bathroom

      Прошло три года с тех пор, как всё закончилось.       Не грядет ни Судный день, ни Скайнет, ни армия роботов. Будущее уничтожение человечества откладывалось на неопределенный срок, пока оно окончательно не исчезнет в долгой пучине времени.       Сара вместе с Джоном переехала в Лос-Анджелес. Не имея большого опыта работы, она устроилась в автомастерскую, что позволило им снять квартиру с невысокой арендной платой.       Комнаты в их новом доме оказались просторнее, чем в любом придорожном отеле, в котором Джону когда-либо доводилось останавливаться, а хозяин, как стало известно — добрый старик, любящий печь печенье.       Джон тем временем снова начал ходить в школу. Жизнерадостный характер и яркая внешность парня помогли ему без труда обзавестись парочкой друзей.       Их с Сарой жизнь двигалась в правильном направлении. Невзирая на то, что трудности сопровождали их на первых порах, постепенно они привыкали и в целом справлялись неплохо.       В 18:37 Джон вернулся домой. Сара к тому моменту уже ушла, оставив на столе тарелку с остывшим печеньем.       Сняв куртку, мальчик повесил её на вешалку у двери. Скинув кроссовки, он стянул мятую футболку и босиком прошелся до ванной.       Джону нравилась ванная комната в их квартире. Несмотря на небольшие размеры, в ней располагалась полноценная ванна.       Он аккуратно повесил сменную одежду на водопроводную трубу, а затем начал набирать воду. Водяной пар наполнил помещение и лицо Джона раскраснелось от жары.       Пена, подхваченная течением, рябила на воде, напоминая морские волны. Или печь, полную расплавленного железа на металлургическом заводе.       Джон вытянул руку и погрузил её в воду так, что теплая вода мягко коснулась кончиков его пальцев.       Парень несколько раз провел рукой по водной глади и его палец прорезал ровную поверхность, образовав небольшой овражек, но тот быстро исчез.       Джон знал, что температура воды уже была подходящей. Когда он вынул руку из воды, несколько капель воды небрежно упали на светло-коричневые брюки. Мальчик медленно закрыл кран, снял мокрую одежду и лёг голышом в ванну.       Вода доставала ему до груди, затрудняя дыхание. Старая лампа накаливания отбрасывала тусклый свет, а ветер за окном заставлял её скрипеть и подрагивать.       Джон опустил взгляд на ванну: белоснежная керамика наполнена светло-голубой водой, с поверхности которой на него смотрело отражение собственного лица. Его юное лицо, постепенно утрачивающее детскую мягкость, уступало место взрослым чертам.       Он набрал воду в ладони и плеснул себе в лицо. Брызги, попав в глаза и нос, обожгли слизистую. Режущая боль поднялась к мозгу, и мир перед ним на мгновение расплылся в мутной дымке.       Он переживал эту боль молча — так же, как кто-то когда-то делал это для него.       Прошло слишком много времени. Настолько, что лицо Т-800 уже начинало растворяться в его памяти. В конце концов, он знал его не больше пяти дней.       Джон распахнул зелёные глаза, которые тут же затянула пелена влаги. Он не мог разобрать, были это слёзы печали или всего лишь ответ организма на воду, что неприятно жгла слизистую.       В первый год Джон всё ещё отчетливо помнил, как смотрел на него T-800.       Он прочел любовь в спокойных голубых глазах машины. Эта любовь беспокоила его среди ночи, будоражила, не позволяя уснуть.       На второй год он всё ещё вспоминал T-800, но лишь изредка — повреждённое лицо постепенно стиралось из его памяти. Он с легкостью мог бы описать лица своих одноклассников, но быстро воспроизвести облик T-800 уже не получалось.       Шел уже третий год, и Т-800 полностью исчез из его мира. По ночам в его снах больше не появляется высокий мужчина. Больше нет погонь, пуль и взрывов.       Он хорошо спал, но его психическое состояние ухудшалось день ото дня.       Врач сказал, что часть его воспоминаний о Т-800 являются последствием травмы, но Джон знал, что это не так.       Его пугал не T-800, а запоздалое чувство, спрятанное в его сердце. Он начал понимать, что забывать T-800 — это не то, чего он хотел, а способ мозга защитить его.       Джон думал, что наконец оставил те времена позади, но теперь он снова плакал.       Слезы смешивались с водой в ванной. Сквозь влажную завесу он смотрел на своё отражение на воде: оно искажалось и рябило вместе с узором воды, словно шаткий воздушный змей.       Он закрыл лицо руками, тихо всхлипывая. Джон погрузился в воду. Она полностью накрыла его ключицы, в то время как слёзы стекали меж его пальцев.       Мальчик все плакал и плакал, ощущая горький привкус собственных слёз во рту. Эта горечь на губах напомнила ему о ночи трёхлетней давности, когда автомобиль T-800 мчал его по дороге, спасаясь от преследования, и он, убегая, случайно прикусил кончик языка.       Джон не хотел прямо смотреть в лицо своему сердцу. Он знал, что был почти до глупости влюблён в робота, расплавленного в жидком металле.       Он ощущал себя расколотым надвое: иногда он спокойно признавал, что T-800 остался в прошлом и ему необходимо двигаться дальше, но иной раз рушился с ревом. Крича во сне, он вновь и вновь зачерпывал ладонями расплавленный металл, в котором исчез Т-800, как глупая обезьяна, тщетно пытающаяся поймать отражение луны в озере. Он понимал, что столь же глуп, надеясь самообманом вернуть своего защитника.       Джон знал, что во сне лишается рассудка. Слишком уж сильно он хочет, чтобы T-800 вернулся.       Он также знал, что всё ещё заперт в ловушке той одинокой ночи. Т-800 ошибся с самого начала, решив, что его уход действительно поможет защитить Джона. Но он так и не оправился от этой потери.       Температура воды постепенно снижалась.       Джон сидел в воде, обхватив колени руками. Он был одиноким островом и одновременно морской птицей, не способной найти сушу. Веки Джона постепенно отяжелели и он заморгал, пытаясь не заснуть, но всё было напрасно. Слёзы вытянули из парня последние силы, а непрерывный поток негативных эмоций почти раздавил его.       Сквозь сон он искоса посмотрел на дверь ванной. Та, что прежде была закрыта, теперь оказалась открытой. На пороге стоял Т-800. Такой высокий, что ему пришлось пригнуться, чтобы войти в крошечную комнату.       Т-800 ничего не сказал, лишь опустил свой взгляд на Джона. Он, обнаженный и растерянный, выглядел словно только появившийся на свет младенец.       Т-800 подошёл ближе. Он присел на корточки и наклонил голову, заглянув Джону прямо в глаза. Глаза T-800 были словно зеркала, в отражении которых мальчик увидел собственное лицо, перечеркнутое дорожками слёз.       Терминатор протянул руку, положил ладонь на спину Джона и мягко, размеренно похлопал его. Эта сцена напоминала родителя, успокаивающего маленького ребенка. Однако быстро колотившееся сердце Джона и вправду улеглось от этой механической ласки.       — Т-800, — позвал он.       Но T-800 никак на него не отреагировал, продолжая выполнять механические повторяющиеся движения.       — Т-800, — не унимался Джон, всё также зовя его.       Ему было очень-очень холодно. Он хотел, чтобы тот сказал хоть слово или просто поднял его из воды. Но Т-800 не отвечал, его ладонь скользила по коже мальчика, раз за разом.       — Т-800? — голос Джона становился все тише.       Он почувствовал, как пальцы Т-800 прошлись по его позвоночнику. Дрожь прокатилась от копчика до макушки, и его снова охватила паника.       Весь мир вдруг стремительно исказился у него перед глазами. Белые настенные плитки превратились в пёстрые красно-зелёные узоры и двигались на него.       Уши Джона начали болеть как будто в его голове раздавался жужжащий звук сирены воздушной тревоги. На виски давило, а голова разболелась так, словно её разрезали пополам ножом.       — Т-800... — Джон снова позвал машину по имени. На этот раз его голос дрожал, выдавая неосознанную мольбу.       — Джон, — наконец ответил он, одновременно с тем остановив движение ладони.       Он наклонился ближе. Его широкие, могучие руки были словно тянущийся горный хребет, что обрамлял парня. Джон уловил от его кожаной куртки знакомый землистый аромат — тот же, что и три года назад.              Впервые за долгое время Джон ощутил спокойствие.       Он уткнулся лицом в грудь киборга. Обжигающее тепло принадлежало ему одному. Джон, казалось, ухватился за спасательный круг. Слёзы, смешанные с каплями воды с его тела, капали на T-800, стекали по кожаной одежде и, наконец, падали на пол ванной.              Мальчик схватился за воротник футболки T-800. Мокрые пальцы оставляли на ней влажные следы. Эти отметины, лишь немного темнее цвета одежды, тут же исчезали — как и сам T-800, появившийся в его жизни.              Весь мир Джона сейчас сводился к одной ванной.       Дверь распахнута и тёплый жёлтый свет из гостиной, скользя по плитке, проникал внутрь, ложился на мертвенно-белые стены и на спину T-800.       Но Джон не чувствовал тепла — только холод.       Свет был холоден, как и закат за окном, как и объятия Т-800. Даже его тепло ускользало с каждой секундой и в итоге должно было исчезнуть полностью.       Т-800 разжал руки. Мальчик уловил движение терминатора и в отчаянии вцепился в его одежду мертвой хваткой, сжимая пальцы с такой силой, что чуть не разорвал её на части.       Но терминатор легко разжал его пальцы. Выпрямился и, глядя сверху вниз, одарил Джона взглядом с непривычной печалью и жалостью. Такого выражения его лица Джон ещё никогда не видел.       — Забудь меня, — сказал Т-800. — Всё кончено.       Нет.       Сердце Джона бешено заколотилось. Слова Т-800 сводили его с ума.       Нет, нет, нет.       Он открыл рот, но из горла вырвалось лишь несколько бессмысленных прерывистых звуков.       Он ничего не мог сказать.       Это не первый раз, когда он прощался с этим мужчиной. Джон переживает вторую потерю своего T-800.       Прошло три года, а он по-прежнему не мог ничего изменить — не мог заставить T-800 остаться.       Т-800 повернулся к двери и переступил порог. В миг, когда вторая нога вот-вот должна была шагнуть, мужчина замер.       Он повернул голову и посмотрел на Джона голубыми, как драгоценные камни, глазами. Его полные, чуть приподнятые губы несколько раз поджались, и он произнёс то, что уже говорил ему однажды:       — Мне очень жаль.       Решительно шагнув, киборг наконец вошёл в полосу света. Свет поглотил его, как бурлящая магма, и в мгновение ока он исчез навсегда.       Джон повис на краю ванны. Он ещё раз посмотрел туда, где исчез Т-800.       Вода в ванне окончательно остыла, леденяще пробирая до самых костей. Через плоть этот холод плотно проникал в его душу. И он будет всегда дрожать от него.       Джон закрыл глаза, открыл снова. Ванная все еще была прежней ванной — маленькой и пустой, навсегда став его могилой.       Небольшая часть Джона последовала тогда за T-800 в раствор кипящего металла. Там она остыла, затвердела и отлилась в ванну, стоявшую в этой комнате.       Это был последний раз, когда он видел T-800.