Трое в лесу

Подходя к непонятным сооружениям, товарищи поняли, что перед ними настоящая деревня. Фредрих и Елисей обеспокоенно покосились на Масао, надеясь, что в этот раз он не будет творить сомнительные вещи. Деревня лежала среди поля, окружённая кустами. Из трубы одного из домов поднимался небольшой дым, тут явно кто-то живёт. Все выглядело старым, но ухоженным. Заборы перекошены, на верёвках висело бельё, которое не умели убрать перед дождем. Всё было... слишком нормально. После всего, что они видели, нормальность сама по себе выглядела подозрительно. Азов остановился. - Как-то... тихо - Ну так дождь, все в домах сидят. Холодно - ответил ему Хенрик. - В любом случае, давайте попробуем постучаться! - предложил Пьер, быстро зашагав к ближайшему домику. Когда они вошли на первую улицу, воздух будто поменялся. Вокруг соблазнительно пахло свежим хлебом, откуда-то издалека доносилось шарканье, скорее всего какой-то коровы. Савада записывал что-то, пока они продолжали идти. - Господи - начал русский поэт - да хоть бы один человек показался. Хоть один! Они подошли ближе. Лефебрэ остановился у первого домика и прочистил горло. - Э-э... Бонжур? Есть кто живой? На крыльце, после короткой паузы, показался мужчина лет сорока. Он был достаточно крупный, бородатый и в поношенной белой рубахе. Он посмотрел на них, чуть прищурившись. Все замерли. - А вы кто будете? - по-английски спросил он наконец, как будто пятеро оборванцев - обычное дело. Пьер сделал шаг вперёд. - Мы... - он запнулся, подбирая слова. - Беженцы. С востока. Встретились на поезде, который... в общем, мы оттуда пришли - он рукой указал на лес позади них. - Дезертиры, если короче - поправил его Азов. - Елисей! - прошипел Лефебрэ. - А что - пожал плечами тот. - Мы же не к прокурору пришли Мужчина хмыкнул. - Ну, честные хоть Он вздохнул и представился. - Меня Богданом Мамаевым зовут. Тут народу мало осталось, большинство кто ушёл, кто умер. Проходите Фредрих выглядел так, будто не верил ни единому слову. - Простите, но... вы уверены, что мы... в безопасности? - В безопасности? - переспросил Богдан. - А вы где-то видели безопасное место, немец? Шварц опустил глаза и решил больше не задавать вопросов. Масао подошёл ближе к Богдану, достав блокнот. - Простите, уважаемый, можно вопрос? В каком мы регионе? Географически Мужчина прищурился. - В лесу - Да, но точнее? - настаивал Савада. - Между полем и рекой - невозмутимо ответил тот. - А дальше уж сами Японец скорчил недовольное лицо, что-то зачеркнув. Богдан усмехнулся. - Ладно, пойдёмте, у меня на столе картошка и квас. А разговоры оставим на потом. Вы, я гляжу, с дороги только ... Дом Мамаева была чистый и простой с тёплым светом от лампы и запахом хлеба. Когда они вошли, все пятеро как будто скинули с плеч часть усталости от своего пути. - Так значит - сказал Богдан, разливая по кружкам квас - дезертиры, говорите? - Да - кивнул Пьер. - Мы уже думали навсегда в лесу останемся... Мужчина налил себе и уселся напротив. - А война? - спросил он. - Все идёт? - Идёт - с тихим вздохом ответил ему русский поэт. Мужчина задумчиво кивнул. - Ну что ж, раз так, оставайтесь у нас. Отдохнёте и, может, дальше пойдёте. Только утром не исчезайте. Не люблю, когда люди уходят не попрощавшись Несколько секунд все сидели в тишине, слушая, как потрескивают дрова в печи. ... Когда они вышли из избы, воздух был прохладным и влажным, а дождь наконец затих. - Не могу поверить, мы наконец будем спать на удобной кровати - Подал голос Фредрих. - И поедим... - Добавил Лефебрэ. - И я смогу проводить свои исследования дальше! - Воскликнул Масао. - Нет! - практически синхронно огрызнулись на него все. ... Утро выдалось светлое и почти ласковое. Сквозь узкие щели в стенах избы, в которой им добродушно разрешили пожить, пробивались полосы света, пахло сеном, сыростью и чем-то домашним - будто из детства. Всё казалось слишком мирным. Немец проснулся первым. Некоторое время он лежал неподвижно, глядя в потолок, где между досками летали пылинки. Он медленно сел и с наслаждением потянулся, хрустя всеми возможными суставами. Шварц огляделся. Рядом мирно спали остальные. Хенрик - с винтовкой под боком и сапогом в обнимку. Пьер - на спине, с гармошкой вместо подушки. Масао свернулся в клубок, а Елисей просто храпел. Он встал со своей кровати и решил выглянуть в окно. За ним деревня жила своей неторопливой жизнью. Женщина несла воду, мальчишка гнал гусей. Богдан колол дрова, как будто вчерашние гости были для него вполне привычны. Фредрих нахмурился. - Почему? - прошептал он сам себе. - Почему он нас пустил? Почему накормил? Мы ведь - никто. Мы чужие, грязные... Не пойми кто Когда остальные проснулись, в избе царила полудремотная лень. Пьер долго зевал, Елисей с Хенриком переговаривались о чём-то шепотом, и уже через полчаса их след простыл. - Куда они подевались? - первым заметил Масао, появившись у двери с неизменным блокнотом. - Может, в туалет? - предположил Лефебрэ, потирая глаза. - Оба? И уже сорок минут? - поинтересовался Фредрих, глядя на пустующее место, где лежала винтовка Хенрика. - Нет. Они где-то бродят Пьер раздражённо вздохнул, все таки вставая с удобного места. ... Они обошли половину деревни, а Хенрика и Елисея все нигде не было. Местные, когда их спрашивали, только пожимали плечами и отвечали: - Да вроде шли куда-то туда, за сараи Наконец, из-за одной старой бани донёсся гогот. Пьер, Фредрих и Масао переглянулись и поспешили туда. За баней открылась невероятная картина: Азов сидел на пеньке, в зубах - соломинка, а рядом стоял поляк, с голым торсом, по пояс в бочке с холодной водой. - Вы что, с ума сошли? - взбесился Лефебрэ. - Я думал, вас уже утащили в лес или сожрали! - Расслабься - протянул Елисей. - Мы просто нашли баню. Домбровский тем временем шумно плеснул на себя ведро воды и выругался. - Курва, ледяная! Савада опять что-то записывал в блокнот, не поднимая головы. - Наблюдение: даже в условиях неопределённости и потенциальной опасности особи человеческие склонны к ритуалам очищения - Напиши ещё - усмехнулся русский - что особи японские склонны к записыванию чепухи Немец фыркнул. - С этим я согласен После утренних приключений у бани они пошли к их новому знакомому - Богдану. Они встретились около его дома. Как и вчера, он был спокоен, приветлив, будто пятеро иностранцев были для него просто соседями с другого конца улицы. - Ну, доброе утро, гости, - сказал он, не переставая перебирать зерно в ладонях. - Как спалось-то? - Почти как на курорте! - улыбнулся Пьер На секунду возникла неловкая пауза. - Богдан - осторожно начал он - скажите, а почему вы… не удивились, когда мы пришли? - А чему удивляться? - пожал плечами тот. - Сюда много кто приходит, вы не первые и не последние Масао записал что-то в свой блокнот. - Ваша философия интересна - сказал японец. - Экзистенциальное принятие хаоса мира - редкое явление среди крестьянских сообществ Мамаев в непонятках моргнул. - Чего?... - Он говорит, что вы мудрый человек, - перевёл Лефебрэ, хлопнув Саваду по плечу. - Просто выражается… по-японски Богдан усмехнулся. - Мудрость у нас тут только одна: если кто пришёл голодный - накорми. Если замёрз - обогрей ... К обеду их позвали к столу. В доме их нового знакомого уже стояли глиняные миски, наполненные очень приятно пахнущей похлёбкой. Елисей вдохнул этот запах и аж присвистнул. - Да тут праздник живота! - Ага! - счастливо ответил Хенрик. - Последний раз я ел мясо ещё до того, как этот чёртов поезд сошёл с рельс, наконец как мужик поем Масао понюхал похлёбку и достал ложку из кармана. - Ты что, с собой ложку все это время таскал? - Фредрих недоуменно поднял бровь. - У меня много полезного в карманах! - ответил японский гений, аккуратно зачерпнув еду. - Ну? - спросил Домбровский, выжидающе глядя на него. - Вкусно - кивнул Савада. - Почти как в лаборатории в Киото, где нас кормили опытными образцами №34. - Не продолжай - хором сказали остальные. ... После еды они разошлись по дворам, пытаясь найти себе занятие. Пьер помогал чинить забор, Елисей сразу же нашел курятник и увлеченно болтал с его хозяином, Хенрик пытался флиртовать с местной девушкой, которая только закатила глаза и ушла, Масао сидел под деревом и записывал в блокнот всё подряд - видимо, от скуки, а Фредрих пошел отмываться от всей грязи, которая налипла на него в этом проклятом лесу. ... За пару дней жизни в деревне пятеро товарищей успели привыкнуть к местным правилам. Азов, конечно, быстро нашёл себе каждодневное занятие. Курятник стал его штабом, лабораторией и клубом по интересам. Он пропадал там с утра до вечера, с перерывами на еду. - Эти куры - говорил он, стоя с серьёзным видом - существа философские. Они знают, что жизнь коротка, и потому живут просто: клюй, где дают, и не думай о завтрашнем дне - Или просто тупые - комментировал Шварц. Домбровский, наоборот, открыл для себя духовное занятие. Его потянуло к церкви на краю деревни. Местный батюшка, старик с седой бородой и глазами, как два тёплых уголька, встретил поляка с радостью, хоть и не понимал практически не слова. Через день Хенрик уже колотил в колокол, помогал чинить крышу и, главное, стал любимцем всех деревенских детей. Он собирал их у порога церкви и рассказывал истории о войне - только, конечно, не такие, какие были на самом деле. - И вот - чрезвычайно громко говорил он - стою я, понимаете, против десяти немецких танков. Один я! С гранатой! И что вы думаете? - Что вы убежали? - предположил один мальчишка. - Нет! - возмутился танкист. - Они убежали! Масао тоже неожиданно стал местной достопримечательностью. Женщины называли его "сыночка" и таскали кто варенье, кто оладьи, кто вязанные носки. - Он же худенький - говорила тётя Алима. - Всё записывает, книжку свою не выпускает из рук. Жалко мальчонку! - Жалко, пока он твой забор не разберёт, чтобы "посмотреть внутреннее строение" - бурчал Фредрих. Он следил за японцем почти с параноидальной внимательностью, что было очень даже заслужено. - Слушайте - говорил он местным, - этот ваш "сынок" - не тот, кем кажется. Не доверяйте ему ничего острое, взрывоопасное или съедобное - Ах, брось ты, - смеялась Алима. - Он же милый! Улыбается всегда - Именно - мрачно отвечал Шварц. А Пьер… ну, Пьер был Пьером. Первое, что он сделал, - нашёл себе приличную одежду: белую рубашку, жилет, шляпу. Где взял - никто не понял, но выглядел он как герой какого-то фильма. А ещё он моментально подружился со всеми девушками. - Почему? - удивлялся Хенрик. - Он же ничего особенного не делает! - Просто у меня пять сестёр во Франции, - невозмутимо объяснял Лефебрэ, наливая сидр. - Я знаю, о чём говорить с женщинами. Главное - слушать и иногда соглашаться! Женщины, конечно, слушали его с удовольствием. Он рассказывал о Париже, о Сене (река во Франции), о кафе с видом на Эйфелеву башню, и никто не замечал, что с каждым разом его истории становились всё фантастичнее. Впрочем, в деревне никого это не смущало, ведь он так интересно рассказывает! Немец оставался единственным, кто не смог пока расслабиться до конца. Он смотрел, как остальные вплетаются в жизнь деревни, как будто так и было задумано, и не мог избавиться от тревоги. Иногда ему казалось, что вечера здесь слишком одинаковые. Что колокол Хенрика звенит всегда в одно и то же время. Что курицы Елисея несут яйца с пугающей регулярностью. Что улыбки у женщин, гладящих голову Масао, одинаковые. Но, быть может, он просто отвык от покоя. ... Жизнь в деревне текла размеренно, будто под звон того самого колокола, в который Домбровский теперь звонил по любому поводу - от начала обеда до возвращения курицы, сбежавшей от Азова. Утром деревня просыпалась вместе с петухами, которых Елисей, к слову, уже успел назвать. - Этот - Александр - объяснял он Фредриху, гордо показывая на рыжего петуха с чёрным хвостом. - А этот, поменьше, - Наполеон - Почему Наполеон? - Потому что слишком много орёт и ничего не делает Шварц только вздыхал и закатывал глаза, всё больше уверяясь, что с каждым днём коллектив деградирует. Савада же открыл в себе новые таланты. Он устроил у амбара "исследовательскую станцию", где ставил свои "абсолютно безопасные" эксперименты. - Я просто изучаю процесс брожения - говорил он с невинной улыбкой, ковыряясь палкой в сосуде со страшной жижей. - Он бомбу делает - мрачно переводил немец. - Компот - поправлял его Масао. - Из яблок Когда компот в итоге взорвался, запачкав часть забора, Савада только пожал плечами: - Ну, было неправильное давление пара. Наука требует жертв, что поделать Хенрик же занялся "воспитательной работой". Каждый день он собирал ребятишек на полянке и учил их "военному делу" - маршировать, строиться, кидать шишки как гранаты и стрелять из пальцев. Иногда они собирались все вместе у костра, как обычно они делали в лесу, пили чай из жестяных кружек, слушали игру француза на гармошке и следили, чтобы курицы не прыгнули прямо в огонь. Фредрих, хоть и притворялся недовольным, тоже сидел рядом и иногда улыбался. Время будто замедлилось. Дни шли один за другим - похожие, спокойные, почти нереальные. Никто не знал, сколько прошло - неделя, две или месяц. И всё же - где-то глубоко внутри - у всех было одинаковое чувство: слишком спокойно. ... Пьер сидел на крыльце с кружкой молока, болтал ногами и рассказывал местным девушкам очередную "историю о далёкой Франции", в которой, как обычно, путались даты, события и другие детали. - …и вот тогда я понял - говорил он с вдохновением, - что настоящий поцелуй - это страстное пересечение взглядов! Девушки захихикали, прикрывая рты ладонями. Француз довольно улыбнулся, сделал театральную паузу и вдруг заметил краем глаза странную деталь. На другом конце улицы стоял Хенрик. И не просто стоял - он с кем-то разговаривал. И не просто с кем-то! А с девушкой - рыжеволосой, в простом платье и с ведром в руках. Поляк, кажется, пытался подобрать слова, так как выглядел очень растерянно и глядел вниз, ковыряя землю носком ботинка. Французский разведчик медленно опустил кружку. - Мадемуазели - прошептал он с заговорческим видом - кажется, на наших глазах зарождается союз - Что? - не поняла одна из девушек. - Вон там, у колодца - ответил он. - Видите? Наш Хенрик. Он… за кем-то ухаживает! - Да ладно! - удивилась соседка Марта. - Хенрик? - Именно он - подтвердил Пьер. - И судя по выражению лица, он сражён наповал - Может, он просто помогает ей с тяжёлым ведром? - осторожно заметила другая. - Non, non, non! - Лефебрэ покачал головой. - Посмотрите на его руку. Она делает "жест мужчины, рассказывающего о героическом прошлом". Я узнаю этот жест. Я сам им злоупотребляю Девушки весело захохотали. Пока Пьер раздувал пламя сплетни, Домбровский в самом деле стоял у колодца и неловко чесал затылок. - Так, значит, зовут тебя… Майя? - А тебя - Хенрик? - улыбаясь уточнила девушка. - Так точно - ответил он слишком серьезно, чем вызвал у неё искренний смех. Он растерялся. - Я… ну… если тебе нужен кто-то, кто может защитить тебя от… скажем, диких гусей - я тут - От гусей? - рассмеялась Майя. - А они тут опасные? - Я пока не проверял. Но все возможно Тем временем Француз уже успел собрать целую компанию слушательниц - теперь у лавки сидели даже две обычно злые бабки. - Это же очевидно! - говорил он с важностью. - Сначала взгляд, потом смех, потом обмен ведром - и всё, конец холостяцкой эпохе - Может, и свадьба будет? - хихикнула одна из сплетниц. - Если будет - сказал Пьер, подмигивая, - я беру на себя музыкальное сопровождение Позже, когда солнце уже клонилось к закату, Лефебрэ встретил Елисея, который тащил из курятника очередную свою "любимицу". - Слушай - начал французский разведчик заговорчески. - Ты заметил, наш поляк при деле? - При каком ещё деле? - нахмурился Азов, поглаживая кудахтающую голову. - В амурном! - А - усмехнулся русский. - Ну хоть кто-то из нас пошёл в наступление. Только не мешай ему, а то спугнёшь ещё... - Месье, я не мешаю - я наблюдаю Вечером у костра Пьер пытался невзначай расспросить Хенрика обо всем. - Прекрасный вечер, не правда ли? Колодцы особенно красивы при заходящем солнце… Поляк напрягся. - Ты за мной следил? - Следил? Нет, я восхищался! - Лефебрэ широко улыбнулся. - Деревенская романтика, разговор у воды, обмен взглядами - классика жанра! - Это была просто беседа! - отрезал Домбровский, но уши у него предательски покраснели. …Но прежде чем Пьер успел докопаться до деталей их "просто беседы", разговор внезапно спасло появление новой фигуры. Из темноты, прямо к костру, бесшумно подошёл небольшой пушистый комок. Это оказалась кошка, чёрная, с белой грудкой и зелёными глазами, сияющими в свете огня. Она шла уверенно, словно хозяйка вечера, и с видом абсолютного превосходства уселась прямо на колени Фредриха. Немец застыл. - Was ist das… - прошептал он, не двигаясь. Елисей прыснул со смеху. - Это, мой дорогой товарищ, называется "кот" Она потянулась, помурлыкала - и улеглась так, будто знала Шварца сто лет. Фредрих выглядел так, будто собирался сбежать, но кошка прижала хвост к его руке, не давая двигаться. - Я… я не знаю, как взаимодействовать с этим существом - признался он тихо. Пьер драматично приложил руку к груди. - Ах, это судьба! Животные чувствуют доброе сердце! - Я НЕ доброе сердце! - возмутился немец, но двигаться всё равно не решился. Масао, появившийся как всегда внезапно, уже достал блокнот. - Наблюдение: кошка демонстрирует типичное территориальное поведение. Возможно, восприняла господина Шварца как тёплую поверхность - Спасибо - мрачно посмотрел на него Фредрих. - Очень лестное объяснение Пушистое создание громко мурлыкнуло, словно соглашалась с японцем. Хенрик ухмыльнулся: - Фредрих, поздравляю, у тебя теперь есть дочь - Нет у меня… - начал немец, но в этот момент кошка ткнулась носом прямо ему в ребро. Шварц тяжело вздохнул и аккуратно… очень аккуратно погладил её по голове. Животное довольно закрыло глаза. Они ещё несколько минут болтали о разном, потом, неожиданно для всех, кошка вскочила и стремительно побежала в сторону амбара - туда, где Масао оставил свой знаменитый "яблочный компот". - О-о-о нет… - выдохнул немец. - Пойдёмте немедленно. Она же сдохнет там! Пятеро друзей одновременно рванулись с места - кто с ужасом, кто со смехом, кто просто из чувства долга - и побежали спасать бедную деревенскую кошку от Савады и его экспериментов. Когда они дошли до амбара, чёрное пушистое создание уже сидело на столе для экспериментов. Ее хвост был аккуратно обёрнут вокруг лап, а сама она облизывалась. А рядом стояла открытая банка с мутным содержимым. - Она… лизнула это? - прошептал Фредрих с ужасом. Масао подошёл к ней ближе. - Интересно. Отрицательной реакции нет... Возможно, вещество безопасно для- - НЕТ! - перебили его разом четыре голоса. Пьер опустился на колени перед кошкой. - Малышка, ты жива? Дай лапу! Покажи зрачки! Может быть, тебе нужна помощь? Нет? Кошка посмотрела на него с унылым презрением и зевнула. - Она в лучшем состоянии, чем ты - подытожил Азов. Пушистое создание подошло к немцу, потерлась о его ногу и начала громко мурлыкать. - Что… что это значит? Она… благодарит меня? - Это называется "приняла" - с умным видом сказал француз, похлопав его по плечу. - Теперь ты обязан. - Что обязан?! - Кормить, защищать, любить - перечислил Лефебрэ самым серьёзным голосом, загибая пальцы. ... Следующее утро выдалось таким тихим, что даже кошка позволила себе спать на груди у Фредриха. Немец лежал, не смея пошевелиться, чтобы ее не потревожить. Солнце поднялось над горизонтом, птицы где-то чирикали, трава блестела росой - и в этот момент по дороге раздалось топ-топ… скрип… топ-топ… скрип… Пьер сонно моргнул и сразу же возмутился: - Кто там шумит у нас под окнами!? Елисей зевнул: - Мне кажется это тележка какая-то И действительно: выглянув в окно, все увидели едущего куда-то Богдана и... Лошадь с телегой!? Лошадь была тощая, с умным лицом и полным непонимания того, зачем ей работать по утрам. Мамаев сидел в скрипучей телеге и довольно жевал зелёное яблоко. - Доброе утро - сказал он, будто каждый день проезжал мимо с лошадью. - А вы чего такие помятые? Друзья переглянулись. Кошка потянулась и выпрыгнула в окошко, подходя к телеге. - Откуда у вас… это? - спросил Елисей, указывая на лошадь. - Лошадь? - переспросил Богдан. - Да так… нашёл. - Нашёл? - поднял бровь Пьер. Мужчина пожевал яблоко и пожал плечами: - Ну шла она. Идти ей, видно, было некуда. Ну я ей предложил: "Пошли со мной", она подумала минут пять - и пошла. Я ж не могу женщине отказывать Лошадь громко фыркнула, но возражений не предъявила. - Как её зовут? - спросил поляк. - Ни как - ответил Мамаев. - Она имя сама не сказала. Но я зову её Дуня Масао прищурился, задумчиво изучая конструкцию телеги. - Удивительно… - протянул он. - Древесина разного возраста. Колёса несимметричны. А крепления выполнены… ммм… в стиле "не спрашивайте, как оно держится, просто держится". Инженерный феномен - Не инженерный, а божий - поправил Богдан. - Если бог хочет, чтобы телега ехала - она поедет Мамаев невозмутимо пошел дальше по своим делам, выкинув на землю огрызок от яблока. ... За последние недели в деревне разошлись куча интересных историй о Хенрике (не без помощи Пьера, конечно). - Этот польский солдат одной рукой телегу поднять может! - Слышала? Он медведя однажды убил голыми руками! - Так это у него девушка есть? Ух ты... - Шептались молодые девчонки вечерами. Домбровский делал вид, что не слушает, но на самом деле - слушал. И важно было то, что одной из тех, кто это слышал, была Майя. Она работала в небольшом саду, помогала семье по дому, была умной, смелой и очень прямолинейной. Слишком прямолинейной для Хенрика. Сегодня они шли по деревне, и Майя, увидев, как он хмуро рассматривает свой ботинок, спросила: - Что опять случилось? Поляк серьёзно ответил: - Я хотел быть галантным… открыть тебе дверь… но забыл, что дома у тебя вместо двери занавеска... - Так открыл бы занавеску - Я… попытался. Она у меня потом оторвалась Девушка остановилась и тихо рассмеялась: - Главное, что ты попытался! Хенрик расплылся в блаженной влюбленной улыбке и тоже усмехнулся, засовывая руки в карманы. Пока они гуляли, где-то у амбара Пьер снова ругался, пытаясь научить деревенских детей французским песенкам, а где-то в курятнике громко возился Елисей. - Да что ж ты, Наполеон, опять лезешь не туда?! - кричал он. - Марфа! Верни яйцо! Оно не твоё! И, наконец, хруст, шум, хлопанье крыльев и возмущённое кудахтанье. Сидящий на пеньке рядом, Шварц измученно выдохнул: - …Господи. Опять Азов стоял по щиколотку в соломе, растрёпанный, с двумя курицами под мышками и ещё одной, сидящей у него на голове, как корона. Перед ним стояла коробка. - Елисей… - медленно начал Фредрих. - Что. Ты. Делаешь. Русский повернулся с выражением лица человека, который выполняет невероятно важную миссию. - Спасаю их - От кого?! - От самих себя! - он окинул взглядом куриц. - Они тупые, Фред! Они тупые, как… как… как Масао, когда пытается готовить! - Я все слышал! - возмущённо крикнул откуда-то японец. Елисей поставил одну курицу в коробку и она тут же выбралась. Он поставил её обратно… и вторую - туда же. Первая снова выбралась. Фредрих ударил себя ладонью по лицу. - Почему ты их туда вообще кладёшь? - Потому что… - Азов вздохнул - Я веду учёт! - Учёт? - Чтобы знать, кто куда носится! Вчера Марфа ушла за сарай и не возвращалась три часа! Я думал она умерла! - Она просто курица - Безэмоционально сказал немец. - Она моё сокровище! - Поэт взмахнул руками. - Она просто курица - Ты не понимаешь любви! Фредрих, у которого нервы уже неделю тоньше паутинки, резко ответил: - Я понимаю любовь! Я просто не понимаю, зачем надо учить куриц строиться! Елисей закатил глаза: - Я не учу, я просто направляю! - Ты маршировал с ними! - Потому что они не идут прямо! - Ты кричал “НАПРА-ВО!” - Ну так они путают право и лево! - Они не могут путать то, чего не понимают! Пока они спорили, Наполеон - главный петух - залез Шварцу на плечо и осуждающе посмотрел на него. Немец застыл. - Ну вот! Он тебя выбрал! - Радостно произнёс русский. - Ты теперь почётный член курятника - Я… кто? - Он тебя уважа-а-а-ет! - протянул Азов, наклонившись вперёд и погладив Наполеона. В этот момент петух торжественно кукарекнул ему в ухо. Фредрих скорчил недовольное лицо и скинул с себя птицу, повысив голос: - Елисей, ты можешь… пожалуйста… хотя бы один день… не устраивать куриную революцию? Русский задумался, потом кивнул: - Могу. Но только завтра. Шварц закрыл глаза. - Почему завтра? - Ну так сегодня же у нас строевая подготовка! Немец открыл глаза, уже не удивляясь ничему. - Кто в этом участвует? Елисей указал пальцем на полянку перед ними. На ней выстроились семь кур, один петух, двое деревенских детей и… кот, который явно пришёл случайно. Фредрих медленно опустился обратно на пень. ... Был солнечный день, тихий и ленивый. Деревня жила своим обычным ритмом, курицы кудахтали где-то сбоку, а вдалеке было слышно, как Богдан пытается заставить свою недавно появившуюся лошадь не съедать все сено. Товарищи собрались возле большого старого амбара - это место стало для них чем-то вроде центра стратегических советов, перерывов и бессмысленных разговоров. И вот… появился Пьер. Экстравагантный и сомнительно информированный. На нём была его фирменная шляпа - слегка потрёпанная, но зато с красивым пером, которое он нашёл на чердаке Мамаева. Головной убор слегка сползал на бок, что делало его вид одновременно величественным и слегка глупым. В руках он держал корзину с яблоками, но выглядел он так, будто несёт не фрукты… а горячие и крайне важные новости. - Месье, я прибыл! - торжественно объявил он, делая реверанс непонятно кому. Хенрик закатил глаза: - Пьер, что случилось? Ты так приходишь только когда знаешь что-то… что нам, скорее всего, знать не надо Лефебрэ обиженно вскинул нос: - Мне доверяют люди, Хенрик. Люди видят во мне… авторитетную фигуру! Фредрих хмыкнул: - Именно её Француз поставил корзину на землю, поправил шляпу и грациозно упёр руки в бёдра. - Во-первых, Хенрик, я знаю, что Майя сегодня снова дала тебе лишний пирожок Поляк скорчил злую гримасу: - Ты… следил?! - Я наблюдал - Это одно и то же! - Разница в угле наклона головы! Масао прыснул от смеха. Елисей, не отрывая взгляда от курицы влился в диалог: - Ну давай уже, выкладывай что хотел на самом деле. Мы знаем, что ты пришёл сплетничать Пьер охотно сел на ящик, грациозно закинул ногу на ногу, поправил шляпу, и начал сеанс доставки свежих новостей: - Во-первых! У госпожи Камиллы корова снова убежала в огород! Не спрашивайте меня как, она показывает чудеса акробатики… корова, а не Камилла… хотя… Азов прикрыл рот, чтобы не рассмеяться. Лефебрэ продолжил: - Во-вторых... Он сделал драматическую паузу. Все наклонились поближе, чтобы лучше расслышать, даже курица. - …кто-то… - прошептал Пьер, понижая голос. - …разбросал по деревне куски бумаги с сердечками Хенрик напрягся: - К-к-кто же это? Француз театрально развёл руками: - Не зна-а-а-ю… но одна записка была прибита к забору у дома Майи Фредрих закашлялся, пытаясь скрыть смех. Масао шепнул Азову: - Это скорее всего Хенрик Елисей шепнул ещё громче: - Да знаю я - Да заткнитесь вы… - недовольно пробурчал себе под нос Домбровский, складывая руки на груди. Француз поднялся, расправил плечи и подытожил: - Друзья мои! Если желаете знать, кто что думает, кто что ест и кто к кому ходит - обращайтесь - он подмигнул и поднял корзинку с яблоками с земли. Хенрик буркнул: - Лучше к волку обратиться… - Волк не носит такую шляпу - Это его преимущество - Эй! ... Вечер опускался на деревню медленно и лениво. Ветер тихо колыхал листья, и где-то за домами уже начинали бренчать посудой - хозяйки готовили ужин. Хенрик сидел с Майей у старого огорода, на тёплой сухой земле. Девушка задумчиво плела небольшой венок из травы - небрежный, но красивый, и время от времени смотрела на поляка из-под ресниц. Майя улыбнулась: - Ты сегодня какой-то уставший - Да… - Домбровский выдохнул. - Но я приятно устал Она кивнула, добавляя в венок новую ромашку. Потом тихо спросила: - Ты ведь собирался уходить дальше? Ты хотел всё-таки вернуться в Польшу со своими друзьями Хенрик посмотрел вперёд - туда, где вдалеке лежали поля и старая тропа, ведущая к лесу. Он тихо, даже смущённо ответил: - Хотел…Очень хотел - А теперь? - мягко спросила Майя. Поляк посмотрел на неё. Она сидела в тени, с этим венком, с тёплым взглядом, который он ещё несколько недель назад так полюбил. - А теперь - он покачал головой. - Не знаю, чего я хочу. Но знаю точно одно - Что же? Он улыбнулся немного растерянно. - Хочу… остаться, хотя бы ещё на некоторое время Майя опустила взгляд, и на ее губах появилась тёплая улыбка. - Я буду рада, если ты задержишься Хенрик отвернулся. Вечер таял, звёзды робко выходили на небо, пробиваясь сквозь редкие облака. - Знаешь… я думал, что путешествие - это поиск какого-то места, а выходит… это поиск человека Девушка подвинулась поближе и положила ему на голову венок. - Тогда, может, ты уже нашёл то, что искал? Хенрик покраснел - и этого она, кажется, и ждала. Он хотел ответить, но слова застряли на полпути и он только кивнул. И, сидя рядом с Майей, слушая, как в деревне шумят его друзья, Домбровский понял: Да. Он останется.