Тысяча ликов Мау

С деревянным коробом на груди и бумажными крыльями бабочки на резинке за плечами рыжий кот Яшка слонялся по рыночной площади, разыскивая впечатлительных простаков, готовых купить втридорога эксклюзивный хлам. Никто не покупал. Коробейником Яшка стал, конечно, не от хорошей жизни. Мечтал стать художником, но отец настоял на поступлении в летное училище, пророча ему будущее военного летчика. Однако на одном из учебных полетов Яшка то ли от страха, то ли от самонадеянности не справился с управлением маленького кукурузника, и только чудом ему удалось выжить, — Яшка выпрыгнул в последний момент перед тем, как самолетик взорвался и разлетелся на куски. Падая в снопы сена, удачно разложенные на фермерских полях, Яшка, кажется, все-таки потерял одну из своих девяти жизней. На память о злополучном полете остались сломанный хвост и потухшие амбиции. Не вышло из Яшки летчика, как и художника не вышло. После неудачи с самолетом Яшка попробовал поступить в художественную академию, но его туда не взяли. Говорили, что слишком размашисто рисует. А потом не до того стало. Родители умерли: отец — от злоупотребления валерьянкой, мать — от разбитого сердца. Все свои шансы стать кем-то значимым Яшка упустил и стал просто котом без корней и цели, просто Яшкой. Но что теперь об этом сожалеть? Яшка и не сожалел: перебиваясь случайными заработками, жил, как это модно говорить, здесь и сейчас. А здесь и сейчас он очень проголодался. Вот она обратная сторона вольной, безответственной жизни. А на рынке так маняще пахло мясными крендельками, но только денег у Яшки не было, и он мог только завистливо смотреть, как более успешные упитанные коты суют в рот разные деликатесы. Обидно. Искушение все же победило разум. Яшка достал из короба разноцветный светящийся меч и слегка пристукнул одного толстосума по голове, и пока тот соображал, что происходит, вырвал из его лап кренделек, запихнул его за щеку и дал деру. Бежать с коробом наперевес было неудобно, так что Яшка сбросил бесполезный груз посреди узкой дорожки и протиснулся в один из вытянутых шатров. Там головокружительно пахло пряностями. — Не волнуйся за вазу! — услышал Яшка таинственный голос. — За какую еще вазу? — поперхнулся Яшка. От неожиданности он подпрыгнул, ударившись головой о полку, с которой ему в лапы свалилась ваза с нарисованным рыжим лопоухим котом, подвешенным за хвост вниз головой. Кот был похож на Яшку. Даже уши так же топорщились. Подозрительно. Яшка перевернул вазу дном вверх, и рыжий кот оказался на двух задних лапах, будто он танцевал. — За эту, — ответил голос, и в клубах фиолетового дыма, застилающего шатер, проявилась фигура маленькой трехцветной кошечки в длинном темном балахоне. На вид кошке было примерно миллион лет, но выглядела она вполне бодро и даже была в своем уме. Вроде бы. — Ну здравствуй, Яшка, давно тебя поджидаю, — ласково промурлыкала она. — Откуда вы знаете, как меня зовут? — удивился Яшка, поставив странную вазу на место. — О! Я все о тебе знаю. Вижу тебя насквозь. Ты плут и воришка, каких еще поискать, но сердце у тебя доброе. — Вот заливаешь, — брякнул Яшка и заметил, что глаза у кошки подернуты белой пеленой. — Видит она, да как ты можешь видеть, ты же слепая! — Я, может, слепая, но многое вижу лучше иных зрячих, — ничуть не смутившись, спокойно ответила кошка. — Я Матильда. Прорицательница. Знаю, что было и что будет, вижу твою судьбу. «Значит, все-таки не все дома», — подумал Яшка. Матильда загадочно улыбнулась, будто умела читать мысли. А может, и вправду умела. — Дурак, — неожиданно сказала Матильда. — Эй, — Яшка обиженно нахмурился. — Я не дурак. — Дурак и есть, — усмехнулась Матильда. — Но я не об этом. Матильда сделала пас лапой и, нащупав голову Яшки, достала из-за его оттопыренного уха карту, на которой был изображен еще один лопоухий рыжий кот в разноцветном тряпье, шагающий с обрыва за бабочкой. — Дурак — это карта, — пояснила Матильда. — Она говорит о том, что тебе надо разрушить свое представление о самом себе до основания и начать путь с чистого листа, будто ты умер и заново родился. Ты поймешь, что все преходяще. Все приходит и уходит. Волной набежало и волной отхлынуло. Только ты остаешься наедине с собой. Ты один. Всегда был один и всегда будешь один. Тебе предстоить круто изменить свою жизнь. — А если я не хочу? — Яшка потер лапой широкую переносицу. — Меня все устраивает в моей жизни. — Ты уверен? — проницательно спросила Матильда. И Яшке стало не по себе от ее слепого взгляда, который был вроде расфокусирован, но все равно Яшку не покидало странное чувство, что кошка смотрит ему в душу. — Ну… в любом случае я не собираюсь ничего менять, — отмахнулся он. — Тебе придется, — пожала плечами Матильда. И положила на стол новую карту, достав ее будто из воздуха. На ней была изображена высокая башня, объятая огнем. — Твоя жизнь так или иначе изменится. Все, что ты знал прежде, будет разрушено и уничтожено. Готовься. Твои незыблемые устои пошатнутся. Ты станешь искателем Мау, а потом… Что будет потом, Яшка не слушал, так как понял, что ждать от полоумной старой кошки чего-нибудь хорошего не стоит, а потому он поспешно попятился к двери и ловко улизнул из шатра. От шерсти еще долго пахло приторными благовониями. Но мысли сами по себе возвращались к словам гадалки. Какие еще устои пошатнутся? Яшка был свободным котом, его не волновали какие-то принципы, его жизнь ни на чем не стояла, у него не было ничего и ему нечего было терять. Так почему тогда слова странной кошки взволновали его? Яшка услышал крики зазывал, приглашающих зрителей в цирк, где будут давать красочные представления настоящие светские львы и львицы. Такое нельзя было пропустить. К тому же Яшка надеялся там чем-нибудь поживиться. На центральной площади раскинулся огромный блестящий шатер, на входе стоял черный кот и проверял билеты. Билета у Яшки, конечно же, не было. — А я забыл билет дома, пустите меня, пожалуйста… — Яшка сделал над собой усилие, изобразив на хитрющей морде виноватое выражение. — Без билета ты не пройдешь, — безразлично сказал кот, бросив на Яшку косой взгляд. — Иди домой. —— Ты-то мне и нужен, — рявкнул кто-то за спиной Яшки. Он обернулся — перед ним стоял лохматый царственный небывалых размеров кот, похожий на льва. Он выглядел грозно, но голубые глаза смотрели с доброй усмешкой. — Этот со мной! — Как скажете, Луксор, — пожал плечами черный кот, пропуская Луксора и Яшку. Луксор протащил Яшку в шатер и бросил его на софу возле декораций. — Будешь клоуном! — Чего? — непонимающе воскликнул Яшка. — Наш клоун Васька сегодня не сможет выступать — он слишком много выпил валерьянки. Я выгнал его из цирка, но нам нужна замена, так что ты будешь клоуном. — Но ведь я ничего не умею, — резонно возразил Яшка. — А ничего и не надо уметь, — ответил Луксор. — Все сделают твои товарищи по арене. Яшка хотел поспорить, но на столиках в фойе были разложены бутерброды с колбасой и рыбой, и это стало достойным ответом на его сомнения. Клоуном так клоуном. Чего уж там. Яшке не привыкать. Он быстро запихнул в рот несколько бутербродов и, почти не жуя, проглотил их. Вытер лапой рыжую морду и отправился в гримерную. Там его нарядили в яркий костюм из разноцветных лоскутков. Яшка хотел снять дурацкие крылья. — Оставь, — почесав Яшку за ухом, сказала гримерша Клякса. — Так будет забавнее. Клякса напудрила морду Яшки, намазала его сладко пахнущим гримом, наляпала цветных пятен, красным разрисовала длинный нос, подвела черным углем глаза. Яшка глянул на себя в огромное гримерное зеркало, подсвеченное маленькими лампочками, и сам себя не узнал. Выглядел он, мягко говоря, нелепо и смешно. Он попытался смыть с себя все это позорище, но тут за кулисами появилась прекрасная черная кошка с белым пятнышком между бровей. Ее маленькие круглые ушки были плотно прижаты к голове. Она была одета в блестящее черное платье, сверкающее и переливающееся при каждом шаге. Яшка забыл обо всем, особенно о том, что выглядел слишком придурковато, чтобы флиртовать с хорошенькими кошечками. Но он ничего не мог с собой поделать и улыбнулся своей фирменной яшкинской улыбкой. Кошка усмехнулась, прикрыв мордочку лапой, и отвернулась. Яшка вскочил с кресла. — Мадам, я сражен вашей красотой и обаянием. — Яшка манерно упал на одно колено и стал заигрывать с кошкой, виляя сломанным хвостом. Получалось не очень изящно, но Яшка мнил себя неотразимым. — Могу я узнать ваше имя, прекрасный ангел, спустившийся с небес на нашу грешную землю. — Что это за недоразумение? — раздраженно бросила кошка. — Уберите его от меня! — Яшка, — как ни в чем не бывало представился Яшка. — Теперь я ваш клоун. Так что будем знакомы. Он протянул кошке лапу. — То, что клоун, я вижу, — съязвила кошка и с тоской посмотрела на Луксора. — Он с нами, — величественно кивнул Луксор. — Иштар, — буркнула кошка, отбрасывая от себя лапу Яшки. — Это значит — война. Не думаю, что мы с тобой поладим. — Почему же? — Яшка приосанился. — Я тоже, знаешь ли, не лапками деланный, так что могу и повоевать, если надо. Особенно за такую очаровательную принцессу, как ты. — Я тебе не принцесса, — злобно фыркнула Иштар. — И правда! — спохватился Яшка. — Королева! Да что там — Богиня. Богиня Иштар. Звучит хорошо. Яшка дернул ушами и мявкнул от собственного остроумия, но Иштар почему-то была не в восторге. Чтобы как-то продолжить разговор, Яшка обратил внимание на украшение на груди Иштар. Это было черное обсидиановое сердце на золотой цепочке. — Красивая штучка у тебя на шее, что это? — спросил он. — Это Черное сердце Мау — талисман, — ответила Иштар, поглаживая камень. — Мау? — удивился Яшка, второй раз за сегодня услышав это имя. — Ты разве не знаешь? — Иштар встрепенулась, и ее глаза загорелись. Она торжественно сказала: — Мау создал все сущее, свет и тьму, он создал голод и создал пищу. Он создал жизнь и смерть. Мау велик, Мау мудр, Мау имеет множество лиц, и никто не знает, какое из них настоящее. Черное сердце Мау — священный оберег, который исполняет любые желания. Иштар привстала на задние лапы, будто подставляя пушистую голову под невидимую лапу Мау. — И какое же у тебя заветное желание, кошечка? — бесхитростно спросил Яшка. — Я хочу славы. Хочу попасть на обложку журнала "Мяуполитен". — Всего-то! Можно подумать, для этого нужна какая-то побрякушка, — скептически хмыкнул Яшка. — Я верю в это, — твердо сказала Иштар. — Ну твое дело, верь во что хочешь, — отмахнулся Яшка. — Спасибо за разрешение, — саркастично огрызнулась Иштар. — А ты оставайся дальше неудачником, раз не веришь ни во что. — Хватит спорить, — в гримерной появилась серая пушистая кошка. — Прозвенел третий звонок. Все на арену. — Я даже не знаю, что я должен делать, — крикнул Яшка неизвестно кому. Неизвестно кто ответил: — Импровизируй. Металлический голос раздался откуда-то сверху. Яшка так и не понял, кому он принадлежал. Шум на арене стоял невыносимый. Били литавры, медные тарелки, оркестр играл туш. Яшка чуть не оглох. Его накрыло волнами суеты. Вокруг мельтешили артисты в костюмах. Огромные рыжие коты с черными полосками прыгали через огненные кольца. Фокусник доставал гирлянду сосисок из шляпы. Все были заняты делом, один Яшка не знал, куда приткнуться, и скакал по арене, как резиновый попрыгунчик. Посреди арены на голубом мяче балансировала маленькая серая кошечка в полосочку. На ней было голубое платьице, которое ей очень шло. Она вращала обручи, задирая задние лапки и выполняла невероятные трюки. Кошечка была мила и воздушна, словно фея. — Фрида! — представил Луксор девочку на шаре. — Наша самая юная артистка. Ей всего несколько месяцев, но она уже покорила сердца всего нашего цирка. К сожалению, Фрида рано осталась сиротой, поэтому она стала нашим общим котенком. Что-то кольнуло в груди Яшки. Он вдруг почувствовал сожаление, что у него самого не было котят, во всяком случае те кошки, с которыми он проводил иногда время, не рассказывали ему о них. Яшка понимал, что вряд ли смог бы стать хорошим отцом, но все равно иногда его одолевала мысль, что хотелось бы как-то закрепиться на земле, пустить корни, создать настоящую, крепкую семью, в которой было бы все: любовь, поддержка, доверие. Такие простые вещи, но их не хватало Яшке, и о о них было стыдно просить. В глазах защипало, Яшка сморгнул. Он не любил поддаваться неуместной сентиментальности. — А сейчас, дамы и господа, звезда сегодняшнего представления. Блистательная и великолепная кошка Иштар! — объявил Луксор. Иштар вышла под свет софитов. Зрители восторженно замерли на трибунах, защелкали затворы фотоаппаратов. О да. Иштар несомненно попадет на обложку Мяуполитена, и дело вовсе не в волшебном камешке на шее. А в том, что она сама была прекрасна и волшебна. А когда она запела, выводя медовым голосом тягучий блюз, мурашки побежали у Яшки по спине. Он поежился, приглаживая встопорщившуюся шерсть. Песня Иштар каким-то неведомым образом доставала до глубины беспокойного сердца, задевала тонкие струны души и уносила в полет, возвращая в теплые и сладкие воспоминания о детстве, когда молочко было особенно вкусным, а небо таким высоким-высоким, звенящим, зовущим, как эта песня. Яшка зажмурился от удовольствия и вышел на арену, танцуя под мелодичный голос Иштар. Он не умел танцевать, но его тело будто знало, что делать. Он приобнял себя за плечи и закрутился на месте, а после, доверившись спонтанному желанию, нажал на кнопку на груди, и белые крылья за его спиной дрогнули. Яшка сам не ожидал такого эффекта: крылья захлопали, и Яшка почувствовал, что приподнимается над полом. Вначале был страх. Яшка взволнованно заозирался, беспокойно ударяя себя хвостом по бокам, пытаясь найти опору и вернуться вниз. Он вспомнил несчастный полет на самолете, и все внутри сжалось от ужаса. Но было другое воспоминание: невероятный восторг от того, что преодолеваешь силу притяжения и поднимаешься над землей. Сначала совсем немного, едва заметно, а дальше все больше и больше. Теплый воздух наполняет грудь, в сердце волной поднимается чувство, что ты всемогущ. Яшку окутало невероятным блаженством. Легкий ветерок играл в вибрирующих усах. Время застыло, все вокруг замерло и потеряло значение. Яшка парил над ареной цирка, и все взгляды были устремлены на него, в том числе недоуменный взгляд Иштар. Он отчетливо ощущал, как она смотрела на него, и от жгучего взгляда внутри все плясало и пело. Словно водяная бомбочка взорвалась у Яшки в животе, и он почувствовал себя покорителем мира. Он расправил плечи, расставил в стороны лапы и загорланил на весь цирк: — Я лечу! Смотрите, я лечу! Он взлетел высоко вверх, к самому верхнему прожектору и оттуда оглядел цирк. Теперь камеры были устремлены на него. Яшка старался сделать сосредоточенное и важное лицо, но не мог скрыть широкую, яшкинскую улыбку гордости, будто он был первооткрывателем полетов, а может, и действительно был им. Это было гораздо круче, чем летать на самолете. Теперь только ты и твои крылья. И ты летишь. И… Радость полета и восхищенное аханье удивленных невероятным представлением зрителей пьянили Яшку. Он воспарил духом и телом, потому не заметил, как горячий свет прожектора прожег его бумажные крылья. Яшка налетел на тросы, запутался в них и повис вниз головой. Он пытался выпутаться, подтягиваясь грудью к задним лапам, пытался высвободить хвост, но застревал еще больше. Кровь прилила к голове. Яшка раскачивался сильнее, задел прожектор, и тот упал с огромной высоты, разбиваясь на множество осколков. Искра пошла по проводам, арена вспыхнула, огонь перекинулся на деревянные укрепления шатра. Повалил черный едкий дым. Зрители в ужасе повскакивали с мест и разбежались, путаясь под лапами друг друга. Шатер опасно накренился и начал падать, погребая все под собой. Яшка наконец-то сумел выпутаться и, панически размахивая конечностями, грохнулся вниз, когтями цепляясь за все что попадется под лапу: за падающие куски шатра и обивку кресел. Яшка так испугался, что стал расталкивать всех и, вскакивая на чужие плечи и прыгая по головам, выбежал из шатра. Кажется, он потерял еще одну жизнь, но Яшка не задумывался ни о чем. Он бросился наутек, подальше от цирка, от рыночной площади, на которую перекинулся пожар, подальше отсюда. Сердце больно ухало в груди. Яшка опять все испортил, как и всегда с ним бывало. Он спрятался в канаве и просидел там всю ночь, дрожа и задыхаясь. А на следующее утро, едва забрезжил рассвет, вылез из укрытия и пополз обратно к шатру. Разум подсказывал, что надо бежать дальше, но что-то вроде совести протестовало и требовало, чтобы Яшка вернулся и узнал о судьбе тех, кого он легкомысленно бросил, торопясь спасти собственную шкуру. Рыночная площадь выглядела плачевно. Повсюду валялись остовы сгоревших шатров. Ветер разносил по воздуху истлевшие куски ткани. Яшка бродил среди развалин и выкрикивал имена, но слышал в ответ только треск и шорох. Пока рядом с ним не зашевелилась груда тряпья. Из-под нее вылезла Иштар. Вся мордочка и тело были обожжены, шерсть висела клочьями. Увидев Яшку, она разозлилась и набросилась на него. — Ты! — гневно прохрипела она. Из ее голоса исчезла приятная мелодичность. — Иштар, прости… Я не хотел. Я… просто… — начал оправдываться Яшка и запутался в словах. Проглотив кашу во рту, спросил: — Где остальные? — Луксор погиб, — через силу выдавила Иштар. — Он спас всех нас, он боролся до последнего, а не сбежал, как трус и подлец. Она зло сверкнула глазами, и Яшка не выдержал ее взгляда: отвернулся, изучая свои когти. Откуда-то прибежала Фрида, держа в лапках свежий номер "Мяуполитена". На обложке красовалась испуганная морда Яшки, летящего с верхотуры. Статья обличала Яшку, обвиняла и грызла его за то, что он устроил пожар и сбежал, за то, что пострадали коты и кошки, за то, что навлек на город столько несчастья. Иштар выхватила журнал и порвала. — Ты отнял у меня все, — ядовито прошипела она. — Карьеру, любовь зрителей, даже обложку Мяуполитена. — Ну перестань, — нервно усмехнулся Яшка. — Не так уж все плохо. Уверен, ты еще станешь звездой. — Да?! — завопила Иштар и закашлялась, переходя на глухое сипение. — Посмотри на меня. Я теперь уродка. Никто не захочет меня видеть. Я потеряла голос, и больше не могу петь. На что я гожусь? — На многое, — воодушевленно сказал Яшка. — Послушай, я отчаивался много раз, падал на дно, но всегда находил выход из самой безвыходной ситуации. Думаю, ты тоже сможешь… — И где ты теперь? — зло спросила Иштар. — Ты ничтожество. Родился ничтожеством, живешь ничтожеством и умрешь ничтожеством. Ты не лучший пример для подражания. Убирайся прочь. Беги и не оглядывайся, как ты привык, и никогда, слышишь, никогда сюда не возвращайся. — Что же мне сделать, чтобы ты поверила мне? — Яшка смотрел на Иштар с виноватой мольбой. — Ничего, — отрезала Иштар. — Ты сделал уже достаточно, чтобы вызвать во мне стойкое отвращение. — Мне кажется, он может кое-что сделать для тебя… — вклинилась в разговор Фрида. — Что же? — недоверчиво спросила Иштар. — Черное сердце Мау… — пояснила Фрида. — Помнишь, ты говорила мне, что оно исполняет любые желания. Яшка хихикнул, пряча смешок в лапу. — Чего ты смеешься? — серьезно спросила Фрида. — Иштар и тебе успела наговорить про волшебный камешек, — ухмыльнулся Яшка. — Смейся-смейся, дурак, над моей верой, — сквозь зубы проскрежетала Иштар, срывая с шеи золотую цепочку, на которой болтался черный осколок обсидиана. Иштар бросила амулет на землю. — Что, доволен, наверное, что она не оправдалась? Может быть, ты специально пришел сюда, чтобы поиздеваться, посмеяться надо мной. Что ж, веселись, пока есть возможность. — Ты что… я бы никогда! — Яшка ударил себя лапой по губам. Дурак. И есть дурак. Зачем начал смеяться над убеждениями Иштар в такой неподходящий момент… — Я думаю, твое Черное сердце Мау было ненастоящим, — продолжила Фрида, поднимая амулет. — Где ты его взяла? — Отец нашел его на археологических раскопках и подарил мне совсем недавно, за несколько дней до смерти… — ответила Иштар. — Отец сказал, что его заветное желание действительно сбылось. — Может быть, амулет потерял силу, — вздохнула Фрида. — Нам нужно отыскать новое Черное сердце Мау! — И где мы найдем его? — покачала головой Иштар. — Мой отец говорил, что местоположение Храма Мау постоянно меняется. И дороги к нему нет ни на одной карте. Сам он попал туда случайно: экспедиция, спасающая белых морских котиков в Северном океане, попала в шторм, и ее вынесло к острову Мау. — Мы должны отправиться туда, найти Мау и уговорить его исполнить наши желания! — решительно заявила Фрида. — Но! — возразил Яшка. — Никаких но. — Фрида пригрозила Яшке коготком. — Мы идем к Мау, и не спорь. — Никуда я с ним не пойду, — хмуро буркнула Иштар. — Да ладно тебе. — Фрида взяла морду Иштар в лапки. — Уверена, Яшка не такой плохой, как тебе кажется. Будет весело! — Да уж конечно, безудержное веселье, — пробубнила Иштар. — Ну и ладно, — будто сдалась Фрида. — Тогда мы с Яшкой пойдем вдвоем, и нам достанется больше желаний! Фрида показала маленький язычок. — Ты что, Фрида, я тебе не отпущу с этим шутом гороховым никуда, к тому же ты еще маленькая для путешествий, — возмутилась Иштар. — Вот уж нет! — упрямо топнула Фрида. — Мы пойдем к Мау. С тобой или без тебя. — Вот ты нахалка, конечно. — Иштар легонько коснулась лапой затылка Фриды. — Тебя не переубедишь. Отправляемся в путь. — Иди туда не знаю куда, принеси то не знаю что… — задумчиво пробормотал Яшка. Яшке ничего не оставалось, как согласиться идти в странное путешествие, хотя он сильно сомневался в его смысле. В небе что-то сверкнуло, и Яшку осенило. — Я знаю с чего начать! — воскликнул он. — Тут на рынке есть гадалка Матильда, она предсказала мне, что я попаду в цирк и все разрушу, теперь я понял это. Думаю, она нам поможет. — Ух ты! — захлопала в ладоши Фрида. — Мы идем к мудрой ведьме, которая укажет нам путь. Прямо как в волшебной сказке. — Ты у нас главная сказочница, — засмеялся Яшка. Он принюхался к воздуху, но не почувствовал характерного запаха пряностей, что привел бы его к шатру гадалки. Он удивленно смотрел по сторонам, пытаясь вспомнить дорогу, но куда бы он ни сворачивал, ведя за собой Иштар и Фриду, всюду упирался в тупик. Яшка спрашивал проходящих мимо котов и кошек, где шатер гадалки, но те презрительно фыркали на него, кричали ему, чтобы он убирался из города, потому что он приносит одни несчастья. Коты повторяли слова из ужасной статьи в Мяуполитене. Яшка взвыл, закрыв голову лапами, и получил подзатыльник от Иштар. «Хватит нюни распускать!» — Ты уверен, что эта Матильда вообще существует? — скептически спросила Иштар. — Может, ты придумал ее, чтобы обнадежить нас? Может, она тебе просто привиделась? — Думаешь, я совсем свихнулся? — Яшка покачал головой. И по третьему кругу обежал площадь. Где-то среди обломков сгоревших шатров обнаружил свой короб с игрушками. Достал оттуда первое, что попалось под лапу, — переливающееся йо-йо на длинной резинке. К ней прицепилась карта Таро с колесницей, которой управлял рыжий кот, похожий на Яшку. Рассмотрев карту, Яшка бросил йо-йо и ловко поймал его. Внутри игрушки обнаружилась стрелка. Она дернулась, прокрутилась несколько раз и указала в сторону огромной карусели, которая неподвижно стояла в отдалении от сгоревших шатров. Громыхнул гром, предвещая грозу, стал мелко накрапывать дождь. — Это знак, — крикнула Фрида. — Нам нужно идти на карусель. — И что нам это даст? — спросила Иштар. — Сомневаюсь, что она довезет нас до Храма Мау. — Не знаю, — вздохнул Яшка и решительно направился к карусели. — Но, по крайней мере, там мы можем переждать грозу. Словно подтверждая его слова, дождь резко усилился, стал проливным. За одну секунду все промокли до нитки. Вода стекала за шиворот, неприятно холодила спину. Яшка бросился к карусели. Запрыгнул на подножку, отряхнулся, разбрызгивая крупные капли. Карусель заскрипела, пришла в движение, закрутилась так быстро, что подбежавшие к ней Иштар и Фрида едва успели заскочить на нее. Вокруг закручивались лиловые вихри. Они окутали карусель и… подняв ее над землей, унесли прочь от рыночной площади. Голова кружилась, перед глазами все смазалось разноцветной кашей. Яшка, прижав уши к голове, молился всем богам, чтобы отпустило. Через какое-то время ветер стих. Карусель рухнула на землю, разлетаясь в щепки. И все же Яшке и компании удалось выжить. Наверное, потеряли по одной кошачьей жизни. Опять. Яшка приоткрыл глаза и зажмурился от слепящего солнца. Вокруг простирался бескрайний океан. Он набегал шипящей волной на скалистый берег маленького острова и с шумом отходил назад. — Где это мы? — крутя головой, спросила Фрида, вылезая из корзины карусельного воздушного шара. — Кажется, это уже не Канзас, — покачнувшись от головокружения, пробормотал Яшка. — И куда теперь? — спросила Иштар, отряхиваясь от деревянных опилок и добавила со злой иронией: — Что-то я не вижу дорогу из желтого кирпича. Привстав на задние лапы, она осмотрела местность и громко ахнула, когда ее взгляд упал на великую гору, поднимавшуюся из глубины джунглей. — Ого! — воскликнул Яшка, посмотрев туда, куда указывала Иштар. — Какая огромная гора. — Это не просто гора, — сказала Иштар. — Это вулкан. В нем находится Храм Мау. — Ты предлагаешь нам идти туда? — неуверенно спросил Яшка. — А может, лучше останемся здесь. Построим плот из деревяшек и вернемся домой. Будто услышав его слова, океан бурно вспенился и поднял штормовую волну, что стеной окружила остров, как бы говоря: «Назад пути нет». — Ладно-ладно, я понял, — фыркнул Яшка и тяжко вздохнул. Гора была грандиозной, вершиной уходила, кажется, в стратосферу. Вокруг нее раскинулся тропический лес, наполненный душным запахом экзотических цветов и пением диковинных птиц, что сидели на ветках и, перемигиваясь, наблюдали за путешественниками. У Яшки заурчало в животе — птички были так близко, что пробуждали в душе древние охотничьи инстинкты. Он все же попытался поймать попугайчика, но тот увернулся и растрещался на всю округу. Джунгли были не очень рады непрошеным гостям. Жаркая влажность обнимала кошачьи тела, заставляя ниже пригибаться к прохладной земле. Солнце безжалостно палило даже сквозь широкие листья. Первой выдохлась Фрида. Она еле шла, хвостом прогоняя москитов. Яшка подхватил ее и усадил на спину, но и сам едва держался на лапах от усталости. Иштар старалась держаться бодро и шла, наклонив голову, плечами обтирая деревья. Неудачно врезавшись в высокую пальму, Иштар едва успела отскочить, как туда, где только что была ее голова, упал кокос и раскололся. Молоко потекло по ворсистой скорлупе. Фрида спрыгнула со спины Яшки и начала жадно лакать, окуная мордочку в белую жижу. — Вкусно, — промурлыкала она, шевеля ушками от удовольствия. — Нам нужно сделать привал, — предложил Яшка. — Нам нужно добраться туда до заката. Кто знает, какие ночные твари здесь обитают, — проворчала Иштар, но, увидев, как Фрида, облизнувшись, завалилась в траву и заснула, сдалась. — Ладно. Отдохнем, но только недолго. Яшка снова попытался поймать кого-нибудь, и в этот раз удача улыбнулась ему — в лапах оказалась маленькая лупоглазая обезьянка. Яшка открыл острозубую пасть, чтобы съесть обезьянку, но та так жалобно и доверчиво смотрела на него, что Яшке стало слишком жалко ее, и ничего не оставалось, как отпустить добычу с миром. Обезьянка проворно забралась на ближайшее дерево и сбросила на Яшку связку зеленых бананов. Яшка разделил бананы и дал несколько штук Иштар. После такого нехитрого перекуса он немного подремал, но вскоре Иштар ощутимо дернула его зубами за ухо, напоминая, что пора отправляться в путь. Яшка забросил спящую Фриду на спину, и последовал за Иштар. Тропический лес сгущался, москиты становились злее, крики птиц — более тревожными. В тени что-то шевельнулось, и Яшка отпрыгнул, едва не наступив на пятнистую змею. Фрида упала со спины, потирая лапками сонные глаза. Яшка обеспокоенно осмотрел ее, убедился, что с ней все в порядке. — Тебе следует быть осторожнее, — раздался знакомый голос, и Яшка увидел, как из подрагивающих кустов вышла Матильда. — Ах ты, глупая ведьма! — воскликнул Яшка. — Это ты все устроила? — Нет, котик, — засмеялась Матильда. — Ты сам творец своей судьбы. Ты можешь все испортить, но можешь и все исправить, если доверишься своему пути. Я лишь подсвечиваю его, а выбираешь ты сам. — Хватит морочить мне голову! — Яшка набросился на Матильду, но та ловко увернулась. — С кем ты там ругаешься? — Иштар обернулась на звук. — С Матильдой. Разве ты ее не видишь? — Яшка указал лапой туда, где только что стояла ухмыляющаяся Матильда. Но сейчас ее там не было, лишь разлетелись с шелестом листья. Яшка моргнул и выдохнул, ничего не понимая. Они пошли дальше. На подходе к вулкану земля задрожала и пошла мелкими трещинами. Яшка испуганно завертел головой, выбирая, куда безопасно поставить лапу. Но куда бы он ни наступал, всюду образовывались новые ямы, из которых в глаза выстреливало горячим песком. Яшка попятился. Фрида спряталась за ближайшим кустом. — Иштар, назад! — закричал Яшка, когда Иштар, несмотря на усиливающуюся вибрацию, бросилась к горе. — Нам нужно попасть туда! — упрямо прохрипела Иштар, Яшка подскочил к ней и зубами схватил за шкирку, чтобы оттащить ее в безопасное место. Как раз вовремя: вулкан задрожал, просыпаясь. У основания сдвинулись каменные плиты, по протокам потекла горячая лава. Раздался оглушительный взрыв. Яшка прижал уши к голове и крепко зажмурился, накрывая собой Иштар и Фриду. Когда он открыл глаза — вулкан изменился. Теперь это был высокий сводчатый храм. Каменный валун отошел в сторону, открывая проход внутрь. — Кажется, нам туда, — пробормотала Фрида. Яшка неуверенно ощупал лапами ступени, ведущие к храму, и сделал первый шаг. Иштар и Фрида пошли за ним. Внутри храм оказался еще больше. Его потолок уходил высоко вверх. Стены были украшены масками разных котов и кошек. Среди них Иштар узнала своего отца. Рыжего кота Филиппа. Яшка, Иштар и Фрида оказались в просторном зале, пол которого был заляпан разноцветными пятнами в форме кошачьих лап. В центре сама по себе крутилась деревянная стрелка. — О! Я знаю эту игру, — радостно взвизгнула Фрида. — Нам нужно ставить передние и задние лапы на пятна того цвета, на который укажет стрелочка. Очень интересно и очень сложно. Фрида поскакала первая. За ней Иштар, и замыкал акробатический этюд Яшка, запутавшийся в собственных неуклюжих лапах и переломанном хвосте. Пройдя это испытание, они зашли в узкий коридор, стены которого были усеяны острыми шипами. В голову закралось нехорошее подозрение, и Яшка крикнул: — Стоять! Но было поздно: Фрида коснулась лапкой какой-то кнопки. И стены стали сужаться. Над головой просвистело лезвие тяжелой секиры, подвешенной к потолку. Яшка схватил Фриду, забросил на спину и рванул вперед. Иштар не отставала. Под лапы то и дело попадались игрушечные мышки и шарики. Вдвоем Яшка и Иштар бежали, уворачиваясь от стальных стрел, вылетающих из глаз нарисованных на стенах котов. И вот они выбежали к огненному кольцу. Иштар, перехватив Фриду, легко перепрыгнула через него. А Яшка замер. Страх обхватил его, стал второй кожей, заполнил все яшкинское существо, стал больше него самого. Сердце билось где-то в горле. — Ну давай, Яшка, смелее! — крикнула Иштар. — Или так и останешься трусом! Фрида махала лапами, поддерживая. А Яшка не мог пошевелиться. Говорят, в минуту смертельной опасности перед глазами мелькают самые важные жизненные воспоминания, но перед глазами Яшки не было ничего. Только чернота. Пустота. Он сглотнул, отступая, хотя и знал, что позади его ждет только смерть, а впереди — Фрида смотрела на него с такой верой, что Яшка мог бы сдвинуть горы ради ее взгляда. Мог бы… в другой жизни. А в этой он родился трусливым ничтожеством и умрет ничтожеством, как и сказала Иштар. Она смотрела на него с презрением и уже готова была схватить Фриду за шкирку и продолжить бег, и вот тогда, когда она посадила Фриду на спину и отвернулась от Яшки, он решился. С отчаянным воплем он бросился в огненное кольцо и перепрыгнул через него. Он словно впустил огонь внутрь себя и сам стал огнем, зажегся вместе с ним, и огонь не опалил его. Фрида захлопала, когда он приземлился. — Ура, ты смог, я всегда знала, что ты сможешь! Иштар фыркнула, но Яшка увидел в ее глазах отсвет гордости. А они оказались в зеркальном лабиринте. Здесь тоже были разбросаны игрушечные мышки и погремушки. В каждом зеркале Яшка видел свое искаженное отражение. В одном он был вытянутым вверх долговязым котом, в другом — толстым маленьким шариком. Наверное, это должно было быть смешно, вот Фридка хохотала, разглядывая свои личины, но Яшке почему-то было противно, а не смешно. Будто смотрел он на урода, но смотрел на себя. Всегда смотрел только на себя. Он размахнулся и удари отражение лапой. Зеркало разбилось, и в каждом из осколков отразились разные морды Яшки. В одном он увидел себя в детстве, как учился рисовать вместе с мамой. В другом — как отец сажал его на загривок и бежал далеко-далеко, изображая взлетающий самолет. В третьем — Яшка стоял на могиле своих родителей. В каждом осколке он видел свою жизнь, видел, как потерял все, как утратил надежду сделать что-то значимое и ценное в этой жизни и как, в конце концов, оказался в цирке и принес туда разрушение и хаос. Яшке стало так больно, что слезы навернулись на глаза. Иштар явно хотела что-то сказать ему, но была непривычно нерешительна. Фрида подошла к Яшке и положила лапки ему на затылок. — Не плачь, Яшка, — сказала она, потеревшись мордочкой о плечо. — Мау поможет тебе. — Прости, Фрида, — всхлипнул Яшка. — Я не очень хороший кот. Пожалуйста, прости меня. Иштар была права. Я ничего не стою и не достоин помощи Мау. Оставьте меня здесь. — Еще чего вздумал! — вскрикнула Иштар. — Мы уже столько прошли, а ты решил сдаться за шаг до победы? Поэтому у тебя и не получается ничего, потому что ты чуть что — сразу лапки кверху и идешь ко дну. Из глубины зеркального зала появилось три кота. Как две капли воды похожие на Иштар, Фриду и Яшку. Только глаза у них были черными без белков. — А может, ты и прав, Яшка, — сказал теневой Яшка, подойдя к нему вплотную. — Ты трус и ничтожество. И тебе не место в этой жизни возможностей. Ты слабак. Ты жалок, и ты уже проиграл этот бой. Яшка протер увлажнившиеся глаза. — Правда в глаз попала? — усмехнулся двойник, смахивая лапой слезы с морды Яшки. — А ты… — подошла теневая Иштар к Иштар. — Почему ты поддерживаешь его? Ведь он лишил тебя всего, ты больше ни на что не годишься, ничего не можешь, и все из-за этого жалкого безродного кота. — Фрида, — теневая Фрида бросилась к малышке. — Ну смотри! Неужели ты думаешь, они станут твоей семьей? Посмотри на них. Злобная стерва и неудачник. О таких родителях ты мечтала? Двойники окружали плотным кольцом и зло смеялись. Яшка переводил ошалелый взгляд с одной кошки на другую, но теневой Яшка схватил его когтями за морду и заставил смотреть в черные провалы глаз. — Смотри же на меня, Яшка! — зловеще шептал двойник. — Я — это все, что есть в тебе: твои злоба и зависть, твоя беспомощность, все то, что ты пытаешься скрыть от других и от себя. Но тебе не убежать, котик. Ты так и будешь портить и ломать все, к чему прикоснешься. Яшка смотрел в глаза Тени, и в душе поднималась волна негодования. Ожесточения. Двойник был прав — в сердце Яшки действительно было много злобы и зависти, и от того, что все это было правдой, стало горестно. — Не слушайте их! — закричала Иштар, жмурясь и затыкая лапами уши. — Они специально сбивают на с толку. Мы должны найти Сердце Мау. — Сердце Мау? — теневая Иштар расхохоталась. — Неужели вы и правда думали, что существует какой-то волшебный камушек, который исполняет ваши желания? Как это наивно и глупо. Вы проделали весь этот путь ради пустой надежды, и теперь вы погибните. — Сердца Мау не существует? — жалобно спросила Фрида. — Нет, — жестко сказала теневая Фрида. — Как не существует и самого Мау. Все это сказочки для таких наивных котят, как ты. — Неправда! — взревела Фрида, отталкивая двойника. — Мау существует. Мау существует? Хотел бы Яшка верить в это, но сомнения копошились в голове, как рой надоедливых насекомых. Он не знал, во что верить, не знал, к чему стремиться. Раньше он считал, что какие-то жизненные принципы — это оковы, лишающие свободы, но теперь… Он не чувствовал опоры под лапами, не чувствовал почвы, у него не было фундамента и не на что было надеяться. Он медленно таял, проваливаясь в гипнотические бездны глаз двойника. Он видел вязкую черноту, которая обхватывала его все больше, и погружался в нее, забывая себя, забывая мечты и тревоги. Ничего. Только апатия. Но что-то мешало окончательно принять неизбежность поражения, что-то в груди Яшки отчаянно требовало, чтобы он сделал шаг навстречу своей Тени. Он посмотрел на осколки, валяющиеся на полу, в них увидел отражение себя. Того, кем он стал за время пути. Отражения Фриды и Иштар. Яшка и не заметил, как привязался к ним. Он почувствовал, что не может позволить себе сдаться. Не может вновь разочароваться в себе. Он плюнул в глаза двойника и, быстро наклонившись, схватил один из осколков и ударил им. Но двойник был проворный, и он перехватил осколок, направляя его к груди Яшки. Силы были равны. Двойник засмеялся. — Как неожиданно! — злорадно протянул он. — Оказывается, ты еще на что-то способен. Тебя это не спасет, но будет весело. — Замолчи! — фыркнул Яшка. — Я замолчу, но замолчит ли твоя совесть, если, конечно, она у тебя есть. Осколок исчез. Двойник шагнул назад и опустился на резной трон, возникший за спиной. На лапах Яшки появились цепи. Он стоял перед троном и смотрел на двойника. На мгновение морда того изменилась, он стал похож на Матильду, которая подмигнула Яшке, и снова превратилась в теневого Яшку. — Все, что ты говоришь обо мне, это неправда, не вся правда, — глядя двойнику в глаза, сказал Яшка. — Это лишь часть моего пути. Все, что ты говоришь обо мне, это не есть я. Не весь я. Я больше того, что говорят обо мне. Я прошел долгий путь и знаю, на что я способен. — И на что же ты способен? — ехидно спросил двойник. — Принять тебя, Мау, — твердо ответил Яшка. — У тебя нет своего лица. Ты лишь образ и подобие каждого из нас. А значит, и во мне есть лик Мау, значит, и во мне бьется сердце Мау, во мне есть божественная сила. И я принимаю это. — Ты наконец-то понял, — довольно ухмыльнулся Мау, взглядом сбрасывая с лап Яшки цепи. — Для тебя это просто игра, Мау, — крикнул Яшка. — Я знаю, что ты ищешь только развлечений. А я хочу счастья. Хочу, чтобы все вернулось, как было. Чтобы Иштар обрела свою славу, а Фрида нашла семью. — А ты? — спросил Мау, обращаясь в маленького котенка Яшку. — Неужели ты бросишь меня? Отринешь свои мечты. — Не брошу, — качнул головой Яшка. — Я наконец-то обрел себя. Перед ним появились краски и мольберт. Яшка размашисто нарисовал высокий дом. И на лужайке перед ним нарисовал себя, Иштар и Фриду. Они улыбались, будто были настоящей семьей. И они стали настоящей семьей, оживая на картине. Картина была порталом в мир новой судьбы Яшки, Иштар и Фриды. А их двойники остались на стенах храма в виде новых масок Мау. *** Яшка разглядывал журнал "Мяуполитен", на обложке которого сияла Иштар. Ее морда была покрыта золотой краской. Яшка смотрел на нее с благоговением. — Ну что, красиво? — спросила Иштар. — Очень красиво, — вздохнул Яшка. — Но я уверен, в тебе есть не только красота. А что-то гораздо более ценное. — Ты меня мало знаешь, — кокетливо улыбнулась Иштар. — У меня еще осталось несколько жизней, чтобы узнать, — засмеялся Яшка, касаясь носом макушки Иштар и подхватывая подбежавшую Фриду.