Ты один?

Акт 1

Пустые экраны

      Телефон лежал лицом вниз на столе, но это не мешало ему жечь взглядом тонкую линию металла и стекла, будто от этого экран мог загореться.       Он сам не помнил, когда превратился в человека, который проверяет уведомления каждые три минуты. Не потому, что ждёт новости, а потому что ждёт его.       Сегодня был обычный день. Даже слишком обычный. Утро началось с кофе, который остыл, пока он сидел на краю дивана, разглядывая тёмный экран телефона. Потом — короткая пробежка, душ, и снова тот же стол, тот же телефон.       На кухне тихо тикали часы, и каждое их «тик» казалось издёвкой: он не напишет.       Чонгук ненавидел себя за то, что продолжал ждать.       Ведь у них не было ничего. Ни отношений, ни обещаний, ни даже привычки говорить «доброе утро». Был только он — Ким Тэхен — и те редкие, почти случайные сообщения, от которых сердце выбивалось из ритма.       «Хочешь?»       «Ты один?»       Всего два-три слова, а внутри всё уже горело, плавилось, превращалось в беспомощное желание.       Он встал, подошёл к окну, отодвинул штору. Снег шёл медленно, почти лениво, накрывая улицу тонким белым слоем. Мир был тихим, будто замер в ожидании.       Может, и он тоже замер — только в ожидании совсем другого.       Телефон снова оказался в руках. Просто проверить время. Просто… случайно.       10:14. Пусто.       — Чёрт, — выдохнул он сквозь зубы и бросил телефон на диван, но через пару секунд всё равно поднял обратно.       В голове тут же всплыло его лицо. Тэхен умел смотреть так, что казалось — он видит тебя насквозь, до самого ядра. А потом поворачивался к кому-то другому и забывал, что ты существуешь.       Так было всегда.       В последний раз они виделись три недели назад.       Чонгук пришёл к нему ночью, молча, как и всегда. Тэхен даже не спросил, как он. Просто взял за запястье, притянул ближе, а на утро исчез в ванной, оставив за собой запах дорогого мыла и пустую кровать.       И Чонгук ушёл, не дождавшись, пока тот выйдет.       Ему хотелось убедить себя, что это неважно. Что ему всё равно. Что если телефон вдруг загорится в его руках, он не почувствует ничего, кроме раздражения.       Но он врал себе хуже, чем кому бы то ни было.       В 10:32 телефон всё-таки загорелся.       «Ты дома?»       Он долго смотрел на экран. Минуту, может, две. Пальцы уже хотели написать «нет», но он заставил себя положить телефон на стол.       Нельзя. Нельзя бросаться к нему так быстро. Пусть подождёт.       Прошло ещё две минуты. И он написал:       «Да. Зачем?»       Ответ пришёл почти сразу:       «Просто.»       В груди что-то сжалось. Эти «просто» всегда заканчивались одинаково. И он знал, что согласится.       Он вышел из дома спустя двадцать минут.       Хотя говорил себе, что не пойдёт. Что останется, заварит чай, посмотрит какой-нибудь сериал. Но шаги сами увели его вниз по лестнице, в холодный утренний воздух.       На улице пахло снегом и дымом от соседских каминов. Чонгук сунул руки в карманы, опустил голову. Всё это было почти ритуалом: не думать о том, куда идёт, пока ноги сами не приведут.       Дверь квартиры Тэхена была приоткрыта.       Чонгук постучал тихо, но ответа не было. Пришлось войти.       Внутри пахло чем-то терпким — табаком и древесным ладаном. В гостиной горела лампа, на полу валялась куртка, рядом с диваном — бокал вина, в котором оставалась пара тёмных глотков.       И он — Тэхен — сидел на подоконнике, спиной к окну, в руках зажигал сигарету.       — Ты быстро, — сказал он, даже не глядя.       — Не спал, — ответил Чонгук, стараясь звучать спокойно.       Тэхен затянулся, выдохнул дым в сторону окна. Его взгляд лениво скользнул по Чонгуку, остановился на пару секунд, потом снова ушёл куда-то в сторону.       Это всегда было похоже на испытание: выдержишь ли ты, если он не даст тебе ни улыбки, ни тепла?       — Кофе будешь? — спросил он, но голос звучал так, будто ему всё равно, что ответят.       — Нет, — коротко бросил Чонгук и прошёл вглубь квартиры.       Между ними всегда была эта странная тишина. Не неловкая — скорее, тяжёлая, вязкая. Как дым, который оседает на одежде и коже.       Тэхен вдруг подошёл ближе. Остановился всего в шаге.       Чонгук почувствовал запах его парфюма — сладкий, тёплый, почти раздражающе знакомый. И понял, что всё его «нет» растворяется, как снег в ладонях.       — Зачем ты меня звал? — спросил он, глядя прямо в глаза.       Тэхен чуть усмехнулся.       — Хотел тебя видеть.       Эти слова ничего не значили. Он говорил их и в прошлом, и потом мог исчезнуть на месяц. Но Чонгук всё равно почувствовал, как внутри что-то дрогнуло.       Он хотел сказать, что ему всё равно, но вместо этого просто кивнул.       И снова позволил себе остаться.       Тэхен опустился на диван, вытянул ноги и жестом пригласил Чонгука сесть рядом.       Он не двигался. Просто смотрел на него сверху вниз, как будто наблюдал за чем-то интересным.       — Садись, — повторил он, и в голосе скользнула тень нетерпения.       Чонгук сел. Ощутил, как диван слегка просел под его весом, как ткань под ладонью была тёплой.       Тэхен подался ближе, взял его за подбородок. Пальцы были тёплыми, но хватка — почти властной.       — Ты стал реже приходить, — сказал он, как будто упрекая.       — Ты стал реже звать, — ответил Чонгук, не отводя взгляда.       На секунду между ними повисло что-то острое, почти электрическое.       Тэхен улыбнулся.       — Но всё равно приходишь.       И это было правдой.       Чонгук знал, что сейчас всё повторится: лёгкий наклон вперёд, тепло дыхания, поцелуй, который начнётся медленно, но быстро станет требовательным.       Он знал — и всё равно позволил.       Губы Тэхена коснулись его губ, и Чонгук закрыл глаза.       Но в этом поцелуе не было ни заботы, ни нежности. Только привычка. Только желание.       Через час он снова стоял в прихожей, застёгивая куртку. Тэхен остался в гостиной, даже не проводил.       — Не пропадай, — бросил он, уже набирая что-то в телефоне.       Чонгук вышел, притворив дверь, и задержался в тёмном подъезде.       Снег всё так же падал за окнами. В кармане снова лежал его телефон — тёплый от руки, но пустой.       Он ненавидел себя за то, что уже ждал следующего сообщения.

Акт 2

Ты один?

      Телефон снова загорелся в два часа ночи.       Чонгук проснулся мгновенно, будто всё это время ждал. Полоска света от экрана резанула глаза, но он всё равно посмотрел.       «Ты один?»       Никаких приветствий, никаких объяснений.       И всё же он уже знал, что ответит.       «Да» — и отправить, даже не думая.       Пока он одевался, внутри всё кипело. Злость на себя, на него, на то, что это снова случается. И всё равно — под пальцами дрожала молния куртки, будто он собирался не в квартиру к человеку, а в ледяную воду, от которой невозможно отказаться.       Дверь открыл Тэхен.       — Быстро, — усмехнулся он.       Чонгук прошёл мимо, молча. Не хотел дарить ему улыбку.       В квартире было полутемно, только настольная лампа в углу бросала мягкое жёлтое пятно на пол. Музыка играла тихо, почти шёпотом — медленный джаз, который в этой обстановке казался насмешкой.       — Кофе? — спросил Тэхен, хотя оба знали, что это лишнее.       — Не надо, — отрезал Чонгук.       Тэхен сел на диван, раскинув руки на спинке. Его взгляд лениво скользнул по Чонгуку, словно оценивая, а потом зацепился на чём-то, что только он один видел.       — Ты злишься, — сказал он.       — Нет.       — Злишься. И всё равно пришёл.       Чонгук отвернулся, будто разглядывал полку с книгами.       — Тебе льстит, что я прихожу, да?       Тэхен усмехнулся.       — Мне нравится, что ты всегда здесь, когда я хочу.       Эти слова ударили куда-то глубже, чем он ожидал. Не потому, что это было правдой, а потому, что Тэхен произнёс их спокойно, как факт, не требующий доказательств.       Чонгук хотел уйти прямо сейчас. Развернуться, захлопнуть за собой дверь, выбросить телефон в ближайшую урну. Но вместо этого он сел рядом.       И остался.       Когда он вернулся домой под утро, город ещё спал.       Он стоял в прихожей, снимая куртку, и думал, что это уже похоже на болезнь. На что-то, от чего невозможно вылечиться, пока не признаешь, что больной.       Телефон снова оказался в его руках. Он открыл их переписку и пролистал вверх. Сообщений было мало. Пустые, обрывочные фразы:       «Ты дома?»       «Хочешь?»       «Ты один?»       Ни одного «скучаю». Ни одного «как ты?».       Чонгук выключил экран и бросил телефон на диван.       Он решил, что не ответит, если тот напишет снова.       Хотя глубоко внутри уже знал, что врёт себе.       Следующие три дня он действительно не получал никаких сообщений. И это было хуже, чем бессонные ночи. Он ловил себя на том, что ищет его взгляд в толпе, что прислушивается, когда кто-то рядом смеётся низким, хриплым голосом, похожим на его.       А на четвёртый день телефон снова загорелся.       «Хочешь увидеться?»       Чонгук долго смотрел на сообщение.       И всё-таки написал: «Занят».       Ответа не было.       И тишина оказалась невыносимой.       Прошла неделя.       Семь дней, когда он ни разу не видел его имени на экране. Семь дней, когда каждое утро начиналось с пустого экрана и заканчивалось тем же.       Восьмой день.       «Открой»       Сообщение пришло без приветствия, без объяснения, в 23:48.       Он даже не успел подумать. Просто встал, открыл дверь — и Тэхен был там.       — Ты… — начал Чонгук, но слова застряли в горле.       Тэхен выглядел так, словно ему было всё равно, что прошло столько времени. Чёрная толстовка, капюшон спущен, волосы чуть растрёпаны. В глазах — та же усталая, но внимательная искра, от которой у Чонгука всегда перехватывало дыхание.       — Привет, — сказал он, будто они виделись вчера.       Он прошёл мимо, как к себе домой, и сел на диван.       — Ты похудел, — отметил он, бросив короткий взгляд.       — Неважно, — отрезал Чонгук.       Они сидели в тишине, и он вдруг вспомнил — первый вечер, когда всё началось.       Это была вечеринка у общих друзей. Музыка, смех, тесная кухня, и он — Тэхен — стоял у окна с бокалом вина, облокотившись на подоконник.       Они почти не разговаривали. Но потом, уже под утро, Тэхен тихо сказал: «Хочешь ко мне?»       Чонгук даже не ответил словами. Просто кивнул.       С тех пор всё и пошло по кругу.       — Ты меня избегал? — спросил Тэхен вдруг.       — Нет.       — Врёшь.       Чонгук сжал зубы. Он хотел сказать, что устал быть «по вызову», что ему надоело ждать. Но вместо этого просто опустил глаза.       Тэхен поднялся, подошёл ближе, положил ладонь на его шею.       — Соскучился?       Это был не вопрос. Это была констатация.       И он снова не смог ответить.       Ночь снова закончилась тем же.       И когда дверь за Тэхеном закрылась, Чонгук сел на пол в прихожей, уставившись на свои руки. Пальцы пахли его парфюмом.       Он мог бы ненавидеть его за всё это. Но ненавидел только себя — за то, что не смог сказать «нет».

Акт 3

Останься

      Вечер был тихим. Слишком тихим, чтобы он мог спрятаться в звуках телевизора или в шуме улицы за окном. Чонгук сидел за кухонным столом, перебирая в телефоне фотографии. Там были кадры, которые он не удалял — и ненавидел себя за это.       Смех Тэхена, размытый фон вечеринки. Его руки, случайно пойманные в движении. Глаза, смотрящие прямо в объектив, но на самом деле — мимо.       Экран загорелся.       «Ты дома?»       Чонгук долго смотрел на сообщение. Казалось, что за эти два слова цепляется всё внутри него: желание, злость, усталость. Он мог бы не отвечать.       Мог бы стереть переписку.       Но пальцы уже набирали: «Да».       Когда он приехал, в квартире было темно. Лишь свет из кухни разливался на пол, выхватывая из тени силуэт. Он стоял, опершись о столешницу.       — Я быстро? — сказал он, и это почему-то задело.       Тэхен закрыл дверь, медленно снял куртку.       — Я устал ждать, — бросил Чонгук.       Тэхен поднял брови.       — Это на что намёк?       — На то, что я всегда прихожу, когда ты пишешь.       — И?       — И я ненавижу себя за это, — сказал он тихо, почти шёпотом.       Между ними повисла тишина. Тэхен смотрел на него, как будто впервые видел. Не удивлённо, не испуганно — скорее, с лёгким интересом, как на новую деталь в знакомой картине.       — Но ведь всё равно приходишь, — произнёс он.       Чонгук сделал шаг вперёд. Он хотел сказать всё — что устал быть запасным вариантом, что каждое его «просто» режет по живому, что он больше не может ждать этих случайных сообщений. Но слова застряли.       Вместо этого он сказал:       — Останься сегодня.       Тэхен усмехнулся.       — Зачем?       — Просто, — ответил Чонгук, и почувствовал, как внутри всё сжимается.       Тэхен медленно подошёл ближе, почти вплотную. Его глаза были спокойными, слишком спокойными для этой просьбы.       Он коснулся его лица ладонью, провёл большим пальцем по скуле — и тихо сказал:       — Не могу.       Чонгук стоял у двери, пока он уходил.       Ни «пока», ни «увидимся». Только щелчок замка и холодный воздух с лестничной клетки.       В комнате стало глухо, как под водой. Он сел на диван, провёл ладонью по лицу.       Телефон лежал рядом. Пустой экран.       Он взял его, разблокировал, открыл переписку.       Палец завис над клавиатурой.       «Ты один?» — набрал он и тут же стёр.       На секунду подумал, что лучше бросить телефон на пол. Но просто положил его рядом и откинулся на спинку дивана.       В темноте тихо тикали часы.       И он снова ждал.

Эпилог

Привычка

(от лица Тэхена)

      Я никогда не планировал задерживаться у него.       С самого начала всё было просто: он нравится мне, я нравлюсь ему. Без обязательств, без разговоров, которые всё портят.       Но с ним всегда что-то шло не так.       Он мог сидеть в углу, уткнувшись в книгу, и даже не смотреть на меня — а я всё равно ловил себя на том, что разглядываю, как он морщит нос, когда сосредоточен.       Я знал, что он ждёт. Всегда ждал. И мне это нравилось.       Это было удобно.       Только вот… в ту ночь, когда он сказал «Останься», я почти согласился.       Почти.       Я ушёл, потому что привык уходить. Потому что так проще — не привыкать к чужим стенам, к запаху постельного белья, к тишине, которая вдруг становится не пустой, а тёплой.       Я спустился по лестнице и достал телефон.       Долго держал его в руке, думая, написать ли.       «Хочешь?» — мог бы я спросить.       Но не спросил.       Я сказал себе, что он всё равно ответит «да».       Я сказал себе, что успею.       И пошёл дальше.       Только вот, почему-то, уже три дня я не пишу.       А на четвёртый…       Я ловлю себя на том, что открываю его чат и жду, что он напишет первый.