Тишина крыш

Солнце уходило за горизонт, одаривая землю последними лучами, прощаясь до утра. Ветер уже гулял по городу, заставляя голые участки кожи покрываться мурашками и пытаться спрятаться в теплоте куртки или кофты. На крыше ветер шумел в трубах и как будто под плитой, заставляя постоянно оглядываться: а вдруг улетишь прям на этом сранном куске тяжёлого бетона. Почти как ковёр-самолет, только твёрдый и не самый удобный. Физически это, конечно, невозможно, но вдруг. Дым от сигарет струился вниз, улетая куда-то далеко. Минхо не особо любил закаты, не особо любил рассветы. Да он вообще ничего так прям не любил, он жил не в радость. И единственная отдушина – эта крыша. Это место, где можно скрыться от лишних глаз. Крыша находилась в его доме, на неё был вход свободный, никто не запирал как это бывает в обычных домах, поэтому она повидала всё: и курящих одиноких людей, и ребят, которые решили свести счёты с жизнью. У кого-то получилось, а кого-то успели спасти. Даже непонятно, кому больше повезло. Она повидала хулиганов, которые разрисовывали полы и вертикальные поверхности своими ядренными красками, от которых потом воняет за километр ещё несколько дней. Повидала и тех, которые приводили сюда свои вторые половинки для красивого вида, на те же рассветы и закаты. Минхо тоже повидал многих, и даже больше. Эта крыша, несмотря на то, что она была совершенно неизвестной, увидела того, чего не увидел бы и человек за всю свою жизнь. Да и ему не надо этого знать. Вдруг послышался скрип лестницы, которая вела тот раз на эту самую крышу. Минхо лениво поворачивает голову и видит макушку парня, который, пытаясь не свалиться с этой ржавой лестницы, пробирается сюда. Мда, работникам иногда так похер, вроде несколько раз просили поменять лестницу, хоть бы что. Тому парню это всё-таки удаётся и тот, заметив Минхо, широко и сильно улыбается, как будто увидел самое дорогое украшение. Ну или там стоит самое дорогое его счастье. Минхо тоже мягко улыбается, лишь уголками губ, и хлопает по месту рядом с собой. Парень быстро поспешил к нему, спотыкаясь на одном месте. Ли про себя хмыкает. Всё такой же. – Давно здесь сидишь? – Спрашивает Джисон, этот парень, присаживаясь рядом. Минхо качает головой, не говоря ни слова. Джисон кивает, поджимая к себе колени и задумываясь о чем-то. Минхо не торопит его, медленно куря уже почти прогоревшую до фильтра сигарету. Он знает, что сейчас Хан не в самом хорошем расположении духа и он явно захочет поделиться своими мыслями. Ведь такое было и раньше, Ли привык к такому, это всё так по-обычному. Но молчание уж слишком затягивалось, а напряжение росло между ними. Ли тушит сигарету и выкидывают её за крышу. Джисон поджимает губы, смотря прямо на Минхо, на его черты, на его глаза, в которых уже не горит жизнь. Грустно. – Как в университете? – Всё-таки не выдержал Минхо и спросил, даже не поворачивая голову на парня. Тот вздыхает и тоже достаёт сигареты. С ментолом. Как же долго Минхо ругался на него, когда он впервые закурил их. Это, конечно, очень смешно со стороны выглядит: курящий человек ругает другого курящего за курение. Сцена, достойная самой ужасной комедии, не правда ли? Но, на самом деле, ментоловые сигареты опасны даже больше*, чем обычные. И Джисон это знал, ведь ему Минхо столько раз об этом говорил. Но ему было всё равно. Поэтому в этот раз парень промолчал, облизывая губы и отворачивая голову на вид с крыши. Красиво. – Потихоньку, – затягиваясь, протягивает Хан. Он крутит в руках зажигалку, как будто у него в руках тоненькая, маленькая палочка. Мастерство, не более. – Закрыл сегодня последний дедлайн, а ещё в студии сегодня был. Чан-хен и Чанбин-хен так рады были меня видеть спустя такой длительный срок. И даже не верится, меня в студии не было полгода. Так время быстро летит. Вроде же недавно я ходил туда каждый день после университета, писал песни, смеялся вместе с Чанбин-хеном, спорил с Чан-хеном, а ты приносил нам в студию обед, потому что мы забывали о приёме пищи... Хорошее время, ничего не скажешь. Минхо даже не надо поворачиваться, чтобы почувствовать ту самую широкую, но грустную улыбку. Улыбку ностальгии. Он её знает, за последние несколько месяцев он так привык её видеть, что аж тошно. Всегда бесила эта черта у людей: выдавливать улыбку, даже когда всё очень плохо. Притворство, обман. Ли передёргивает. Джисон поворачивает голову, смотря вопросительно. – Да, я тоже вспомнил это время, – оправдывается парень, зачесывая челку назад. Хан, сидящий рядом и затягиваясь ужасными ментоловыми сигаретами, продолжал смотреть на него в упор. Стало даже как-то некомфортно. – Это было весело. Чан-а всегда возмущался, что я покупаю еду за свои деньги и пытался мне вернуть за его обед. Мне всегда так хотелось ему сказать: прекращай, хен. Я же для вас стараюсь, мне несложно потратить немного денег на ваше благополучие. – А ты его до сих пор называешь то хеном, то просто по имени. Это даже мило, – подметил Хан и улыбнулся уголками губ. Минхо усмехается, закатывая глаза. Нашёл, что подмечать. Он снова берёт сигарету, когда Джисон докуривает свою и кидает за крышу, вслед за предыдущей сигаретой Минхо. Они сидят молча, думая о чем-то своём. Солнце практически полностью скрылось за горизонтом, лишь пару лучей как будто в последний раз прощались с землёй. Нет, всё-таки Ли не прав. Закаты безумно красивое явление. – Я скучаю, Хо, – послышался чужой шёпот и названный поворачивает голову. Джисон смотрит на него и в его глазах... В них настолько огромная боль, что даже Ли становится не по себе. Парень же продолжает. – Я так скучаю по тому времени, по всем событиям... А самое главное – я скучаю по тебе. Просто безумно. Казалось бы, я мог бы решить это слишком просто, но что скажет мама? Что она подумает? Что скажет те же Чан-хен? Он мне уже отца заменил... Я так не хочу их разочаровывать, но я уже не могу это выносить. Наступила гробовая тишина, которая разрывалась только всхлипами Джисона. Эти все воспоминания как будто заново раскрыли рану, которая только-только начала затягиваться. Минхо смотрел на того как будто бы равнодушно, но на самом деле внутри всё переворачивалось. Его дорогой человек... Так сильно мучается, так сильно страдает, а он даже ничего не может сделать. И грустно осознавать, что эта причина – это он. Самое больное. – Джисон-и, – зовёт Ли, но тот не реагирует. Он продолжает всхлипывать и вытирать ладонями слёзы, которые неконтролируемо текли из глаз. Он вздыхает и, не дожидаясь, что Хан поднимет голову, начинает говорить, – я знаю, что тебе трудно. Но... Пожалуйста, не делай глупых ошибок. Прошло полгода. Все волнуются за тебя. Я уже их разочаровал. И Чан-хена, и других. И свою мать, хотя ей не особо это трогало, – Минхо хмыкает, – тебе нужно отпустить это всё. Нужно перестать жить прошлым. У тебя такое светлое будущее впереди, ты же знаешь? Отпусти те события... Отпусти... Меня. Меня. Отпусти меня. Джисон вскидывает голову и оглядывается. На крыше никого. Он ушёл. Снова. Ушёл из его мыслей, ушёл отсюда. Он был прав. Пора бы переставать ходить сюда и разговаривать с ним. Забыть, стереть из памяти. Но... Это так трудно. Так трудно, особенно когда это твой родной человек. Джисон поднимается с крыши и смотрит вниз. Люди живут, ходят, едят, интересуются чем-то. Они живые. Они настоящие. А Минхо ненастоящий. Его уже нет в этом мире и никогда не будет. Джисон поднимает голову наверх и смотрит на появляющиеся звёзды. Он улыбается. Искренне. Запахи ментоловых и вишнёвых сигарет смешиваются в один. Или ему уже кажется. – Спасибо тебе за всё. И он уходит, оставляя всё позади. Оставляя то счастье, радость и любовь, которую он уже никогда не почувствует, но идёт к светлому и счастливому будущему. Без тяжести прошлого. *** – Хан-и, – тихий голос зовёт парня. Названный, который был занят новой мелодией, вскинул голову и посмотрел на Минхо. Тот прикусил губу, как будто обдумывая свои следующие слова. – Пообещай мне, что ты не будешь винить себя ни в чём. Джисон отложил тетрадь и с тревогой посмотрел на Минхо. То продолжал сидеть как будто расслабленно, но Хан заметил, как он перебирает пальцами. Он так делает, когда напряжён. Странно. – К чему ты это говоришь? – Осторожно спрашивает музыкант, смотря во все глаза. Ли пожимает плечами, глядя куда-то в окно, как будто они сейчас обсуждают погоду за окном или что приготовить на ужин. – Не знаю, просто хочу взять с тебя обещание. Ты же знаешь, я непредсказуем, – он улыбается широко, по-кошачьи, и от этой улыбки Джисону стало легче. Он аккуратно подходит к Минхо и целует его в губы, касаясь их мимолётно. – Я пообещаю, но, надеюсь, там не будет ничего криминального. Минхо смеётся и в его глазах играют чертята. Джисон тихо вторит ему, также смеясь и садясь рядом на диван. Ли притягивает сразу же его к себе и утыкается носом, водя по макушке. На те слова он так и не ответил. А в этот же вечер Ли Минхо скинулся с крыши, оставив лишь вишнёвые сигареты своей любимой фирмы.