Нечисть

- Ну что же ты не смотришь на меня милый. Иль не красива я для тебя? Ну не ужели так уродлива, что ты закрываешь лицо своё. Дай мне руку лучше да тронь где хочешь. Чего боишься, не маленький же. Ах, а может я тебе буду мила без одежды, так ты скажи, да сделаю всё. Ты же ведь такой хороший, да так влюблён в меня. Так вот ведь перед тобой я. Руки плавно скользят по телу. Огибая каждый сантиметр. И каким бы желанными не были эти руки - они противны. Улыбка хитрая, а глаза блестят - они знают что хочет тело напротив. Вторгаются внутрь, там в душу, где хранятся тайны, что вроде забылись уже давно. - Ну же посмотри и скажи что хочешь. Давай я разрешаю, забудь про него. Перед тобой только я. Ну же Лука. Как сладко имя звучит. Становится жарко, душно. Парень сильнее закрывает глаза руками, дабы не видеть наготу. Уже давно эти мысли с ней не появлялись в голове, почему сейчас? - Потому что я буду желанна всегда для тебя. Давай прикоснись, в чем же проблема. Хочешь помогу. Рука идёт вниз к паху. Мажет сильнее, надавливает, тянет. Делает всё что Лука хотел бы. -Открой глаза и посмотри на меня Лука. Сладко, томно, желанно, горячо. Слишком. Слишком много. Стон вырывается наружу. Рука уходит от позорного места. И поднимается к губам. Скользит по ним и хочет внутрь. Лука не дается: кусает, пинает, бежит. Быстро от этой нечисти. - Ах, любишь с зубами? Нельзя же так со мной. - Всё это сон, не правда. Её нет. Молитва, нужно молиться. Во рту сухо. Слова не собираются как надо. А чужие руки обнимают со спины. - Ах если не хочешь её, то может меня полюбишь? Конечно черный цвет мне больше к лицу. Он видит Осоку. Такую же голую как до этого было тело. Но оно чуть меньше худее. - Что же такое, сердце бьётся сильнее у тебя. Как же ты меня хочешь. Поддайся соблазну, я то свободна. Она занята, и не обратит внимание на тебя. Хотя ты же давно забыл ее да? Наглая улыбка на лице. А руки обнимают сильнее, берут за грудь. Давят, раздевают, уничтожают всё. - Ох, а хочешь Лука я буду сразу двумя? Я такое могу. Ты только мне скажи, я не откажу. Дам всю себя. Прямо над ухом: томно, жарко. Молитва, черт, молитва. Лука начинает говорить, старается, пытается. - Плохо Лука, плохо. Нужно было лучше учить. Может тебя наказать? Как же ты молишься со стыдом в штанах? Рука прямо на паху. Слишком ужасно. Непристойно. Желанно. Нет, это все ложь! - Уберись от меня! Он достает ножи и рубит, рубит всё. Всё что видит, всё что красиво и желанно. - Ах, ты сука. Да как же ты можешь. Я не красива? Не любима? А она? Лицо меняется, из золотых волос прорастают чёрные. - Меня тоже не любишь? На него смотрят глаза, что никогда не были бы его. Лука рубит, бьёт и молиться. Перед ним труп: старый, ветхий, уродливый, сгнивший. Не желанный, не удушающий, а просто воняющий. - Лука ты в порядке? Горечь бежит быстрее, ищит где парень. - Я здесь. Все нормально. Тут нечисть какая-то. Вот убил. - Ох хорошо, пойдем в лесу опасно. Велирад сказал, что нашел путь нужный, пойдем. Да, глаза никогда не будут его. Но он уже отпустил всю любовь и боль. Сердце же заполняет новое, что-то теплое, что-то что он должен будет защищать. - А где Осока?