоветовать пойти, а кому лишнюю порцию подать. Вежливо в меру улыбался, чужим комнаты предлагал, местным сразу, без лишних просьб, нужное наливал. Днем, когда таверна никому нужной не была, порой мог кому в деревне немного помочь. Как он жил - мало кто задумывался, мало кто знал. Всем нравилось, что он был готов помочь, в таверне всегда хорошо было - чисто, вкусно, приятно.       И в целом парня это устраивало. Он ночами в лесу, рядом растущем, ходил, на поляне останавливался, лечь даже мог, на звезды смотря. Они молчали - не знал парень их языка, не знал, как им вопросы верно задавать, чтобы ответ получить. Парню и карты молчали в основном, только пару раз ответили - лениво так, пренебрежительно, одолжение делая словно бы. Не его это - к звездам обращаться, карты раскладывать. Его - порой в подвале мантию тёмно-синюю, с золотой бахромой по краю, с вышитыми внизу золотом звездами, осторожно с вешалки снимать, капюшон глубокий накидывать, прятаться так, что только две золотые точки виднелись в темноте, лицо скрывающей, да садиться перед зеркалом старым, с резной рамой, украшенной звёздами, с полумесяцем наверху, с редкими цветами. Парень свечи перед зеркалом вечные зажигал тихим щелками пальцев, маленький слабый огонек тем самым создавая - фитиль таким и поджигать. И осторожно вопросы задавал, в зеркало смотрясь, ответы загадочные получая. В зеркало он же иногда слова извинений Матушке Магии говорил, за себя, за весь род свой - провидцев.       Ночь каждая планировалась днем. Иногда - гадать серьезно, иногда - по лесу пройтись, травы иной раз полезные собрать, чтобы местным их продать или отдать за просто так. Местным нравилось. Провидцу тоже.       И жизнь текла так, как должна была - спокойно, тихо, размеренно. Пока в таверну одни из охотников не заглянули - довольные, что жуть. Они смеялись счастливо, выпивку заказывали да магических высмеивали так, как никто до них.       – Представь, тавернщик! – один из охотников к провидцу обратился - в ответ получил взгляд наигранно заинтересованный, – оборотнюгу словили! Глупого - описать нельзя. Ни прятаться, как все эти твари любят, ни ещё чего. Смех и только, право!       – И что с ним? – малозаинтересовано спросил провидец, тёмные волосы с лица своего убирая - мешали несколько смешно смотрелись даже. Рассказ про оборотня мало провидца беспокоил - тому все равно не помочь уже, а переживать, плакать, злится - только себя раскрыть.       – Да оставили эту тварь там, в лесу, помирать. Позор такого людям показывать.       Охотники дрогнувшие руки, скрытые барной стойкой не заметили. Смеяться дальше продолжили, не зная, что хозяин таверны об оборотне неизвестном ему задумался. Помочь надо было. Мог успеть, раз охотники неизвестного оборотня умирать медленно бросили.       Провидец охотников наверх проводил наспех - старался держать в руках себя как мог. Убедился, что все тихо и спокойно, в подвале мантию забрал, накинул её на плечи и в лес пошел, надеясь, что мог ещё оборотню помочь. И нашел его довольно быстро - в одежде порванной на недо-лоскуты, чтобы раны перевязать, с ушами длинными, хвостом пушистым в грязи. И яркими золотыми глазами, в которых страх плескался, которыми на провидца уставились.       – Я Джей, из рода провидцев, – он присел рядом, руку, совсем как дикому зверю, протянул. Заметил, как оборотень глубоко вдохнул - запах, верно, почуять хотел, – ты не должен здесь находится.       Звучало грубовато, резко. Джей поднялся, помог оборотню дрожащему, слабому, худому подняться. Тот идти вряд ли мог, если судить по кровавым повязкам на ногах - на руки осторожно пришлось взять, лишний раз в лёгкости чужой убеждаясь. Оборотень молчал. Неуверенно только прижался, вновь шумно воздух втянул. Джею отец тихо рассказывал - оборотни запахи хорошо знать должны, обманывать их не стоит. Джей и не хотел. Пускай и уверен не был, что оборотню поможет чем-то это. Раньше, до гонений, может и помогло. А теперь - если только сохранились знания, если только передать успели.       Джей около своей таверны быстро оказался, в подвал спустился, оборотня мысленно за тишину благодаря, за выдержку хваля, за то, что боль терпел и звуков никаких не издавал. Там уже помог ему на стул сесть, бинты достал, травы лечебные. Стоило вылечить скорее, пока поздно не стало.       – Я помогу, – Джей улыбнулся, – ты…       – Ф-фенек, – тихо ответил оборотень, удивление вызывая у Джея на секунду. Такие оборотни здесь жить не должны - не для них местность. Отец говорил, что они скорее простых волков да собак встретить могут. Феньки редкие, здесь не живут. Но, может, в бегах здесь оказались, а на родину, где теплее и уютнее, вернуться не вышло. И не выйдет теперь.       – Хорошо, – провидец кивнул, – я Джей Покерман. Больно может быть немного… Сможешь… Тихо? На втором этаже охотники - пьяные, да, спящие. Но охотники…       Фенек кивнул неуверенно. Зубы сцепил, доверился провидцу, боль терпел, потом выдохнул, когда все раны перевязаны были, а ему длинную рубашку дали вместо рваной одежды. Было легче, лучше, вдохнуть расслабленее вышло.       – Мне нечем отплатить, – лениво и сонно произнес фенек, глаза с трудом удерживая открытыми - устал, спать хотелось. Раны ему обработали, вымыться помогли, гребень дали, чтобы хвост осторожно вычесать от грязи.       – Знаю, – Джей пожал плечами, капюшон накинул, свечи зажег и к зеркалу повернулся.       Оборотень замолчал. Проморгался, глаза заставил держать, чтобы на магию чужую посмотреть, на то, как на зеркальной поверхности закрутились фиолетовые потоки, плавно меняя цвет на яркий золотой, теплом отдающий. Золотой цвет феньку невольно его глаза напомнил - с грустью пришлось признать, что золото нынче - это глаза Джея из-под капюшона, узоры на его мантии, а не потухшие, уставшие от бегов глаза.       Джей протянул руку, пальцы осторожно в золотой поток погрузил. В сторону повел, круг как бы рисуя. А после сразу же квадрат - или еще что. Оборотень не понял - непонятное для него творилось, странное. Это провидец что-то в линиях, в появлявшихся символах понимал. И ведь по лицу его нельзя было угадать - скрыто то капюшоном мантии надёжно.       – У меня останешься, – Джей отвернулся, капюшон снял, на фенька посмотрел с улыбкой слабой, – идти некуда. Уши и хвост надежды не дадут. Смерть видна ушедшему скорая. Поживешь здесь, на кухне помогать будешь - главное местным не показывайся. Тебе… Удобно, кстати, с…       – Не могу перекинуться ни в зверька, ни в человека, – фенек вздохнул, – не то они, не то я сам… Ещё и Матушки Магии подарок потерял. Я Фарадей, я забыл сказать… Я останусь?       Джей кивнул. Свечи потушил, мантию стянул и на вешалку вернул. Фарадею улыбнулся, помог дойти до кровати, одеялом укрыл. Джей лишь немного соврал - может, смерть была не скорая. Гадания - магия тонкая, переменчивая, точной почти никогда не бывает. Может бы и выжил фенек, может бы и домой вернулся. Вот только уверен в этом Джей не был. Он не был уверен даже в том, что фенек долго проживет с ним оставшись. Больно в этот раз гадания переменчивы были, словно в их судьбах замешаны сильно чужие - а как те пойдут тоже неизвестно.       Фарадей на утро уже готов был помогать. Не во всем - раны все еще болезненно ныли, мешали. По мелочам помогал, все прятался, даже когда местные, прознав, что Джею из чужаков кто решил помочь, захотели его увидеть. Провидец с грустью заметил, что на лицо тот не мил, боится других пугать - местные и забыли совсем скоро о своих пожеланиях, только про Джея поговорили, какой он добрый, как заботиться готов даже о чужаках.       И потянулся долгий год. Фарадей не знал, как к Джею относиться - тот провидец, тот раны аккуратно обрабатывал, тот хвост помогал вычищать, тот убежище дал. И вместе с этим магию оскорблял, смеялся над магическими с местными. Оборотень не понимал, боялся так, что иной раз вдохнуть не мог, особенно когда Джей тихим, спокойным голосом объяснять начал, что у семьи его такой принцип - на видном месте прятаться, у всех под носом, гадать наигранно, таверну держать, местным помогать. Что Матушку Магию он не всерьез оскорблял, что самому от этого тошно. Оборотень понять это смог с трудом, расслаблялся напевая песни - их местные слышали, радовались такому чужому, лишний раз Джея старцы хвалили за доброе сердце.       Вообще, год - смешно. Фарадей просыпался по ночам в испуге - ныли оставшиеся на всю жизнь шрамы, хвост дрожал, к голове уши прижимались. Замирал от смеха охотников довольных, с опаской порой на Джея все равно поглядывал - а вдруг солгал, а вдруг он как демон королевский к людям подался магическое уничтожать. Не подался. Успокаивать продолжал. И к Матушке Магии слишком искренне обращался. И казалось, что хорошо все стало, что привыкнуть можно. Но судьба спокойной жизни им не дала.       – Да глупее этой твари найти нельзя! Сам сделал, что без воды обойтись не может - ну прям иначе и никак было, кроме как бросить просто так. Не достойную же смерть твари дарить. Ещё и такой глупой!       Джей прислушался - охотники хвастались. И вновь был шанс кому-то помочь. Второй раз он наспех охотникам помог расположиться, убедился, что никого более в таверне не было. Фарадея только пришлось предупредить, уговорить с собой не идти - а потом мантию набросить и в лес. Успеть лишь только надо было. И в душе Джей Матушку Магию просил ребенку помочь своему.       В лесу найти вышло, кажется, мага. Мантия у того белая, с бирюзовой вышивкой по краям. Но потертая, старая словно бы, местами даже рваная - от такого вида сердце сжималось, не могла так мантия счастливого и здорового мага выглядеть. У мага странное на шее что-то было - потом он сам расскажет, что водные дети Магии это жабрами звали - к ним Джей мокрую ткань приложил, вздрогнул от того, как резко и внезапно маг глаза открыл.       – Я Джей, из рода провидцев, – он верёвку заметил, которая мага удерживала у дерева, огонь с трудом создал, чтобы та спала - тяжело, ведь верёвка не свечи, – ты не должен здесь находится.       Маг промолчал. Глаза прикрыл, расслабился заметно - его как оборотня пришлось на руки брать. Только осторожнее - у мага волосы длинные, спутанные, грязные. Маг весь бледный, на вид хрупкий, как дорогая статуэтка, которую оберегать надо. На бледной коже ярко линии голубые выделялись - по контуру лица, на руках вместо вен словно бы, на остальном теле. Потом узнается, что линии при ярких эмоциях светились мягко, красиво.       Фарадей обеспокоено рядом завертелся, когда Джей с магом вернулся. Помог мантию снять - её провидец ближе к своей повесил, надеясь, что восстановится - одежду остальную, в воду погрузить. Маг заметно после этого лучше себя чувствовать начал, глаза открыл, потухшими голубыми на них посмотрел.       – Это Фарадей. Фенек, – Джей говорил тихо, – здесь ты в безопасности, правда. Так ты - маг, себя же проклявший?       – Надеялся... Магию иную сотворить... Не ту, что Матушка... Подарила, – маг тихо говорил, безэмоционально, взгляд опустил на воду, – а в итоге… Кэп… Ксеноморф…       – Может, ему с нами пока остаться? – Фарадей на провидца посмотрел. Тот только кивнул - конечно остаться надо было.       Кэп говорил, что временно будет. А потом остался навсегда. Кэп оказался магом пространства - подвал расшириться заставил. Маг пространства свою магию одно время не любил, о другой мечтал, вот и экспериментировал, проклятие некое получил.       Их жизнь текла медленно. Фарадей вставал рано, по ночам терпел мокрые руки - сам за них порой от кошмаров вцеплялся, на шерсть вымокшую не ругался. Джей их одеялом укрывал, иногда к ним залезал, что-то напевал тихое, успокаивающее, ласковое. Кэп способы искал - как Фарадею остальные формы вернуть, как самому обходится без воды. Искать было тяжело - не его совсем магия. И страшно было немного: он однажды доигрался ведь.       Ночью одной на ритуал решились - к Матушке Магии обратились осторожно, тихо, чтобы никто чужой не узнал. И потом на левых запястьях полоску трехцветную братьев магических прятали от взгляда людей, сами ласково её гладили, тепло ощущая от неё, спокойствие чувствуя.       А потом начало октября пять тысяч пятисотого года странным выдалось. Джея к зеркалу едва ли не силой потянуло, все о гаданиях думал. Мантию едва ли не наспех надел, почти капюшон накинуть забыл - успел вспомнить. И гадать начал, и послание увидел, языком написанное понятным - сумки надо волшебные сотворить, шесть, а лучше больше, подарить чужакам каким-то. Кэп сделал, в угол отложил, на зеркало с подозрением посмотрел.       Все было спокойно - в их доме теплее становилось, уютнее, безопаснее словно бы. Джей гадал - старался будущее иногда подглядеть, однажды узнал, что встреча их ждет все-таки. Фарадей посмеялся, Кэп задумался, на сумки сделанные его рукой посмотрел.       Конец апреля пять тысяч пятьсот первого их встретил теплом слабым, малым количеством королевских, тишиной. И чужаками.       – Налей чего-то.       Джей от голоса вздрогнул. Чужаки. Уважающие местные обычаи чужаки, которые оружие при входе оставили - провидец не помнил, откуда у таверны такое правило, но требовал его соблюдать. Местные привыкшие - они же иногда чужим на правило указывали, сами ругались, сами заставляли его соблюдать. Может, магия была вокруг таверны действительно, ведь ни одно оружие не пропало, все хозяев дожидались.       Чужак тот активно и вместе с этим осторожно, ненавязчиво из пьяных местных информацию тянул. Пил с ними - вёл себя странно, словно бы играл. Джей нахмурился - как можно пить и, кажется, совсем не пьянеть? И ведь пил, как пил! Только вот к чему ему информация? Странный чужак.       – Остановиться!... Ик!... Можно?       Чужак не пьян - он играл. Джей нахмурился, молча в сторону лестницы указал. Комнаты свободные были - дело провидца просто указать, направить, теноры взять. Никаких лишних вопросов.       – Я! С компанией, – чужак наигранно пьяно икнул, на стул рядом со стойкой сел, изобразил, что почти мимо. Своим рукой махнул.       Компания была - она до этого, кажется, где-то ходила по деревням. Явилась сейчас, ближе подошла, позволив Джею их рассмотреть. Их всего шесть - считая с относительно знакомым провидцу чужаку. Двое только необычны - у одного одежда ярковата для путешественников, а у второго больно кажется официальной (странное определение - Джей его потому и запомнил) и шляпа на голове. Странные двое. Словно бы не путешественники толком, словно бы даже и не люди. Не люди.       – Магические, – едва ли не прошипел Джей, за руку схватил говорившего с ним чужака, наклонился к нему. И заметил, как тот вздрогнул, сразу же играть перестал.       – Чушь! – негромко воскликнул он, руку постарался выдернуть. И замер - глаза Джея золотом вспыхнули, – ты…       Джей молча кивнул. Путешественники ближе подошли. В таверне остальные на них внимания не обращали.       – В пятой охотники, – Джей пожал плечами, а сам задумался, – вас шестеро…       Кэпу надо было создать шесть сумок. Больше, конечно, хорошо (точнее, больше и вышло, ибо число шесть простое, не отдающее силой), но шесть - обязательно. И чужаков шесть, и среди них магические. Магические спокойные, счастливые. И главный среди них только на Джея недоверчиво взглянул. Да так взглядом и пообещал смерть, если обман где будет. Дети Магии пришедшие чужаков - они друг другу верили и доверяли.       Один из магических к ним спустился ночью тихо. Целитель с братом по магии картежником. Целитель улыбался, посмеялся с шуточной ругани Фарадея и Кэпа - последний бесполезным магом себя назвал вновь. Целитель им улыбался, даже попробовать магию свою использовать - но ничего так и вышло к сожалению. Но никто не расстроился, только посмеялся.       – Береги, – неожиданно серьезно сказал Кэп, когда целителя уже в комнату отправляли. За руку маг его взял, полоски тускло светящейся коснулся, – береги брата. Связи - странная вещь, незнамо как себя они ведут, что дарят. Потеряли ведь почти все знания.       Целитель кивнул. И ушел спать. А ранним утром они команде сумки подарили - волшебные, без веса, без размера, в путешествиях такие хороши. И Джей погадал ночью, узнал: ждет чужаков будущее великое, если друг друга и себя слушать будут. Если поступки, кажущиеся им верными по совести, совершат.       Чужаки ушли. Жизнь вернулась им уже привычная - играющий на публику Джей, иногда поющий Фарадей, ищущий ответы Кэп. И уютный, домашним теплом веющий подвал, в котором можно было не боятся королевского указа, в котором они друг другу помогали, в котором дышать спокойно можно было.

***

      – Вести из Столицы! Они гонения прекратили, магическим жить позволено!       Джей крики местных с улицы услышал, задумался. Странные только какие-то вести из Столицы - что ж там случится должно было, что гонения кончились? Будущее, верно, великое у кого-то должно было быть для такого.       Будущее. Великое…       – Кэп, ты, помнится, говорил, что тогда вместо шести сумок вышло… – ночью обратился к магу Джей, все думая.       – Семь, – он голову поднял, глаза открыл, – а что? Сам же знаешь - шесть неправильное число.       – Найди ту оставшуюся, – Джей мантию взял - рядом с его висела, глаз радовала, белая, целая, как должно быть, – быть может, к нам нагрянут гости.       – Думаешь, гонений нет благодаря им? – Фарадей задумался, как-то быстро чужаков тех необычных вспоминая.       – Может быть. Их ждало что-то великое ведь, – провидец пожал плечами. Мантию надел и перед зеркалом сел, свечи зажигая.       Может быть, сегодня высшие силы ему расскажут, чего им ждать. Или, верно, кого - хотя к чему здесь к высшим силами обращаться, если внутри что-то так и подсказывает ответ.