Псина

      Хэ привык держать всё под контролем, он был уверен в себе и своих действиях. Всегда безупречен во всём за что бы ни взялся: спорт, учёба, коммуникация со сверстниками. Все любили Тяня, и всем он нравился, а кому не нравился — сказать этого не решались. И Тянь был уверен в завтрашнем дне на сто процентов: как он его проведёт, с кем и где. Всегда это было понятно, это было привычно, это была его рутина. Но всё пошло прахом, когда ебучий Цзянь И столкнулся плечом с ним.       Больше не было планов на завтрашний день, потому что Рыжий непредсказуем от слова совсем. Когда Хэ присматривался к нему и изучал его поведение, думал, что понял его. Обычный грубиян, типичный плохой парень с плохими оценками и окружением. Все говорили: Рыжий — это плохая компания, это неблагополучная семья, это агрессивный ученик. И Тянь думал, что подтвердил это за пару дней. Но спустя уже неделю-другую всё стало меняться. Теперь в простых тычках под рёбра, посыланиях куда подальше и демонстрации средних пальцев виделось что-то ещё. Что-то, чего привыкший всё понимать Тянь, не мог объяснить себе в течение следующих месяцев.       Непонятный, спонтанный, агрессивный и полностью непредсказуемый Рыжий приковывал к себе внимание всё больше и больше. Вот уже обычное ворчание и раздражение на его лице кажется таким интересным. Вот уже брови, сложенные "домиком", гнев во взгляде и приподнятая верхняя губа считаются не скучным повседневным набором, а его изюминкой. Если спросить Хэ, когда же всё стало меняться, он ни за что не сможет ответить. Просто в один день, когда уже ночные звонки из-за кошмаров стали их обыденностью; когда руку на плече уже не сбрасывали; когда горячий шёпот в ухо с очередной пошлой шуткой принимали не с агрессией, а со смущением, Тянь осознал уровень катастрофы.       А после переосмыслил и понял, что это не катастрофа, это пиздец. Так как Мо Гуаньшань стал самой необходимой частью его жизни. Больше не было уверенности в завтрашнем дне, не было ни в чём уверенности, кроме того, что если он не увидит своего Малыша Мо, то загрызёт кого-нибудь. Он действовал как дофамин, как успокоительное, как то, в чём Хэ нуждался всю свою жизнь.       Тянь понял, просматривая закрытую папку на телефоне с намеренными случайными фотографиями Мо; понял, написывая ему каждый божий день и после с нетерпением ожидая ответа; понял, выискивая рыжую макушку в толпе школьников и с довольной лыбой направляясь к нему; понял, когда из простого "Рыжий" он превратился в "Малыш Мо", что обратного пути нет. Не было изначально, как только задиристый хулиган обратил на себя внимание всего школьного двора в той драке. В том числе внимание Хэ Тяня.       Хэ привык держать всё под контролем, но в данном случае под контролем держали его. Неумелые руки даже не осознавали, какую власть имеют. В них самолично вложили поводок и сказали: "пользуйся, делай, что считаешь нужным, только не отпускай". Мо вряд ли когда-нибудь догадается, какое влияние он оказывает на него, стоит только потянуть, только взглядом подозвать, Хэ прибежит, виляя хвостом, довольный, что на него обратили внимание.       Еда Малыша Мо заполняла полки его холодильника; одежда Рыжего в лофте ощущалась как ничто другое на своём месте; оранжевый стал любимым цветом; желание порадовать Шаня стало базовой потребностью. Если бы год назад кто-нибудь сказал Хэ, что он будет с такой скрупулёзностью выбирать другому парню серёжки-гвоздики, он бы рассмеялся этому человеку в лицо и похвалил за нестандартный юмор. Теперь же он с такой тщательностью выбирает кольца, которые Мо не наденет в ближайшем будущем, но когда-нибудь точно. Тянь обязательно дождётся этого, потому что, оказывается, Хэ умеет ждать. Он много чего, оказывается, умеет делать ради Малыша Мо.       Потребность в Шане проявляла себя по-разному: чаще всего хватало и простого разговора, мелкого взаимодействия, прикосновения, а иногда всего было мало, недостаточно. Настолько, что в его квартире появилась та самая подушка, "одетая" в ветровку Рыжего. И Мо лучше никогда не узнавать, что он с ней вытворял.       Разумеется, Хэ понимал, что в подростковом возрасте у всех бывает первая влюблённость, которая не всегда связана с теми людьми и со временем сойдёт на нет. Но если Тянь и был в чём-то уверен, так это в том, что не пройдёт, не переболит, не отпустит. Потребность в Мо Гуаньшане была с ним навсегда, и теперь это была его рутина.       Ведь как можно остыть к такому... К пылкому яростному нраву, к сжатым в тонкую полоску губам, ко взгляду, в котором плещется янтарь, к непоколебимой фигуре, что будет стоять на своём вопреки всему миру. Мо находится в постоянной борьбе против всех и каждого, а Хэ Тянь готов пойти против всего мира вместе с ним. Он поддержит его, даже если Рыжий не прав. Если Шань скажет, что два плюс два это пять, Тянь будет с пеной у рта доказывать, что так и есть. Мо олицетворяет собой сопротивление, и Тянь соврёт, если скажет, что его это не заводит.       — Иди сбросься нахуй.       Из собственных мыслей вырывает голос Мо. Они сидят на спортплощадке после оживлённой игры, Хэ пил воду, и, похоже, Шань всё-таки заметил, что он взял его бутылку.       — Малыш Мо, пожалуй, это единственное твоё желание, которое я не исполню, - и припал к горлышку ещё раз.       — Чтобы и дальше продолжать изводить меня?!       — Готов продолжать изводить тебя у себя дома, - Тянь начинает собирать вещи в сумку и наспех вытирает потную шею заранее прихваченным полотенцем.       — Не буду я больше тебе готовить, - Шань наоборот никуда идти не собирается и устало откидывается на спину.       — А я не про готовку.       И смотрит в любимые глаза, которые в смущении прячут под козырьком кепки, кончики его ушей краснеют, а шея покрывается пятнами. Он развалился на траве и край его спортивной футболки задрался, открывая взору низ живота. Белоснежная кожа, что так чувствительна к солнцу, капли пота, что блестят на ней, напряжённые мышцы и его тяжёлое дыхание, — он всё ещё приходит в себя. Хэ его действительно замучил сегодня, пусть отдыхает, ведь позже он затащит его снова. На игру, разумеется.       Хэ ничего больше не говорит, пока что такой реакции достаточно. Остаётся только надеяться, что образ невинного, неопытного и потому очаровательного Малыша Мо придёт к нему посреди ночи.       Хэ просыпался с мыслью о хриплом ото сна голосе в трубке; шёл в школу, думая о сгорбленной спине и тяжёлой походке; он искал его на переменах, стремился провести всё свободное время рядом; он приходил в пустую квартиру, воображая, каково было бы жить вместе; он шёл в душ, представляя играющего в баскетбол Рыжего, когда от жары тот стянул через вверх футболку; засыпал, желая присниться ему в самых жарких снах.       Разумеется, Хэ помнит тот первый раз, когда всё было как обычно, когда и салфетки лежали рядом и ролик уже шёл двадцать минут, а желаемое облегчение так и не наступало. Чего-то не хватало. Раздражение достигло критической точки, когда ещё и строка уведомлений вылезла на экране, предупреждая о входящем. Но вспыхнувшее недовольство сошло на нет, когда Тянь увидел отправителя.       Не закрывай гору прислал вам сообщение       Мо Гуаньшань никогда прежде не писал первым. Хэ быстрым движением открыл диалог:       «Забери свою ебучую толстовку!»       И фотография обозначенной вещи с одним небольшим нюансом. На фото было видно его бёдра. Мо сидел на кровати, подобрав под себя ноги, и из-за этого они казались более объёмными. Тянь не знает, что им двигало в тот момент, накопленное за последние двадцать минут возбуждение или неожиданно появившийся новый фетиш, но чужие бёдра в кадре резко представились здесь, на его кровати, Тянь мог ощутить их упругость в своих ладонях. Тот лежит на спине, немного согнув колени и разведя их в стороны, Хэ ведёт рукой вдоль мышц, обводит коленку, щекочет под ней, на коже появляются мурашки.       Это интересно       Достигает крепких накачанных икр, как хорошо они ощущаются в руках, как правильно их сжимать и раздвигать шире. Проводит губами, "пробует", смотрит на реакцию: её нет.       А если сделать вот так?       Несильно кусает в такую манящую кожу, покрывает бёдра небольшими засосами-укусами, ждёт ответных действий: их нет.       Ах так...       Тянь опускает голову ниже. Тело сопротивляется, приходится сжать его ноги до синяков, закинув себе за плечи, чтобы расположиться аккурат напротив паха. Бёдра теперь сжимаются яростнее, пытаются зафиксировать, остановить. Но как же хорошо это чувствовать.       Да, сожми своими пухлыми бёдрами посильнее, приложи все силы, которые есть. Потом я разотру тебе мышцы и продолжу, расслабленность после массажа как раз то, что нужно, чтобы приласкать тебя.       Ведёт губами ниже, покусывает нежную кожу, подбирается всё ближе. Не выдерживает и вжимается лицом в чужую промежность, заполошно дыша, чувствует дрожь под пальцами, слышит дрогнувший голос, похоже, нравится. Это действительно восхитительно, а ещё лучше будет собрать эти ноги вместе и трахнуть между бёдер. Вид влажной покрасневшей кожи с подтёками его спермы настолько срывает тормоза, что всего пара движений рукой по члену заставляет кончить с облегчённым выдохом.       Находясь в послеоргазменной неге, Хэ смазано вытер ладонь и напечатал быстрый ответ "Ок", потому что сил даже подразнить Рыжего нет. И только спустя время, стоя под душем, до него дошло. Он подрочил на чужие бёдра. На мужские бёдра. На бёдра Мо Гуаньшаня.       И теперь буквально каждый раз не мог обойтись без мыслей о Малыше Мо: а как он любит? А вот здесь ему было бы приятно? А как он отреагировал бы, если сделать так?       Чем больше он представлял, тем более грязными становились его фантазии. Тяжелее всего было после взаимодействовать с ним в школе, и не сметь переступать черту, потому что испугается, отступит, откатит всё то, что Тянь выстраивал, на сто шагов назад. Хэ действовал постепенно, по крайней мере старался.       Он начинал с простых закидываний рук на плечи, с простых хлопков по спине. Осторожно пробовал брать за руку, шутя запрыгивал на спину. Только ради смеха, ведь все друзья так делают, это ведь к месту, так?       За вечерними посиделками осторожно касался коленом чужого, водил ногой по напряжённой икре и, видимо, всё, что происходит под столом, там и остаётся, ведь Рыжий реагировал заторможенно. Позволяя с каждым разом всё больше, привыкая, заставляя хотеть продвинуться дальше всё сильнее. И это было его ошибкой, ведь с Малышом Мо нельзя спешить.       Так в один из вечеров, когда Мо пришёл готовить, Хэ смог уговорить его остаться на пару часов подольше. Они сидели в гостиной и смотрели фильм, который Тянь ни за что потом не вспомнит, так как за последний час навязчивая потребность в Шане возросла в геометрической прогрессии и простого присутствия рядом уже недостаточно. Желание потискать, потрогать, потереться, обратить его внимание на себя буквально встало комом в горле, мешая сосредоточиться на чём-либо ещё.       — Дай мне, - спустя продолжительное молчание срывается с его губ.       Мо, увлечённый просмотром, прожёвывает лапшу и протягивает ему тарелку.       — Дай мне, - снова бесцветным голосом.       Мо всё также следит за происходящим на экране и, не глядя, даёт уже палочки.       — Дай мне.       — Да на, на! Бери!       И наконец Рыжий поворачивается и утыкается во взгляд, который не предвещает ничего хорошего. Шань уже знаком с ним: так Хэ смотрел на него, когда впервые поцеловал на площадке; так он смотрел, когда Мо от страха насекомых залез на Тяня в кабинке туалета; так Хэ смотрел, когда прижимал его к кровати той тёмной ночью в хижине.       — Спасибо, - улыбнулся и, приняв палочки, как ни в чём не бывало начал есть, повернувшись к экрану телевизора. Гуаньшань мог бы подумать, что беда миновала, но рядом с Хэ-ёбанным-Тянем нужно всегда быть на стороже, поэтому он даже отодвинулся на другой конец дивана от греха подальше.       Хэ прижал его к кровати так быстро и неожиданно, что Шань даже не понял поначалу, что происходит. Вот они закончили просмотр и он направился за рюкзаком, по дороге прощаясь с ним, а вот уже его руки крепко держат над головой и заваливаются сверху, надавливая всем весом, удерживая.       — Что ты...! - от неожиданности слова застревают комом в горле.       — Ты разрешил.       — Что разрешил?!       — Я просил дать, ты сказал бери, - ехидная улыбка растягивает губы, Хэ действительно горд собой.        — Я говорил про еду! - возглас сопровождается попытками вырваться, но Тянь держит крепко, от чего пальцы начинают дрожать, и Мо вряд ли когда-нибудь признается себе, что от страха.       — Тогда приятного мне аппетита, - и наклонился к шее, медленно ведя языком вдоль кадыка.       Мокрый след покрылся мурашками от сквозняка, Хэ прижался к нему снова, прихватывая нежную кожу губами. Сам от себя не ожидая, Хэ начал скулить. Нестерпимо хотелось попробовать больше и Тянь себе не отказывал. Открыл рот шире, вбирая кожу, посасывая и кусая, оставлял метки. Он действовал неразборчиво. Словно голодный зверь, наконец, дорвавшийся до куска мяса, он не знал, с чего начать. Язык лихорадочно проходился вдоль подбородка и ушной раковины, оставляя за собой мокрую дорожку на щеке. Тянь игриво прикусил мочку уха, надеясь на ответную реакцию.       Комната быстро наполнилась мокрыми влажными звуками, шумом простыней и тихими стонами Хэ. И только Шань лежал, замерев, не моргая и будто не дыша.       — Малыш Мо.       Тот не отзывался.       Так глупо попасться, Шань, ты действительно такой тупой или притворяешься? Вы одни в его квартире поздним вечером, мама знает, что сегодня ты у него, и не будет искать. До двери бежать через весь лофт, и как ни обманывайся, а Хэ сильнее и быстрее.       БЛЯТЬБЛЯТЬБЛЯТЬ       Лихорадочные мысли проносятся в голове, но ни одна не задерживается. Рыжий цепенеет.       — Малыш Мо. Мне очень-очень хочется, пожалуйста, позволь мне. Только потрогать и полизать. Можем даже одежду не снимать.       — Ты ублюдок... - хриплый голос режет сухое горло. Каждое слово даётся с трудом.       — Если тебе будет совсем неприятно, я остановлюсь. Ты только... Дай мне шанс. М?       — ... Нет, - тихое.       Хэ прекратил потираться о его пах. И ухватил свободной рукой за подбородок, заставляя смотреть на себя.       — Скажи это ещё раз, глядя мне в глаза. Скажи, что я всё ещё тебе противен, как тогда с бутылкой воды, - и тёмные зрачки, что перекрывают собой серую радужку почти полностью, взгляд, в котором плещется настойчивость и нарастающий гнев.       Так Хэ смотрел в самом начале. После такого взгляда, Мо нередко получал поддых, отхаркивая после своим скудным обедом или кровью, если удар был особенно сильным. Воспоминания о прошлых временам так явственно встают перед глазами, что Мо даже поражается, как он мог забыть об этом. Как мог решить, что сейчас всё по-другому, что Хэ Тянь теперь другой. Он всё тот же, только хуёвое желание пиздиться сменилось на... НА СУПЕР ХУЁВОЕ ЖЕЛАНИЕ!       Помня своё старое правило, что лучшая защита это нападение, Мо высвободил одну руку и наотмашь ударил по лицу напротив.       — Придурок, - кинул он бесцветно и побыстрее направился к выходу, наспех поправляя на себе одежду и готовясь к удару со спины.       Но его не последовало, слышно было лишь тяжёлые шаги, что следовали за ним, тот остановился в прихожей.       — Это значит не сегодня? - Хэ только и успел увидеть, как Шань всунул ноги в кеды, наступая на задники, и потянулся дрожащей рукой к двери.       — Это значит нет.       Входная дверь захлопнулась.

***

      — Погладь меня, пожалуйста.       Они разместились вчетвером в гостиной за просмотром одного из фильмов о супергероях. Чжань и Цзянь лежали на мягком ковре, последний, видимо, решил, что обстановка достаточно располагающая, чтобы развалиться на полу, сложив голову на чужие бёдра и, зевая, кокетничать.       — Ну же, СиСи, я терпел весь день, - парень состроил трогательную мордашку с вытянутыми в трубочку губами и уставился на Чжаня.       Стоит отдать должное Цзяню, за всё время их знакомства все уже настолько привыкли к его прямолинейности, что никто даже внимания не обратил и Чжаню остаётся только принять этот аргумент, ведь, действительно, весь день они провели в делах, и только сейчас Цзянь мог позволить себе расслабленно потягиваться, впервые напрашиваясь на ласку.       Тянь невольно посмотрел на Шаня. Они сидели на более привычном месте — диване, по разные стороны. Мо продолжал отстранённо следить за происходящем на экране, не обращая ни на кого внимания или по крайней мере старался делать вид.       Спустя два часа Чжань засобирался домой, тормоша за плечо И.       — Мы пойдём. Разбудишь? - взглядом указал на Мо, который незаметно для себя уснул, откинувшись на спинку.       — Нет, - ответили шёпотом.       Проводив гостей, Хэ вернулся в гостиную, по-тихому присев на диван. Он смотрел на расслабленное лицо, на тонкие губы, на подрагивающие ресницы. От усталости из-за вечных подработок тот уснул в его доме, даже сейчас можно было предугадать, какая реакция будет на утро — недовольство и злоба. На самого себя за неосмотрительность и на него за то, что не разбудил. Даже зная это, Хэ всё равно не упустил бы возможность побыть с ним рядом.       Он осторожно закинул шаневские ноги на диван, немного приспустив тело вниз, чтобы голова легла на подлокотник. Опасно было переносить его в кровать из-за риска пробуждения, ведь так хотелось продлить этот момент тишины и спокойствия, будто ничего не случилось. Будто не было недели избеганий, а потом ещё недели гневных взглядов. Будто не было зияющей дыры в грудине и бессонных ночей, будто чувство сожаления не съедало его днями напролёт.       Он лёг рядом, вглядываясь в безмятежное лицо напротив, и устроил руку поперёк чужой груди. Мо зашевелился, перевернувшись на бок, но не проснулся. Хэ было достаточно и этого. Сейчас, чувствуя его тепло и дыхание, всё ощущалось как нельзя превосходно.       С того вечера рвения у Хэ Тяня поубавилось. Он корил себя за несдержанность. Спугнул. Ведь хотел доказать, что достоин внимания, достоин доверия, что на него можно положиться, а в итоге Шань шарахался от него полмесяца и только присутствие этих двоих здесь сгладило углы и позволило ему прийти в этот дом снова.       Теперь надо начинать сначала. Хэ больше не позволит себе лишнего. Только лежать рядом и смотреть, большего он не просит. Он будет сторожить его сон, слушать шумное дыхание, залипать на веснушки, пересчитывая их вновь и вновь, чувствовать биение его сердца под своей ладонью. Звучит отлично. С этими мыслями Тянь смог задремать.       Проснулся Хэ от странных звуков. Шань часто дышал и ворочался. Парень было решил, что ему снится кошмар, но, посмотрев ниже, заметил топорчащуюся ширинку.       — Ах ты извращенец, Малыш Мо, - прошептал Тянь с усмешкой, — Так бесстыдно, лёжа со мной, видеть сон с какой-нибудь горячей...       — ... ина сутулая.       Горячий шёпот прямо над ухом показался сначала игрой воображения, Хэ неверяще уставился на него, следя, как вздрагивают чужие губы и как знакомо хмурятся брови.       Снова прервал тишину тихий стон и с губ Мо слетело томное и просящее:       — Ещё.       По скромному мнению Хэ это был полный абсурд, только недавно он решил, что больше не ошибётся и не будет напирать, а теперь судьба подкидывает ему такие искушения. Воображение стремительно рисует перед закрытыми глазами жаждущего Мо, что зовёт его, нуждается в нём, звуки рядом только сильнее раззадоривают, и вот Хэ уже чувствует, как возбуждён.       Пиздец       Это надо прекратить, иначе всё станет только хуже, иначе он опять натворит хуйни и Шань уже никогда не переступит порог его квартиры.       Лежать. Лежать. Не двигаться. Дыши ровно.       Говорит он себе снова и снова, а сердцебиение только усиливается и пульс учащается. Тихие вздохи над ухом лишь подталкивают его к краю. Ещё немного и он сорвётся снова. И никогда уже Мо не будет рядом. Не получится. Не сможет. Не захочет.       Тянь не знает, сколько прошло времени, но заставить себя пошевелиться так и не смог, даже для того, чтобы уйти в душ. Он всё продолжал лежать рядом и слушать. Слышать его дыхание рядом, чувствовать его вздымающуюся грудную клетку под ладонью и не иметь права на большее...       Ты заслужил, Хэ Тянь. Это твоя проверка на профпригодность. Если ты не способен сдержаться, то зачем ты такой ему нужен. Все дрессированные собаки знают разницу между "нельзя" и "можно". И сейчас твой удел это первое. Так что терпи, иначе кому нужна непослушная псина?       Рано утром Шань проснулся сам, пару минут в ступоре осматриваясь, а после впопыхах собрал вещи и вышел из квартиры.       Тянь в тот момент продолжал притворяться спящим, как и всю ночь до этого. Хэ по истине мог бы назвать то воскресенье днём постижения дзена, рождением нового себя и так далее. И был горд этим.

***

      Шэ Ли настиг Шаня внезапно. В последнее время он и думать забыл про него, конечно, куда уж тут вспоминать о всяких мудаках, когда один из главных забирает всё внимание себе.       — Что-то ты зачастил таскаться за ним, не боишься, что скоро всё это закончится? - Шэ Ли расслабленно привалился к кирпичной стене, как всегда держа руки в карманах.       Они были в безлюдном переулке и, что удивительно, одни. Обычно змей продумывал всё наперёд и потому всегда таскал за собой свою компашку для подстраховки.       — Отъебись, - кидает холодно и направляется дальше.       — Я же беспокоюсь за тебя, Хэ поиграется и бросит, когда наскучит, а ты что будешь делать после? - произносит с издёвкой, наверняка, улыбается позади.       Медленной поступью он следовал за ним, не желая отпускать так просто. Шэ Ли частенько кидается всякими мерзостями, но сейчас что-то новое слышалось в его кажущимся поначалу скучающем голосе. Что-то противное и вязкое, застявляющее сглатывать почаще, чтобы не сблевать. Что-то ноющее и навязчивое ощущается в грудине, заставляя чесаться, недающее просто молча уйти. Казалось, всё на поверхности, посмотри на змея повнимательнее и всё сразу станет ясно, но Мо не из проницательных.       — В гробу я видал твоё беспокойство, - Мо оборачивается и раздражённо сплёвывает в сторону Шэ Ли, — Прекрати таскаться за мной!       — О нет, Шань, таскаюсь здесь не я, а ты. За ним. Как верная псина, только хозяин ручкой поманит и ты бежишь к нему с высунутым языком. Кстати, о языках... - по мере разговора змей приближался всё ближе, из-за чужой спины слышится, как между пальцев порхает нож-бабочка, — Не мог не заметить, что ваши отношения явно перешли на уровень с привелегиями. Нравится лизать хозяйские ноги в желании угодить? Уж не знаю, что там за предпочтения...       — Уходи.       Разговор прерывает Тянь, он появляется бесшумно, выходит вперёд, прикрывая собой Мо, и, коротко взглянув на него, сжимает кулаки.       — Прости, Тянь, но у нас личный разговор. Понимаешь, только для старых знакомых, - змей всё в той же блаженной манере продолжает разговор, как ни в чём не бывало, растягивая гласные и уверенно заглядывая в глаза собеседнику.       — Уходи, - Хэ, не оборачиваясь, бросает короткую фразу Мо ещё раз, но шагов в ответ также не слышится.       — Сам уходи. Нахер ты приперся, - бурчит из-за спины.       — Тебе нужно уйти, здесь опасно.       Тянь продолжает настаивать, и Мо уже было открыл рот в возмущении, желая высказаться, что это и не его нахер дело, и пиздохал бы он туда, откуда пришёл, но их прерывает Шэ Ли.       — Правильно, Шань, если твой хозяин говорит уходить, нужно поджать хвост и бежать прочь, - он, посмеиваясь, взглянул на Рыжего, а после приставил кончик лезвия к собственному языку, растягивая губы в широкой улыбке, — Какие же они по началу непослушные, правда, Тянь?       Хэ сам не понял как, но оказался рядом с Шэ Ли. Еле успел перехватить руку с лезвием в его ладони в паре сантиметрах от собственной шеи, предплечьем надавил на чужое тело, прижимая к кирпичной стене.       — Не волнуйся, Тянь, я всего лишь беру своё, как закончу, отдам тебе, - змей заговорил хриплым голосом, сжимая свободной рукой горло противника, — Я не жадный.       Он снова расплылся в широкой улыбке, впиваясь ногтями в нежную кожу на шее, раздирая её до крови.       — Зато я жадный.       Ярость затопила его тело, резко челюсти сжались на чужом запястье, заставляя выронить складной нож из рук. Только лязг лезвия об асфальт предшествовал громкому крику, раздавшемуся по подворотне. В миг исчезли все остальные звуки, Тянь только сжимал зубы по сильнее, желая оторвать кусок плоти, чтобы никогда больше эти руки не смели причинить ему вреда. Чужое тело трепыхалось, пытаясь вырваться, но Тянь держал крепко, он ещё не закончил. Послышался хруст. Хэ надеялся, что этот придурок сам сломал себе кость, когда пытался вырвать свою руку из пасти. Кровь на языке чувствовалась, как глоток воды в пустыне, жажда, невыносимая жажда накрыла его. А ещё голод. Хотелось ещё больше причинить боли, хотелось впиться зубами в его трахею и вырвать её к чёрту, чтобы никогда больше он не смел говорить подобных вещей, не смел вообразить, что имеет право.       — Да прекрати же ты! Тянь, Тянь, отпусти его!       Внезапно самый нужный сейчас голос добрался до него, заставляя вынырнуть из транса и наконец разжать челюсти. Он осел на землю, прижимаясь спиной к чужому телу позади себя. Обернулся, убедился — он в порядке. Это главное. Блаженная улыбка обрамляла лицо, а кровь стекающая по подбородку чувствовалась как надо, это кровь того, кто больше к ним не подойдёт, уж он позаботится.       — Пошли отсюда.       Мо тормошит его, помогая подняться, но тело ощущается таким тяжелым, что каждый шаг чувствуется как последний.       — Я ошибался.       Послышался чужой шёпот позади. Мо оборачивается.       — Я ошибался, Шань, - Шэ Ли сидел на земле, откинувшись на кирпичную стену и прижимая повреждённую руку к своей груди, наконец, ехидная улыбка исчезла с его лица, — Поводок не на твоей шее. Рядом с тобой бешеная псина, Шань. А бешеных собак отстреливают, не боишься, что однажды она также загрызёт и тебя?

***

      Хэ страдал бессонницей уже много лет, и когда ему выпадают эти крупицы сна, он им рад, но когда это время ещё и сопровождается рядом лежащим Мо в его одежде, он благодарит весь мир и собственное воображение. Ведь до такого ещё надо додуматься...       Лежит на спине в его пижаме в его кровати, ночная рубашка задралась, оголив живот. Он мило сопит во сне, приоткрыв рот.       Тянь заинтересованно садится на его бёдра. Хэ чаще представляет, как Шань является активным участником сего действа, но и в таком случае тоже неплохо.       Чужая грудь равномерно вздымается. Не имея больше ни сил, ни желания терпеть, Тянь нервно расстёгивает на нём пуговицы рубашки и быстро припадает к соскам. Это уже неудивительно, он много раз представлял подобные ласки и, разумеется, в его самых жарких снах Шань всегда отвечает, ведь он такой чувствительный.       Тихий стон нарушает тишину комнаты.       Конечно же, иначе и быть не могло       Ещё Тянь часто представляет, как остервенело вбивается в его тело, даже если ни разу и не имел подобного опыта.       Как смазка смешается со спермой в его анусе и от частых толчков будет хлюпать внизу, стекая на простынь. Как Шань будет прикрывать рот ладонью, сдерживаясь, но на особенно приятных моментах прижмётся к нему посильнее и будет стонать, откинув голову назад. Как Хэ раскрепостит Малыша Мо настолько, что однажды он сам оседлает его и будет медленно двигать бёдрами, опираться руками на чужую грудь и постанывать в момент, когда в нетерпении Тянь будет потрахивать его снизу. Как Мо неосознанно будет кусать его шею и плечи, а после смущаясь кидаться в него вещами, чтобы тот прикрыл свой срам. Как Шань кончит на его живот со сладостным стоном, и Тянь обязательно после вылижет его с головы до пят, напрашиваясь на второй заход.       Да, это звучит правильно       Хэ на пробу прижимается пахом и с нажимом проезжается по чужой промежности сквозь одежду.       Боже. Как это приятно       Хэ больше не намерен сдерживаться. Он приподнимает ноги Мо, разводя их в стороны, и прижимает к его телу, открывая для себя больше пространства. И снова проезжается пахом. Уже замечает, что возбуждение накрыло не только его.       Иначе и быть не могло       Конечно же, Шань будет отзывчивым, ведь это так возбуждающе. От накрывших эмоций Тянь даже теряется поначалу, в смятении прячет лицо на чужом плече и... хнычит. Как это всё реально, как по-настоящему ощущается и оттого в разы приятнее.       — Боже, я ведь даже не знаю, с чего начать, - тяжело дышит, утыкаясь в чужую шею, нервы что-то совсем шалят, — Обычно всё происходило само собой...       — Обычно?       Резкое осознание пробивает голову словно штырь, Хэ медленно поднимает глаза и натыкается на чужой нечитаемый взгляд. Комнату освещал только слабый свет утреннего рассвета и при таком освещении тяжело различить его эмоции, но догадаться о надвигающимся пиздеце не сложно.       — Я... прости, я не... я думал, это... - язык от волнения заплетается, Тянь резко приподнимается, голова начинает кружиться, садится и прикрывает лицо дрожащей рукой.       Снова. СНОВА       Он повторил одну и ту же ошибку дважды.       Ну ты и долбаёб, Хэ Тянь       — Ну ты и долбаёб, Хэ Тянь, - Шань усмехается, опуская ноги на матрас, — Так нахуяриться вчера, что даже перепутать действительность со своими извращенскими фантазиями... Это сильно.       — Да как... Мы же праздновали в другой части города, как мы вообще оказались у меня?       — Я не хотел возвращаться к матери настолько ужравшимся и Цзянь предложил твой пустующий лофт как вариант.       Мо тянется к прикроватной тумбе и берёт бутылку воды, насытившись несколькими глотками, протягивает ему. Он ведёт себя как ни в чём не бывало, расслабленно откидывается на подушки позади и потирает сонные глаза.       — Весь выпускной ты, может, и не вспомнишь, зато навсегда отметишь в памяти, что имея шанс, ты всё равно не знал, как потрахаться. Ха-ха, придурок.       Тянь неверяще осматривается: раскиданная одежда на полу, раскрытый нараспашку шкаф, заранее подготовленная бутылка воды и телефон на зарядке. Мо уложил его пьяного в кровать?       Где-то из глубины лофта слышатся шаги. А после в поле зрения показывается растрёпанный Цзянь с остатками сна в глазах и отпечатком подушки на щеке.       — Чего расшумелись с утра пораньше? - он по-хозяйски подходит ближе и откидывает одеяло, — Рыжик, наш Хэ Тянь всё же затащил тебя в постель, поздравляю.       С удобством устраивается между ними, кутаясь удобнее и прикрывая глаза.       — Готов, как самый трезвый вчера, рассказать все страсти прошедшего вечера.       — Да какие ещё страсти? И где Чжань СиСи? - Мо буднично возмущается, потирая гудящую с прошлой ночи голову.       — У него практика сегодня, он ушёл пораньше.       — Вот уж действительно умный малый, ему не пришлось проводить ночь с пьянчугой под боком, - «что это за взгляд такой?» — И почему я вообще решил, что спать в твоей одежде будет отличной идеей?       Мо возмущенно осматривает себя, откидывая одеяло.       — Рыжик, ты что думаешь, был в состоянии самостоятельно переодеться? Хэ Тянь сначала тебя караулил около унитаза полчаса, потом помыл твою заблёванную рожу и переодел, уложил в кроватку и сам отключился рядом. Я даже фоточки сделал. Показать?       — Я этого не помню, - Хэ растерянно потирает глаза, солнечный свет уже начинает понемногу заполнять комнату.       — А кто сказал, что ты сам сильно трезвее был? Вы как два тюленя перекатывались по кровати, пытаясь натянуть одни пижамные штаны на двоих.       Проговорил он сонным голосом, а после неожиданно замолчал, только спустя время Мо и Тянь, переглянувшись, поняли, что тот задремал, вскоре его примеру последовал и Шань.       Тянь же понял, что его попытки уснуть не будут иметь никакого смысла и даже наличие спящего Мо в кровати никак не помогает, а скорее будоражит лишний раз.       Шань по-прежнему не остаётся на ночь с ним наедине, но зато они хотя бы устроили своеобразную ночёвку на троих. Он всё также сидит с ним по разные стороны дивана, но зато этой ночью спал с ним в одой кровати, хоть и будучи пьяным в щи. Это уже прогресс, как и то, что Рыжий до сих пор остаётся расслабленно лежать здесь, хотя, вероятнее, это заслуга Цзянь И, устроившегося между ними. Такой вариант Хэ подходит. Ничего страшного. Он готов ждать. Быть рядом и ждать.       Ждать, когда сможет лицезреть его сонную мордашку каждое утро, когда сможет узнать, что он обычно ест на завтрак, когда сможет увидеть его утренние сборы впопыхах. Да... Вид растрёпанного Шаня, бегающего по квартире в поиске вещей и матерящего Хэ-ёбанного-Тяня за его нецелесообразно-огромный лофт, стоит того.       Мо будет раздражённо приходить вечером с работы и по стуку его ножа по доске можно будет понять уровень катастрофы. Он будет бросаться столовыми приборами в сторону Хэ, когда тот отпустит какую-нибудь очередную пошлую шутку, а потом заставит его собирать их по всей кухне. И Тянь будет корячиться, смеясь, а после обязательно обнимет его. Мо вспыльчив, и также быстро как он закипает, он также быстро отходит.       Когда-нибудь вид расслабленно прижимающегося Мо к нему будет его рутиной, и ради этого он будет бежать домой без оглядки, виляя хвостом, как самый примерный пёс. Будет лизать ему ладони, напрашиваясь на ласку, а Шань ещё и вкусно накормит его. Ох, если бы можно было всё решить лишь этим. Он бы зализал его полностью прям на этой самой кухне. Вид раскрытого Мо на столе с влажной от слюны кожей заставил зажмуриться и простонать от досады, прогоняя жаркие образы хотя бы до следующей ночи.       — Эй! Нам всем тут плохо, не ты один тут помираешь от похмелья, так что завязывай стонать и дай людям поспать ещё пару часов!       Цзянь расценил его боль по-своему и принялся отчитывать.       — Может таблетку ему? - спустя время, видимо, отголоски совести заставили его обратиться к Мо.       — Какую? - ответил хриплый ото сна голос Шаня, от которого Тянь тяжело вздохнул и повернулся к ним спиной, накрывшись одеялом с головой.       — Какую-нибудь... Я не знаю.       — У этого долбаёба в таком большом доме едва найдётся что-то напоминающее аптечку.       — Я могу поискать что-нибудь в интернете, да и заказать могу, Хэ Тянь, ты же заплатишь?! Эй, чего ты закрылся, для тебя же стараемся! Ещё можно...       Цзянь, уже окончательно проснувшись, начал накидывать варианты, чтобы решить несуществующую проблему, и хрен его теперь остановишь. Мо ещё что-то пытался вставить в разговор, но быстро сдался и, тоже отвернувшись, снова засопел. Цзянь уже воодушевлённо пошёл искать где-то в глубине квартиры свой телефон.       Тянь оглянулся, вид расслабленной спины Мо, выглядывающей из-под одеяла, заставил его умиротворённо откинуться на подушки. Запоздалая мысль, что Мо отнёсся к утреннему инциденту со смешком, поразила его. Это звучало как надежда, что ещё не всё потеряно, что все его фантазии, возможно, небеспочвенны. Что хотя бы шанс есть.

***

      — Да они же пидорские!       Мо возмущенно откинул красную бархатную коробочку с кольцами. Кольцами, которые Тянь старательно отбирал и следил за процессом на каждом этапе, кольцами с гравировкой на внутренней стороне "Малыш Мо" и "Хэ Тянь".       Хэ Тянь умеет ждать, но когда дело касается Мо Гуаньшаня, всякие тормоза сводит на нет и сдерживаться становится всё труднее. Он подбирает коробочку и вкладывает её в чужую ладонь снова.       — Надень, пожалуйста, - просит мягко, по крайней мере, насколько это возможно.       Шань пыхтит, но одно кольцо всё же берёт и бегло осматривает.       — На твоём надо было написать "Псина сутулая", - усмехаясь, берёт второе, прикидывая, какую кругленькую сумму мог отдать за такие безделушки этот придурок.       — Я.. Я могу переделать, - Тянь действительно задумался, получится ли исправить гравировку или придётся заказывать другие.       — Я пошутил, тормоз, - Шань продолжает хмурится, однако, уже надел своё на палец и, рассматривая, повертел ладонью.       Спустя пару секунд Гуаньшань молча снимает его и, опустив взгляд в пол, произносит:       — Я не могу его носить. На работе нельзя с кольцами.       Хэ, готовый к его отказам и уже подобравший ко всем возможным вариантам ответы, уверенно примеряет своё кольцо, разглядывая гладкую поверхность серебра.       — Будешь носить в свободное от работы время.       — Я скорее потеряю его, если буду туда-сюда снимать его.       — Ничего, я закажу новое.       — Мне неудобно.       — Это с непривычки.       — Они не красивые.       — Звучит по-пидорски.       — Тянь...       — Что?       Хэ наконец поднимает глаза на него и видит, что Шань на самом деле смущён. Тот смотрит в сторону, избегая прямого взгляда, закусывает губу и нервно перебирает пальцами злополучное кольцо.       — Мне правда неудобно, не именно это, а в принципе кольца, не люблю я их...       Тянь мог бы привести ещё кучу других аргументов, сказать, что Мо на самом деле понравились кольца и потому он так смущён; что эти кольца будут значить нечто большее, чем просто украшения; что Мо не любит не кольца, а чужое внимание, которое будет приковано к нему из-за этого. Тянь мог бы, но не стал. Вместо этого складывает всё обратно в коробочку, откладывая её на стол.       — Я что-нибудь придумаю.       Спустя некоторое время у Гуаньшаня была цепочка на шее с тем самым кольцом. И Тянь был счастлив, видя, как у Мо появилась привычка перебирать его между пальцев, когда он о чём-либо задумывался и считал, что это незаметно.       Тянь знает, что просит многого, уже недостаточно всего лишь взгляда, всего лишь образа, всего лишь присутствия рядом, ему нужен весь Мо целиком. Его хочется обнимать и тискать, сжимать и целовать, тереться и лизать, напрашиваться на ласку и отдавать взамен в два раза больше. Хочется видеть его радостным и счастливым, спокойным и расслабленным, возбуждённым и уставшим после бессонной ночи. Хочется видеть его замыленный взгляд и тяжело вздымающуюся грудь после оргазма. Хочется его полностью без остатка. А ещё хочется, чтобы всё это положили ему в рот добровольно.       Поэтому нужно быть уверенным, что Шань на это согласен, и после кольца на его шее следующим пунктом будет переезд. И это звучит прекрасно, настолько что пальцы дрожат от предвкушения и язык хочется высунуть от радости. Терпение не самая сильная черта Хэ Тяня, но ради Мо он будет стараться и обязательно дождётся его.       Как верный пёс, он будет сидеть рядом и сторожить его покой. Шань может быть уверен — всё, что делает Тянь, основано на желании угодить, желании понравиться, желании защитить. И Хэ Тяня это полностью устраивает, он готов сделать всё, лишь бы оставаться нужным, чтобы чужие руки не отпускали поводок, поправляли ошейник на нём почаще и позволяли оставаться рядом.