Платье.

Комната была залита тусклым светом настольной лампы, её желтоватое сияние отбрасывало длинные тени на стены, покрытые старыми постерами и облупившейся краской. Воздух был тяжёлым от запаха дешёвого одеколона, смешанного с терпким ароматом сигаретного дыма, который ещё не успел выветриться после последней выкуренной сигареты. Эллиот стоял перед треснувшим зеркалом, прикреплённым к двери шкафа, его пальцы дрожали, когда он наносил красную помаду на губы. Линия получилась неровной, немного выходя за контур, но это только добавляло его образу какой-то дикой, небрежной привлекательности. Он не мастер визажа — его руки привыкли к другому: к замешивание пиццы, наложении соуса, свежо испеченной пиццы, что так вкусно пахла в заведении, призывая всё больше и больше покупателей. Но сегодня вечером ему хотелось чего-то другого. Чего-то, что заставляло его сердце биться чаще, а живот сжиматься от предвкушения. Чёрное обтягивающее платье, которое он купил по приколу ещё год назад, прилипало к телу, подчёркивая худобу его торса и бёдер, а высокий разрез на бедре оголял почти всю ногу до самого паха. Чулки, туго натянутые до середины бёдер, давили на кожу, их шёлковая текстура скользила по каждому сантиметру, заставляя его ёрзать от непривычного ощущения стянутости. Он провел ладонью по бедру, чувствуя, как ткань впивается в тело, и его дыхание стало чаще. В голове крутилась одна мысль: Как он посмотрит на меня? Севен всегда был грубоват, его каштановые волосы обычно взъерошены, а взгляд — спокоен. Но Эллиот знал, что под этой маской скрывается что-то другое. Что-то горячее. Что-то, что заставляло его дрожать каждый раз, когда их тела случайно соприкасались в тесной кухне их общей квартиры. Дверь скрипнула, и желтый замер. Его отражение в зеркале казалось чужим — губы слишком яркие, а в глазах горел огонь, которого он сам в себе не узнавал. Шаги в коридоре были тяжёлыми, уверенными. Севен. Он не стучался — никогда не стучался. Просто вошёл, как будто эта комната была его королевством, а Эллиот — всего лишь одной из вещей, которые он мог взять, когда захочет. Но сегодня всё будет по-другому. — Что ты тут… — начал шатен, но голос его застрял в горле, когда он увидел Эллиота. Тот не обернулся сразу. Медленно, как будто наслаждаясь каждой секундой, он провел пальцами по губам, смазывая помаду, которая уже успела отпечататься на зубах. Затем повернулся, уперев руку в бок, подчёркивая изгиб талии, который платье делало ещё тоньше. Его ноги в чулках казались бесконечно длинными, а разрез на платье при каждом движении оголял ещё немного бедра. — Садись на кровать, — сказал блондин, его голос был низким, почти хриплым. В нём не было приказа, но и отказать было невозможно. Севен замер на секунду, его кадык дернулся, когда он сглотнул. Его взгляд скользнул по телу доставщика, задерживаясь на бёдрах, на том, как ткань платья облипает его, на чулках, которые, казалось, вот-вот порвутся от напряжения. Он не спрашивал, зачем. Не спрашивал, почему. Просто двинулся вперёд, он подошёл к кровати и сел, не отрывая глаз от Эллиота. Матрас прогнулся под его весом, пружины скрипнули, как будто протестуя против того, что вот-вот должно было произойти. Эллиот сделал шаг вперёд, затем ещё один. Его босые ноги утопали в ковре, но он почти не чувствовал пол под собой — всё его внимание было сосредоточено на Севене, на том, как тот сжал кулаки, его суставы побелели от напряжения. Когда пиццамен остановился прямо перед ним, их колени почти касались друг друга. Он наклонился, его пальцы скользнули под подбородок Севена, заставляя того поднять голову. Их взгляды встретились — в глазах Севена бушевал шторм, смесь желания и чего-то ещё, чего Эллиот не мог расшифровать. Может, страха. Может, стыда. Но сейчас это не имело значения. — Ты хочешь меня? — прошептал Эллиот, его губы почти касались губ Севена. И затем он поцеловал его. Это был не нежный, робкий поцелуй. Это был поцелуй, полный отчаяния и голода. Губы Эллиота были мягкими, но настойчивыми, его язык проскользнул между губ Севена, заставляя того раскрыться. Севен зарычал, его руки дернулись, будто он хотел схватить Эллиота, но сдержался. Вместо этого его пальцы впились в одеяло, смяв его в комок. Эллиот не дал ему времени на размышления. Он раздвинул колени очкарика и сел к нему на бедро, его платье задралось ещё выше, оголяя чулки до самого их края. Он почувствовал, как ткань штанов Севена натянулась, когда тот мгновенно отреагировал на его близость. Эллиот усмехнулся против его губ, его собственное возбуждение пульсировало между ног, но он не собирался торопиться. Он хотел, чтобы Севен сгорал. Чтобы тот потерял над собой контроль. — ужее? — прошептал Эллиот, так сладостно, что у севена прошлись мурашки по коже, его бёдра медленно заскользили вперёд-назад, трутся о растущую выпуклость в штанах Севена. Ткань платья скользила по его коже, создавая едва уловимое трение, которое сводило с ума. эксплойтер выдохнул сквозь зубы, его грудь вздымалась, как будто он только что пробежал километр на полной скорости. — Ты сука, — прошипел он, но в его голосе не было злости. Только голод. Только нужда. — Да, — согласился Эллиот, его пальцы впились в плечи Севена. — Но я твоя сука. Это стало последней каплей. Севен не выдержал. Его руки рванулись вперёд, схватив Эллиота за бёдра, его пальцы впились в мягкую плоть сквозь чулки, почти рвут их. Он дернул Эллиота ближе, их рты столкнулись снова, но теперь уже не было нежности — только зубы, язык, слюна, смешанная с вкусом помады. желтоволосый застонал в этот поцелуй, его спина выгнулась, когда шатен прижал его ещё крепче, их тела слились в одно целое. Руки Севена скользнули вверх, его пальцы нашли молнию на спине платья и дернули её вниз. Ткань соскользнула с плеч Эллиота, обнажив его худую грудь, соски уже твёрдые от возбуждения. Севен не стал церемониться — его рот опустился на один из них, его язык обвёл сосок перед тем, как зажать его между зубами. Эллиот вскрикнул, его пальцы впились в волосы Севена, прижимая того ближе. Чулки давили на его бёдра, когда он извивался, пытаясь найти хоть какое-то облегчение для пульсирующей боли между ног. — Блядь, Сев… — его голос сорвался на стон, когда тот переключился на второй сосок, одновременно запуская руки под само платье, нащупывая выпуклость в боксерах парня. Эллиот не успевал думать. Он только чувствовал — как руки Севена обхватывают его, как тот сжимает его член, проводя большим пальцем по влажной головке, собирая каплю предэякулята. Как его собственные пальцы судорожно расстёгивают ремень Севена, его молнию, освобождая тот самый твёрдый, толстый член, который он так часто представлял, лёжа в постели по ночам. — Хочешь меня? — прошептал Севен, его дыхание горячее на щеке Эллиота. — Тогда бери. И Эллиот взял. Его рука обхватила член Севена, его пальцы не смогли сомкнуться вокруг толщины, но это не имело значения. Он провел большим пальцем по влажной щели на головке. доставщик опустился на колени перед эксплойтером затем наклонился и обвёл её языком, собирая солёный вкус. Севен протяжно простонал, его бёдра дернулись вперёд, почти заталкивая себя глубже в рот Эллиота. Тот не сопротивлялся. Он раскрылся шире, его губы растянулись вокруг толщины, его язык вился вокруг ствола, пока он медленно, мучительно медленно опускался ниже, беря Севена всё глубже. — Блядь, блядь, блядь… — Севен бормотал это как молитву, его пальцы сжимали волосы Эллиота, направляя его движения. — Ты так хорошо сосёшь… как долбанная шлюха. Эллиот застонал вокруг него, вибрация заставила Севена дернуться. Он хотел кончить. Нужно было кончить. Но не сейчас. Не пока Севен не будет внутри него. Он отпустил член Севена с мокрым звуком и поднял голову, его губы блестели от слюны. — Хватит играть, — сказал он, его голос был хриплым, почти не узнаваемым. — Трахни меня. Прямо сейчас. Севен не нуждался в повторении. Он схватил парня и перевернул его на кровать, его тело прижало Эллиота к матрасу. Их рты снова нашли друг друга, их зубы стукнулись, когда шатен почти жестоко впился в его губы. Его рука скользнула вниз, его пальцы нащупали вход Эллиота, мокрый и готовый — Ты уверен? — его голос был последней попыткой сохранять контроль, но Эллиот знал — Севен уже потерян. Как и он сам. — Да, блядь, да, — прошипел Эллиот, его ноги обвихнулись вокруг бёдер Севена, его пятки впились в его ягодицы, притягивая того ближе. И Севен вошёл в него. Эллиот простонал, его ногти впились в плечи Севена, когда тот медленно, неумолимо проталкивался внутрь. Боль и наслаждение смешались в одно цельное ощущение, которое заставляло его голову кружиться. Он был полон. Так полон, что едва мог дышать. Но это было именно то, чего он хотел. То, в чём нуждался. — Ты такой узкий, — прохрипел Севен, его лоб упёрся в лоб Эллиота, их дыхание смешалось. — Такой горячий… блядь, Эллиот, я не продержусь долго. — Тогда не держись, — прошептал Эллиот, его губы касались губ Севена. — Кончи в меня. Заполни меня. Пожалуйста. Эти слова стали последней каплей. Севен начал двигаться — сначала медленно, его бёдра отрывисто толкались вперёд, каждый раз погружаясь глубже. Затем быстрее. Жестче. Их тела издвали шлепки друг о друга, кровать скрипела под ними, как будто вот-вот развалится. Эллиот кричал, его голос сорвался на стоны и проклятия. — Я.. щас, — прохрипел Севен, его пальцы впились в бёдра Эллиота, его движения стали сбивчивыми, неконтролируемыми. — Блядь, Эллиот, я… И затем он кончил, его тело сжалось, когда сперма хлынула в Эллиота, заполняя его до краёв. Эллиот почувствовал, как тепло разливается внутри него, и это стало последней каплей. Его собственный оргазм накрыл его волной, его сперма брызнула на их животы, когда он кончил, его тело содрогалось от силы освобождения. Они рухнули на кровать, их груди вздымались, они пытались отдышаться. Севен всё ещё был внутри Эллиота, их тела склеены потом и спермой. Эллиот повернул голову, их взгляды встретились. В глазах Севена больше не было ни гнева, ни сопротивления. Только что-то мягкое. Что-то уязвимое. — Это… — начал Эллиот, но не знал, как закончить. Севен наклонился и поцеловал его. На этот раз нежно. — Да, — сказал он. — Это. —