Арлекино может быть добра(2часть)

Вечер был редким — тихим, без громких шагов милюзин и шума толпы у центральных мостов. Лишь фонари отбрасывали тёплые блики на воду канала. Арлекино шла чуть впереди, её пальто мягко колыхалось при каждом шаге. Она не оборачивалась, но Форд знал — она чувствует его взгляд. — Обычно я не приглашаю кого-то просто так, — произнесла она, остановившись у перил и глядя на отражение огней в воде. — Но сегодня… был особенный вечер. Форд подошёл ближе, вставая рядом. — Рад, что ты решила разделить его со мной. Она чуть повернула голову, и в мягком свете фонаря её глаза показались ему куда теплее, чем он привык видеть в дневном свете «Эпиклеза». — А я рада, что ты пришёл, — тихо ответила она, — и что умеешь видеть больше, чем большинство. Её слова повисли между ними, как недосказанный намёк. На секунду Арлекино позволила себе коснуться его руки — неуверенно, но явно не случайно. В этот момент Форд вдруг понял, что вечер ещё не закончен. И что он, пожалуй, не против узнать, куда приведёт этот странный союз — между строгой Арлекино и учёным с любопытным взглядом. — Тут, рядом, есть одно место, — сказал Форд, чуть улыбнувшись, — кафе «Лютес». Не самое пафосное, но кофе там лучше, чем в «Эпиклезе». Арлекино подняла на него взгляд. — И ты предлагаешь… — Угостить тебя, — спокойно ответил он. — За мою моруб Она чуть приподняла бровь, словно собиралась что-то возразить, но вместо этого едва заметно улыбнулась и кивнула: — Хорошо. Кафе «Лютес» встретило их теплом и ароматом свежеобжаренных зёрен. Мягкий солнечный свет лился на зонты у столиков. Бармен Аруэ встретил их готовый принять заказ.Форд задумался снял монокль и положил на стол, на Арлекино. Та сняла перчатки, сцепила пальцы и на мгновение стала казаться не властной «отцом» Фатуи, а женщиной, которая просто пришла выпить кофе с тем, кто её заинтересовал. — Так часто ты приглашаешь женщин в кафе? — спросила она с лёгкой насмешкой. — Только тех, кого стоит слушать, — ответил он, не отводя взгляда. Арлекино задумчиво провела пальцем по краю чашки, и Форд вдруг заметил, что в её глазах — искра, которая обещает, что этот вечер запомнится обоим. — Знаешь, — тихо сказала Арлекино, откинувшись в кресле, — Дом Очаг совсем рядом отсюда. Если захочешь, могу показать… Форд чуть приподнял бровь. — Место, где ты работаешь? — Место, где я… защищаю тех, кто мне дорог, — поправила она, и в её голосе прозвучало что-то мягкое, но в то же время непреломное. Он хотел ответить, но взгляд его невольно скользнул в сторону окна. Между аккуратно подстриженными кустами мелькнула знакомая шляпка и объектив камеры. — Нам любопытных хватает, — негромко заметил он, кивнув в сторону. Арлекино чуть прищурилась. — Шарлотта… — произнесла она почти с усмешкой. — Журналистка «Степл Кроникл». Уж больно любит совать нос в чужие дела. — Или в чужие вечера, — уточнил Форд, снова встречаясь с её взглядом. Она улыбнулась — чуть шире, чем до этого. — Тогда, может, стоит дать ей повод для статьи? И Форд понял, что эта встреча явно не закончится просто чашкой кофе. Форд, задумчиво помешивая остатки кофе в чашке, спросил: — Ты говорила, Дом Очаг рядом. Но… если я задержусь в Фонтейне на пару дней, мне всё же понадобится крыша над головой. — Думаешь остаться? — в её голосе скользнула едва заметная нотка интереса. — Думаю, — кивнул он. — Видел неподалёку «Дебор Отель». Уютный, с видом на канал. Арлекино чуть приподняла бровь. — Там удобно… и слишком близко к Эпиклезу. Лини и Линнетт наверняка будут таскать тебя на свои репетиции. — Не думаю, что это худший способ провести время, — ответил он, поднимаясь из-за стола. — Но, признаюсь, компания отца Фатуи была бы интереснее. Арлекино встала тоже, на мгновение задержав руку на спинке его стула. — Тогда, может, завтра я покажу тебе Дом Очаг… если Шарлотта к тому времени не опубликует о нас сенсацию. В вестибюле Дебор Отеля было прохладно и тихо, пахло свежей выпечкой и лёгкими морскими нотами. Форд подошёл к стойке, снял шляпу и вежливо кивнул администратору. — Одноместный номер, на двое суток, — произнёс он, доставая мору из внутреннего кармана. Администратор — невысокий мужчина в аккуратном жилете — быстро заполнил форму и пододвинул к нему перо. — Распишитесь здесь, мсье. Форд поставил чёткую подпись, затем получил ключ с небольшим медным номерком. Он обернулся — Арлекино стояла у двери, не торопясь, наблюдая за происходящим. Её руки были за спиной, а в позе чувствовалось терпение того, кто привык ждать, но при этом оценивает каждую деталь. — Долго? — спросила она, когда он подошёл. — Всего пару минут, — спокойно ответил Форд, пряча ключ в карман. — Теперь у меня есть место, куда можно вернуться… после прогулки с тобой. В её взгляде мелькнул лёгкий интерес, но она лишь коротко кивнула и направилась к выходу. Когда они уже почти дошли до выхода из Дебор Отеля, Форд уловил доносящийся из кухни резкий голос. — Я НЕ СЛЫШУ ХРУСТА БЕЗЕ!!! — кричал кто-то с таким отчаянием, будто от этого зависела судьба Фонтейна. Форд на секунду задержался, заглянув через приоткрытую дверь в сторону источника шума. На фоне кипящих кастрюль и мелькающих поварских колпаков он увидел высокуб девушку в идеально чистом фартуке,но на голое тело — Эскофье, легендарного шефа Дебор Отеля. Тот яростно махал деревянной ложкой, обращаясь к целой толпе поваров, которые в панике пытались реанимировать поднос с безе. Арлекино, заметив, что Форд задержался, слегка обернулась: — Что там? — Профессиональный кризис, — сухо ответил он, пряча лёгкую улыбку. — Не будем мешать… Они вышли на улицу, а из кухни ещё долго слышалось раздражённое: — ХРУСТ, ГАРСОНЫ! МНЕ НУЖЕН ХРУСТ! Они прошли ещё пару кварталов, когда звонкий детский голос перекрыл шум улицы: — Новости Фонтейна! Свежий выпуск "Паровой птицы"! Сенсации и происшествия! На углу стоял мальчишка лет двенадцати, в поношенной кепке и с пачкой газет под мышкой. Его руки были в типографской краске, а на носу — крошечная веснушка, почти сливавшаяся с пылью улицы. — Говорят, сегодня разоблачили контрабандистов в старом порту! — азартно выкрикнул он, протягивая газету прохожим. Форд остановился, взял один экземпляр и быстро пробежал глазами заголовки. — Любопытно, — заметил он, складывая газету. — "Паровая птица" иногда знает слишком много. Арлекино посмотрела на него с лёгким прищуром: — Ты читаешь газеты ради новостей или ради скрытых намёков? — Ради истины, — спокойно ответил он, убирая газету под мышку. Мальчишка уже бежал к другой толпе, а за спиной всё ещё раздавалось: — Новости Фонтейна! Всё самое горячее! Форд развернул газету прямо на ходу. На третьей странице крупным шрифтом красовался заголовок: "Слуга вновь гоняется за нашей актрисой" Под ним — слегка размытая фотография, сделанная явно на ходу: Фурина в пышном платье забежала за угол, а за ней, в характерном длинном пальто и перчатках, шла Арлекино. — Хм, — только и сказал Форд, подняв бровь. — Газетчики Фонтейна, похоже, вечно ищут сенсации. Арлекино бросила взгляд на снимок, её губы дрогнули в почти незаметной улыбке. — И ещё вечно вставляют фото не в тот контекст, — спокойно заметила она. — Хотя... пусть боятся. Форд аккуратно сложил газету и сунул под мышку, но внутри у него уже зашевелилось любопытство: в этой истории явно было больше, чем хотели показать журналисты. После короткой прогулки и обмена парой ироничных реплик Форд и Арлекино оказались у остановки фонтейновского аквобуса — элегантного, с медными деталями и мягкими синими сиденьями. — Исследовательский институт, — уточнил Форд у водителя, поднявшись по ступеням. — Доедем за двадцать минут, — кивнул тот, закрывая двери. Арлекино устроилась у окна, скрестив руки. За стеклом проплывали белокаменные фасады, мосты с фонарями, каналы, где отражался сероватый утренний свет. — Никогда не думал, что поеду в научный центр... в компании кого-то вроде тебя, — заметил Форд, бросив на неё взгляд. — Кого-то вроде меня? — Арлекино чуть прищурилась. — Опасной и... странно привлекательной, — ответил он без тени смущения. Она не ответила, лишь посмотрела вперёд — туда, где уже виднелось величественное здание института, увенчанное эмблемой шестерёнки и водяной капли. Аквобус мягко затормозил у ворот.Автобус тихо шипнул, открывая двери. Первыми наружу устремились несколько студентов в длинных тёмно-синих плащах института, гремя папками и споря о чём-то. Арлекино встала, собираясь сойти на мостовую, но автобус слегка качнуло от проходящей мимо паровой повозки. Форд, стоявший чуть впереди, обернулся и протянул руку: — Осторожно, ступенька скользкая. Она на миг задержала взгляд на его лице, будто хотела возразить, что справится сама, но всё же вложила ладонь в его. Её перчатка была холодной, а хватка — уверенной, без намёка на слабость. И всё же этот маленький жест нарушил привычную дистанцию между ними. — Благодарю, — тихо сказала Арлекино, когда они ступили на землю. Впереди возвышалось здание исследовательского института, и от его дверей тянуло лёгким запахом озона и паровых масел. Они только сделали несколько шагов по мраморным плитам двора института, как навстречу вышел молодой парень в светлой куртке водолаза. Его правая рука была аккуратно перевязана чистым бинтом, но держал он её так, словно каждое движение отзывалось болью. — Арлекино, — произнёс он тихо, с уважением, но без лишних формальностей. — Рад, что вы приехали. — Фремине, — она чуть склонила голову, внимательно оглядывая повязку. — Что случилось? — Мелкая поломка в подводной камере, — ответил он, отводя взгляд. — Но ничего серьёзного. Форд, стоявший чуть в стороне, заметил, что пальцы на перевязанной руке Фремине слегка подрагивают — явно боль была сильнее, чем тот хотел показать. — И всё же тебе стоит показаться врачу, — сухо сказала Арлекино, её голос стал тем, каким она привыкла командовать. Фремине улыбнулся едва заметно. — Здесь и есть врачи. Но я хотел сначала встретить вас. В этот момент мимо прошёл ассистент института, неся поднос с какими-то блестящими медными деталями, и Форд уловил запах машинного масла, смешанный с чем-то пряным, как будто в мастерской рядом варили кофе. Фремине жестом пригласил их следовать за ним. Высокие двери института тихо скрипнули, и внутрь хлынул тёплый, чуть влажный воздух, пахнущий металлом и озоном. — У нас тут постоянная работа, — негромко сказал Фремине, оглядываясь, будто проверял, не слишком ли громко он говорит. — Сегодня как раз тестируют новый гидротурбинный привод… осторожно, ступенька. Форд незаметно подал Арлекино руку. Она коротко кивнула в знак благодарности, но не убрала ладонь сразу, пока не сошла с узкой железной ступени. За первым залом шёл длинный коридор, вдоль которого располагались мастерские и лаборатории. Сквозь стеклянные перегородки виднелись инженеры в синих фартуках — кто-то записывал показания приборов, кто-то, согнувшись над чертежом, оживлённо спорил с коллегой. В одной из комнат, прямо у самого окна, стоял огромный аквариум с мерцающими в свете ламп капсулами — внутри плавали крошечные механические рыбки. — Красиво, — тихо сказал Форд, разглядывая их. — И опасно, — заметила Арлекино. — Эти «рыбки» — разведчики для глубоководных миссий. Фремине замедлил шаг у двери в небольшой кабинет. — Здесь мы можем спокойно поговорить. Форд заметил, что за соседней дверью мелькнула фигура в ярко-жёлтом плаще. Кто-то наблюдал за ними, но быстро исчез в толпе сотрудников. Форд шёл чуть позади, наблюдая, как Фремине, стараясь не привлекать внимания, незаметно прижимает перевязанную руку к груди и морщится. Он не сказал ни слова — слишком хорошо знал, что иногда молчание ценнее лишних вопросов. Они свернули в другой коридор, где воздух был прохладнее, и за каждым поворотом стояли высокие стеллажи с папками и металлическими ящиками. На пересечении двух коридоров их встретила женщина в тёмно-зелёном плаще, с аккуратно собранными волосами и суровым взглядом — Шевроз. — Арлекино. Форд. — она кивнула, окинув их быстрым, оценивающим взглядом. — Не ожидала вас здесь. — Мы лишь осматриваем институт, — спокойно ответила Арлекино, слегка склонив голову. Шевроз перевела взгляд на Фремине, который стоял чуть в стороне. — И тебе следовало бы отдыхать, — сказала она тоном, в котором слышалось больше заботы, чем упрёка. Фремине тихо кивнул, но, поймав взгляд Форда, будто молча попросил его и дальше хранить молчание. Шевроз, не теряя времени, повела их в просторный зал, где за длинными столами работали люди в белых фартуках и защитных очках. В воздухе витал сладковато-минеральный аромат. Форд остановился у прозрачной перегородки, за которой несколько мастеров наливали в стеклянные бутылки искрящийся, будто подсвеченный изнутри напиток. На этикетках крупно значилось: "Фонта". — Так вот как его делают… — тихо пробормотал он, с интересом наблюдая, как одна машина насыщала жидкость пузырьками, а другая аккуратно запечатывала крышки. Один из рабочих заметил их и, узнав Арлекино, поспешно отвёл взгляд, но при этом чуть неловко пролил немного напитка на стол. Форд уловил этот момент, но промолчал — слишком явно было, что присутствие «Отца» нервирует персонал. — Мы не только производим напиток, но и следим, чтобы его вкус оставался безупречным, — пояснила Шевроз, подойдя ближе. — Это лицо Фонтейна, в каком-то смысле. Арлекино лишь кивнула, но Форд заметил, как её взгляд задержался на одной из бутылок чуть дольше, чем следовало, словно за этим скрывалась ещё какая-то история. Форд уже собирался задать пару уточняющих вопросов про состав, как где-то в глубине цеха раздался пронзительный металлический скрежет, а затем — глухой хлопок. Красные сигнальные лампы на стенах вспыхнули, сопровождаемые тревожным звоном. — Давление в главной линии! — крикнул кто-то из рабочих. — Переполнение резервуара! Поток газированной жидкости начал вырываться из одной из труб, фонтанируя на пол и в воздух. Шевроз что-то прокричала в рацию, а персонал бросился перекрывать вентили. — Пошли! — Форд, ухватив Арлекино за локоть, потянул её к ближайшему аварийному выходу. — Не дергай! — процедила она, но шаг ускорила. Каблуки звонко стучали по металлическим лестницам, и Форд едва удержался от реплики, что в такой обуви бежать по заводу — всё равно что по льду. Они миновали пару коридоров, когда из-за угла хлынула ещё одна струя Фонты, чуть не сбив их с ног. Арлекино хмуро глянула на липкие капли на своём пальто и бросила: — Если эта жидкость оставит пятна, я вернусь сюда не как гость. Они почти добрались до поворота, когда из-под ног Арлекино внезапно хлынула струя Фонты, превращая пол в скользкую, липкую ловушку. Каблук её ботинка предательски соскользнул по металлической решётке, и она, потеряв равновесие, резко ухнула вниз. Форд успел схватить её за руку, но рывок только смягчил падение — она всё равно оказалась на холодном полу. Он тут же подхватил её под локоть, помогая подняться. — Цела? — быстро спросил он, скользнув взглядом по её колену, на котором уже расплывалось влажное пятно. — Я в порядке, — отрезала она, но в голосе мелькнула досада. — Только… к чёрту эти каблуки. Форд, чуть усмехнувшись, не стал отвечать, а просто подставил плечо. И теперь, двигаясь медленнее, они покинули опасный участок. Когда они, наконец, вырвались из гулкого коридора института, Форд мягко направил Арлекино к ближайшей скамье. — Садись, — сказал он, не терпя возражений. Она было собралась сказать, что всё в порядке, но, заметив его серьёзный взгляд, всё же опустилась. Форд присел на одно колено, аккуратно взял её щиколотку в ладони и медленно повернул стопу, проверяя реакцию. — Больно? — спросил он, не поднимая глаз. — Только если давить вот так… — ответила она, и в её голосе было больше усталости, чем раздражения. — Значит, не перелом, — заключил он, возвращая её ногу на землю. — Но каблуки мы пока отменяем. Арлекино тихо фыркнула, но, когда он предложил опереться на его руку, не отказалась. Форд по-прежнему держал её щиколотку, наклонившись так близко, что с определённого ракурса это выглядело… подозрительно романтично. — А ну-ка, не двигайся, — тихо сказал он, сосредоточенно проверяя сустав. В этот момент где-то сбоку щёлкнула затвором камера. Он обернулся, но успел заметить только прядь светлых волос, исчезающую за кустом. — Что это было? — спросил он. — Шарлотта, — устало вздохнула Арлекино. — И если я права… завтра нас ждёт весёлое утро. И она оказалась права. На следующий день заголовки «Паровой Птицы» кричали: > «Отец Фатуи и загадочный джентльмен — помолвка в сердце Фонтейна?!» Под фото, на котором Форд стоял на одном колене перед Арлекино, подпись гласила: "Очевидцы утверждают, что он сделал ей предложение прямо на улице". Форд, глядя на газету за завтраком в «Дебор Отеле», только потерянно произнёс: — Я… проверял ей ногу… Арлекино же, допивая кофе, лишь загадочно улыбнулась: — Иногда лучше не опровергать слухи. Фремине шёл чуть позади, стараясь держаться тенью. Его перевязанная рука была прижата к груди, пальцы судорожно сжимали ткань повязки. Форд заметил, как юноша незаметно поджимает губы, чтобы не выдать себя. На лице не было ни морщинки — только привычная, почти застывшая маска. Они свернули в длинный коридор, и навстречу им вышла Шевроз. — Арлекино, — кивнула она, мельком взглянув на Форда, а потом — на Фремине. Её брови чуть дрогнули, но она ничего не сказала. Форд, всё же не удержавшись, тихо произнёс, когда они миновали Шевроз: — Ты так сожмёшь кисть до онемения. Фремине чуть замер, бросив быстрый взгляд на него. — Это… мелочь, — ответил он, но руку ослабил. Форд только мельком взглянул на повязку Фремине — и заметил, что ткань местами потемнела, будто пропиталась чем-то влажным. — Что на тебя внизу напало? — спросил он, уже подозревая ответ. Фремине отвёл взгляд. — Не знаю, — тихо произнёс он. — Когда исследовал одну из затонувших шахт, задел что-то вроде коралла… или живого нароста. Оно… жгло. Форд аккуратно коснулся повязки — и почувствовал лёгкое тепло, неприятное, почти химическое. Он нахмурился. — Это не просто порез. Это что-то, что разъедает ткани. Если не промыть — потеряешь руку. Арлекино обернулась, уловив последние слова. — Можешь справиться? — спросила она. — Справлюсь, — коротко ответил Форд, уже доставая из сумки флягу с антисептиком. — Но тебе лучше сесть. Фремине хотел возразить, но Арлекино тяжёлым взглядом заставила его замолчать и опуститься на ближайший ящик. Когда Форд осторожно снял повязку, под ней оказалась кожа с красными прожилками, местами побелевшая, словно обожжённая изнутри. — Похоже, дело не в кислоте, — пробормотал он, осматривая. — Это какой-то морской яд. Форд смочил ткань в антисептике и, не теряя времени, начал промывать рану. — Потерпи, — предупредил он. Как только холодная жидкость коснулась кожи, Фремине резко втянул воздух сквозь зубы. — Т-твою… — он сжал кулаки, пытаясь не дёрнуться, но из груди всё же вырвался приглушённый стон. — Дыши ровно, — спокойно сказал Форд, продолжая работать. — Если сейчас не вычистим яд, потом будет хуже. Фремине пыхтел, тяжело переводя дыхание, то морщился, то зажмуривался, а Арлекино, стоявшая рядом, тихо сжала его здоровое плечо. — Ещё немного, — голос Форда оставался ровным, но в движениях чувствовалась спешка. Он словно пытался успеть до того, как яд уйдёт глубже. — Оно жжёт, — выдохнул Фремине, стараясь не смотреть на рану. — Значит, работает, — коротко ответил Форд, промакивая остатки жидкости и доставая чистую повязку. — Потерпел — значит, жить будет. Фремине слабо усмехнулся, хотя на лбу у него выступил пот. Когда Фремине уже забрали к медикам, они с Арлекино вышли в тихий внутренний двор института. Солнце садилось за стеклянные купола, отражаясь в воде фонтанов. — Ты сегодня вёл себя… — Арлекино замялась, подбирая слово. — Уверенно. — Это всего лишь опыт, — спокойно ответил Форд, но его взгляд задержался на ней чуть дольше обычного. Она сделала шаг ближе, глядя прямо в глаза: — И всё же, не каждый мужчина смог бы спокойно обрабатывать рану под таким давлением. — А не каждая женщина смогла бы пройти половину города на каблуках, убегая от аварии, — усмехнулся он. Арлекино хмыкнула, но уголки её губ дрогнули. В этот момент ветер принес лёгкий аромат её духов, и Форд, сам того не желая, подался чуть ближе. — Пожалуй, — тихо сказал он, — кофе в «Лютесе» был не худшей нашей идеей. Она посмотрела на него долгим взглядом — тем самым, от которого в груди теплеет, и вдруг коснулась рукой его пальцев, будто невзначай. Двор крепости был тихим. Вдалеке слышалось только размеренное журчание воды и глухой гул механизмов где-то под ногами. Лавочка, на которой они устроились, стояла под фонарём, чей мягкий свет отбрасывал тёплые блики на лица. Форд достал из бумажного пакета два стаканчика. — Кофе. Не такой, как в «Лютесе», но горячий. Арлекино взяла свой, не спеша сделала глоток. Тепло расползлось по её пальцам и груди. — Не думала, что ты из тех, кто таскает кофе на свидания, — сказала она, чуть прищурившись. — А я не думал, что ты из тех, кто соглашается, — спокойно ответил он, глядя прямо в её глаза. Она тихо усмехнулась, и на мгновение властная «отец» Фатуи снова исчезла, уступив место женщине, просто сидящей на лавочке с мужчиной, который умел слушать и не боялся смотреть в упор. Ветер с воды принёс прохладу, и Форд едва заметно подвинулся ближе, так что их плечи коснулись. — Иногда, Арлекино, — сказал он негромко, — чтобы понять человека, нужно просто посидеть рядом и молчать. Она не ответила, но задержала взгляд на нём чуть дольше, чем нужно.