Чертоги Безвременья

Коридор Чертогов гудел уже который день. Не тем привычным рабочим шумом — другим, тревожным. Люди в чёрных костюмах сновали в темпе туда сюда, обгоняя друг друга, кто-то выкрикивал цифры, кто-то кричал и спорил. Слишком шумно для коридоров Чертог. Светильники на стенах мигали чаще обычного — будто само здание чувствовало напряжение. Ларс и Кай уже ждали у одного из выходов, когда подошла их куратор. Дорн была невысокой, коренастой женщиной с короткой стрижкой и тяжёлым взглядом тёмно-карих глаз. Её костюм сидел безупречно, но без излишеств — никаких серебряных вышивок, только чёрная ткань и строгая линия плеч. В руке она держала планшет, на котором были прикреплены листы бумаг. — Поезд, чтоб его, — начала Дорн без приветствия. Как всегда, только по делу. — Состав сошёл с рельсов на перегоне между двумя станциями. Мост. Семь вагонов, пассажирские. Кай присвистнул. Давно он не был на таких масштабных «мероприятиях». — Сколько тел? — Предварительно — сорок три, - продолжила куратор. — Предварительно? — переспросил Ларс. — До сих пор разбирают завалы. Могут найти ещё, — Дорн подняла глаза от планшета. — С вами идёт вторая пара. Точнее они уже на месте, ждут. Без остальных не приступают к работе. — А куратор или мы сами? – поинтересовался Кай. — Я с вами, — отрезала Дорн. — В такой катастрофе Совет требует присутствия. Вопросы есть? — Какие вопросы? Всё ясно, как всегда, — сказал Ларс. – Найти. Забрать. — Также обратите внимание, мои дорогие, обычно при таких крушениях души — потерянные, испуганные. Кто-то не поймёт, что умер. Кто-то захочет отомстить. Работаем по протоколу: быстро, чисто, без лишних действий. Машинист и проводники поезда — в первую очередь. Они могли видеть момент столкновения, будут самыми нестабильными. Необходимо предотвратить всё на корню. Кай кивнул. Его зелёные глаза уже загорелись тем особенным, безумным светом, который появлялся перед масштабными вызовами. — А можно … — хотел он спросить с улыбкой, но его грубо прервали. — Тебе нельзя. Если будешь дальше вякать, то останешься тут, — рявкнула Дорн. — Собрались. Через тень — сразу на место. Ларс, потом — Кай. Вопросы? — Нет, — ответил Ларс. — Тогда пошли. С остальным на месте разберёмся. Дорн шагнула в тень, которая образовалась у стены — чёрное пятно, пульсирующее на грани восприятия. За ней — Ларс. Кай — последним, бросив на прощание короткий взгляд в коридор. Тень сомкнула сразу свою пасть, проглотив вошедших. Потом исчезла без следа. Они вышли из тени на обочине — в сотне метров от места крушения. Дорн предусмотрела всё: нельзя выходить в гуще событий, особенно на таких событиях, это ради безопасности проводников. Выйдя в эпицентре – проводник неправильно оценит ситуацию и наделает дел, ещё души надают по шапке (такое тоже происходит). Ночь была тёмной, безлунной. Фонари на мосту не работали или моргали, действуя на нервы — оборванные провода болтались в воздухе, искрили. Прибывшие спасатели быстро установили дополнительное освещение, чтобы работать. Дым поднимался высоко, закрывая звёзды. Пахло горелым металлом, ещё чем-то сладким и страшным. Скорая тоже уже приехала — несколько машин, мигалки мелькали красным и синим. Полицейские оперативно оцепили зону, перекрикивались, кого-то отгоняли. Журналистов пока не было — только ближайшие жители, высыпавшие из домов, смотрели на всё это, охали и ахали, также пускали сплетни уже. Сейчас люди так были похожи на муравьёв. Кричали. Вытаскивали из-под обломков тех, кого можно было вытащить и спасти. Вытаскивали, кто уже попрощался с этим Миром. — Вон там, — Дорн показала рукой на вагоны, которые были последними в составе. — Три вагона упали набок. Внутри — люди. Живые и мёртвые. Ваша задача — мёртвые, Ларс, Кай. Живые — не наше дело. Мы пойдём к первым, - она хмуро посмотрела на другую пару проводников. Те лишь кивнули. — А если душа застряла в ещё живом теле? — спросил Кай. — Не задавай тупых вопросов. Ты прекрасно осведомлён, что делать. Жди. Пока не умрёт, не трогай. Всё по учебнику. — Всё прекрасно понятно. Идём, — сказал Ларс, толкнув своего напарника. Они скрылись в дымке и среди бегающих живых людей.

***

Первая душа нашлась сразу — женщина лет сорока, в окровавленной блузке. Она сидела недалеко от вагона, обхватив колени руками, и раскачивалась вперёд-назад. Глаза были пустыми, губы шевелились — она что-то шептала, но слов было не разобрать. — Ты где сейчас? — тихо спросил Ларс стандартный вопрос, присаживаясь на корточки рядом. — Я... я не знаю, — сказала тихо она. Женщина подняла голову. Посмотрела на мужчину. Сквозь него. — Мне больно. Холодно. Я не могу пошевелиться. Я там, — она показала на перевёрнутый вагон. — Или я здесь? Я не понимаю. — Ты умерла, — сказал Ларс. Голос был мягким, почти ласковым. Несвойственно для такого, как он. Однако этого требовала работа. — Удар был сильным. Ты ничего не почувствовала. — Я хочу домой, — женщина заплакала. Слёзы текли по щекам — настоящие, живые. — У меня дети. Муж. Они ждут меня. Как же так? — Они тебя будут помнить, — твёрдо сказал Ларс. — Но ты не можешь к ним вернуться. Мне жаль. — «Блаженны плачущие, ибо они утешатся», — тихо произнёс Кай, стоя на краю вагона недалеко от напарника и души. — Только утешение, поверь, выглядит не так, как ты думала. Оно — здесь. В тишине. В покое. — Вы ангелы? — спросила она шёпотом. Женщина смотрела то на одного, то на другого, не мигая. Слёзы уже перестали течь, остались лишь мокрые дорожки на щеках. — Нет, — ответил Ларс. — Мы — то, что приходит после. И мы проводим тебя туда, где лучше. – Ларс достал клинок. Женщина закрыла глаза. Удар был быстрым, чистым. Душа взмыла вверх — тонкая, серая нить, растворившаяся в небе. — Одна, — сказал Ларс. — Вообще – то, два, — поправил Кай. — Пока ты тут, я – там. Они пошли дальше. Мало кто любит масштабные выезды. Проще и быстрее за одной или двумя душами ходить, чем разгребать такой «завал». Одно дело, когда ты говоришь тет – а – тет с одной душой, а другое – когда их тут до хрена и с каждым нужно по протоколу. В первом перевёрнутом вагоне было почти темно. Через разбитый окна проникал свет от прожекторов. Валялись чемоданы, одежда, детские игрушки. Всё разбито и разгромлено. Осколки стекла хрустели под ногами. Души — двое мужчин, женщина, подросток. Души стояли рядом, растерянные, не понимающие, почему они видят свои тела среди этого хаоса. — Я не могу умереть, — сказал подросток. — Мне завтра в школу. Экзамены, твою мать, на носу. — Экзамены отменяются, — жёстко ответил Кай в лоб, но Ларс толкнул его локтем. — Не надо, — сказал Ларс. — Мягче. — А зачем? — Кай удивился. — Он умер. Чем быстрее он это поймёт, тем легче будет уйти. — Можно говорить правду, но не бить ею в лицо. Разве не об этом говорится в твоих книгах? Кай вздохнул, размяв плечи. Отступил. Ларс присел перед подростком — огромный, широкоплечий, но почему-то не страшный. Больше страха вселял рыжий. — Экзамены подождут, — сказал Ларс. — Ты сдал главный экзамен — ты прожил свою жизнь. Короткую, но свою. Теперь нужно идти дальше. — Куда? — Туда, где будет покой, — честно ответил Ларс. — Там лучше. Обещаю. - Подросток посмотрел на него долгим, тяжёлым взглядом. Потом кивнул. Ларс воспользовался снова клинком. Подросток не кричал, а лишь слабо улыбнулся. — «Истинно говорю тебе, ныне же будешь со Мной в раю», — прошептал Кай ему вслед. — Евангелие от Луки. Двадцать третий стих. — Он не был распят, — заметил Ларс. — Все мы распяты, — ответил Кай с усмешкой. — Одни — на кресте, другие — в жизни, третьи — в собственных головах. - Ларс покачал головой, но спорить не стал. Только не на тему религии, только не с Каем. Мужчины оказались упёртыми, отказывались уходить. Даже пытались приводить свои аргументы. Однако взгляд Кая подействовал убедительнее слов. Женщина же пошла без лишних уговоров и слов. Даже удивила своими покорными действиями проводников. Далее в вагоне было тише. Души в конце него отличались от тех, что забрали в начале. Они были другие — не потерянные, не плачущие, а злые. Уже успели потемнеть. Испортиться, так говорил Ларс. Они сбились в кучу в углу, и от них исходило что-то тяжёлое, давящее и подавляющее. — Агрессивные, — констатировал Ларс, кладя руку на клинок. — Несколько штук. — Торе вроде, — поправил Кай, всматриваясь. — Двое мужчин, одна женщина. Видимо, не хотели умирать (а кто хотел?). Или хотели, но не так. — Вы кто такие? — одна из душ — мужчина в рабочей одежде — шагнула вперёд. Глаза горели красным. Его голос был низким, рычащим. — Убирайтесь. Мы никуда не пойдём. Пошли ВОН! – почти прорычал мужчина. — Пойдёте, — спокойно ответил Ларс. — Вы умерли. Ваше время вышло. У вас нет вариантов. — Какое время? — прошипел второй мужчина в рубашке и грязных брюках. — Я жить хотел! У меня семья! Работа! А этот... — он показал на обломки, — этот поезд... кто-то за это ответит! ЗА ВСЁ ОТВЕТИТ! - душа рванула вперёд. Ларс был быстрее. Клинок вошёл в призрачную плоть — глубоко, точно. Душа закричала, забилась, но через секунду рассыпалась серой пылью. Слабый голубой свет ушёл вверх из этого пепла. Следом ринулись остальные души, которые наткнулись уже на клинок Кая. Они последовали тому же сценарию. — Красиво ты его, — заметил Кай. — Чётко. Без лишних движений. — Работа. Всего лишь работа. — Ты всегда так говоришь о работе, — Кай усмехнулся. — «Работа». «Протокол». «Надо». Никакой поэзии. — Поэзия — для живых, — ответил Ларс, смотря на клинок. — Мы — мёртвые. У нас работа. — А философия? – продолжал гнуть своё Кай. — Философия — для тех, у кого есть время думать. У нас — нет. Кай хотел ответить, но передумал. Лишь недовольно цокнул языком. Ларс был прав — по-своему, грубо, по-ларсовски, но прав! В Чертогах не думают. В Чертогах работают. Исполняют приказы! — Знаешь, — сказал Кай, убирая клинок, — некоторые благодарят ведь нас. Ты ведь замечал это? — Редко, — ответил Ларс. — Но иногда. И это стоит того. Я по пальцам пересчитаю случаи, когда мне сказали «спасибо» после моей смерти. Даже семи нет. К следующему вагону, третьему, Кай шёл впереди — длинный, худой, с металлической рукой, которая тускло мерцала в темноте хаоса. Он насвистывал что-то — мелодию, которой Ларс не узнал. То ли церковный гимн, то ли похоронный марш. — Ты что, кайфуешь? — спросил мужчина, когда они остановились у вагона. — Нет, — ответил Кай. — Но и не страдаю. Это же работа, как ты сказал. В ней есть всё же своя... красота. — Красота? — Ларс поднял бровь. — Трупы, крики, кровь и боль? — Не в этом, — Кай покачал головой. — В моменте. В том, что мы — последние, кто видит этих людей. Мы забираем их боль. Мы ставим точку. Это... сакрально. Аж будоражит, - улыбнулся рыжий, обнажив ряд ровных зубов. Ларс не ответил. Он не понимал. Для него работа была работой — чёткой, чистой, без лишних эмоций. Кай же каждую душу провожал, как будто мог бы полюбить её, если бы ему разрешили. Полюбить, смешное слово для проводника на самом деле. Перед вагоном были дети. Прятались как от чудовища из страшной сказки. Они выглянули осторожно из обломков. Трое. Лет семи-девяти, в ряд, держались за руки. Глаза — широко раскрытые, испуганные. Один недавно плакал. Они таращились на незнакомцев. — Мы потерялись, — сказала девочка. — Где мама?! — Мама в другом вагоне, — тихо сказал Кай, опускаясь на корточки перед ними. Дети аккуратно вышли из укрытия, но не отпускали рук друг друга. — А мы.. Вы поможете найти мою маму? И их тоже? – смелая девочка говорила за всех. Была очень бойкой. Ларс стоял позади, молчал. Не смел вмешиваться в такие диалоги - в разговоры с детьми. Кай сам справлялся с ними лучше — в нём было что-то, что успокаивало самых маленьких. Кай пугал взрослых, его многие боялись, но вот маленькие – нет. Они охотно шли с ним на контакт и были послушными. К тому же, у Кая не дрожит рука при заборе детских душ. — «Пустите детей приходить ко Мне и не возбраняйте им, ибо таковых есть Царство Небесное», — прошептал Кай с улыбкой на лице. — От Матфея, девятнадцатая глава. Вы пойдёте туда, где хорошо. Я обещаю. Там же подождёте своих мамочек. Договорились? Дети смотрели на него. Первый — мальчик — кивнул. Второй — тоже. Девочка — последняя. — А вы пойдёте с нами? — спросила девочка. — Нет, — Кай продолжал улыбаться. — У меня другая дорога. Но в конце мы все встретимся, - Кай забирал их одного за другим. Быстро, мягко, без боли. Тонкие детские души уходили в небо, растворялись в темноте. Они были яркими из всех, кого уже забрали тут проводники. — Ты хорошо с ними ладишь, — сказал Ларс, когда Кай выпрямился, встав на ноги. — Они — лучшие, — ответил Кай. — Не спорят, не пытаются убежать, не проклинают. Просто верят. — Верят во что? — В то, что кто-то придёт и спасёт. В то, что им хотят помочь. Ларс не нашёл, что ответить. Кай снова начал насвистывать. Всё же это был похоронный марш. Или что – то напоминающее это. Ларс пришёл к такому выводу. Этот, чёртов, последний вагон был в стороне от остальных — оторванный, покорёженный, перевёрнутый набок, словно поезд выплюнул его в последнем вздохе. Отторгнул его. Дым сюда почти не доходил, и свет не пробивался сквозь сплетённые обломки. Внутри было темнее, чем в предыдущем вагоне. И дело было далеко не в освещении. Тишина — слишком плотная, неестественная. Ларс первым зашёл внутрь, перешагнув через искореженный порог. Кай — за ним, металлическая рука тускло мерцала в темноте. — Пусто, — сказал Ларс, оглядываясь. — Странно. Здесь должны быть души. Парочка – точно. — Согласен, — Кай ответил резко. – Они были тут. Я же не один чувствовал их присутствие и страх. — Их словно уже забрали, — заметил Ларс, оглядывая лежащие изуродованные трупы. — Хотя не может быть такого. Это наши вагоны и Дорн с другими бегают в начале состава. — Ларс, - прошептал рыжий. – Тут что – то не то. Только не говори, что ты не чувствуешь этого… Они стояли в тишине. Вагон не дышал — не слышно было ни скрипа металла, ни капель, ни ветра снаружи. Только тишина. И холод. Холод, который не имел ничего общего с ночной прохладой. Кай снова почувствовал это. Присутствие! Мурашки волной пробежали по спине — там, где металл переходил в живую плоть. Волосы на затылке встали дыбом. Чуйка у проводников была развита отлично. — Ларс, — тихо сказал парень. — Здесь что-то есть. Ларс уже положил руку на клинок. Ему не очень понравилось это – присутствие тьмы и пустоты. Чего – то глубинного, которое вызывает дрожь внутри всего живого. Из нутра вагона, из самого мрака, где обломки смыкались в непроглядную тьму, донёсся звук. Шаги. Тяжёлые. Медленные. Один шаг. Второй. Третий. Ларс и Кай попятились к выходу, но не бежали — не позволяли себе. Только приготовились к неожиданностям. Руки потянулись к клинкам и были на готове. Из темноты вышла она. Не упокоенная. Они давно не видели таких душ. Ими пугали зелёных проводников, травили байки про них. А сколько слухов плодилось – не сосчитать. Существо было выше Ларса — метра два с половиной, не меньше. Когда-то, очень давно, оно было точно человеком. Теперь — только отдалённое, жутковатое подобие и образ. Кожа — серо-чёрная, покрытая трещинами, из которых сочилась тянущаяся, маслянистая тьма. Руки длинные, непропорциональные, с пальцами, которые заканчивались не ногтями, а чем-то, похожим на рваные осколки костей. Лица почти не было — только впадины вместо глаз, из которых текла та же тьма, и провал вместо рта — тёмный, беззубый, бесконечный. Оно издавало звук. Не вой, не крик, не стон — нечто среднее, низкое, вибрирующее, от которого закладывало уши и начинала кружиться голова. Звук, который не был вовсе звуком — он был давлением, толчком, ударом. У смертных ушла бы в пятки душа. — Твою мать, — выругался Кай. Редко для него такое — но сейчас вырвалось само. — Откуда оно здесь, блядь? — Не знаю, — Ларс уже вытащил клинок. Кай последовал его примеру.                                                                                                                                                                                                                                                                             — Но нам это не увести. — Убивать? Не дать себя прикончить? — Убивать! Тут нет другого варианта вообще! Существо аккуратно шагнуло вперёд. Раз — и оказалось в трёх метрах от них. Ларс не стал медлить и атаковал. Клинок вошёл в плечо существа — и завяз. Ларс дёрнул и вытащил оружие. Тьма, сочившаяся из тела, осталась частично на лезвие. Ларс выругался. Рана стала затягиваться, медленно, но верно. — Что делать? – Кай бегло посмотрел на напарника. – Я не знал, что они обладают регенерацией! — Думать. Не паниковать. Существо снова издало свой звук — и Кай слегка пошатнулся. Голова загудела, перед глазами поплыли пятна. Кай проморгался, крепче сжав рукоять клинка. Ларс же устоял — только покачнулся, но ноги держали его. Оказался крепче рыжего. Оно ударило. Пальцами-осколками полоснуло по груди Ларса, разорвав пиджак, рубашку, кожу. Тёмная жидкость брызнула из раны — не кровь, но что-то похожее. Ларс зарычал. Рванул вперёд, ударил снова клинком. Целился в то место, где у существа должна была голова или её подобие. Оружие провалилось в податливую, почти жидкую плоть, завяз. Существо воспользовалось моментом и схватило его за руку — пальцы-осколки впились в предплечье, портя ткань на костюме. — Кай! — крикнул Ларс. Рыжий уже был рядом. Ему не нужно было повторять. Металлическая рука взвилась — пальцы сжаты в кулак, на костяшках блеснули тусклые импланты. Прямой удар в грудную клетку существа. Он вложил не мало сил. Тьма взвизгнула — там, где металл коснулся её, пошла рябь, будто от камня, брошенного в воду. Существо отпустило Ларса. Теперь повернулось к Каю – новый объект для нападения. — Ты, — выдавило оно. Голос — нечеловеческий, скрежещущий, словно камни перетирали кости. Были слышно, как слова давались ему с трудом. — Тебя… разорву ублюдка. Кай замер. На секунду. Только на секунду. Он не слышал, чтобы такие говорили. Не встречал лично. Теперь очередь Кая. Рыжий ударил повторно рукой в живот. Металлическая пробила гнилую плоть, вошла глубоко в существо, застряла. Сюрприз от противника. Кай дёрнул руку — не вытащил. Существо схватило его за металлическое плечо, сжало. Раздался скрежет — не рана, но механизм внутри протеза захрустел, ломаясь. — Ларс, бей, — прохрипел Кай. – Давай! Ларс уже заходил сбоку. Он ждал момента. Клинок в руке. Размах. Удар. В шею существа, туда, где у людей проходит позвоночник. Клинок вошёл наполовину. Существо закричало — настоящим криком, высоким, режущим слух. Стёкла в вагоне (оставшиеся целыми) лопнули. Кай упал на колени, зажимая уши. Ларс устоял. Оно билось от удара, разнося остатки вагона, топча трупы и заливая все своей маслянистой тьмой. — Быстрее, — прохрипел Ларс. — Пока шанс. — Пару ударов, — ответил Кай, быстро (как мог) поднимаясь на ноги. Они ринулись вперёд, уворачиваясь от беспорядочных замахов существа. Ларс нырнул под руку существа, оказался за его спиной. И всадил клинок в затылок — туда, где у нормального человека начинается ствол мозга. Кай же вонзил клинок в шею спереди. Существо замерло. На секунду. На две. Потом медленно — очень медленно — начало оседать на пол. Плоть обваливалась, как старая штукатурка, рассыпалась аккуратно в прах. Тьма вытекала из трещин, впитывалась в пол вагона, в его стены. Кай отступил, тяжело дыша. Ларс подошёл к нему — оба израненные, изодранные, с тёмной маслянистой жидкостью на одежде и лицах. — Живы, — сказал факт Ларс, убирая клинок. — Кажется, да, — ответил Кай. — Не исключены небольшие последствия... Они стояли уже в пустом вагоне, смотрели на то, что осталось от не упокоенной души — чёрное пятно на полу, медленно испаряющееся, впитывающееся в никуда. И молчали, тяжело дыша. Первым заговорил Кай – решил прервать это молчание. — Откуда она взялась? Здесь, на этом месте? Свежая катастрофа, души только ушли, а тут... Это старое, злое. Оно не могло быть в поезде. Мы бы знали. — Не знаю, — Ларс покачал головой. — Возможно её кто-то позвал. Или она пришла сама — на крики, на боль, на смерть. Это третий раз, когда я сталкиваюсь с таким. — Нужно рассказать быстрее Дорн. Вдруг сюрпризы не закончились на этом. — Да. Стоило только заговорить о начальстве, как вход в вагон осветила тень — разорванная, спешная. Из неё вышла Дорн. Куратор замерла на пороге. Посмотрела на Ларса — пиджак разорван, рубашка тоже, грудная клетка в тёмных подтёках. Посмотрела на Кая — металлическая рука помята, из плеча сочится маслянистая жидкость, лицо в царапинах. Потом перевела взгляд на пол. На чёрное пятно, которое медленно исчезало. Она прекрасно знала, что перед ней. Она чувствовала эту вонь. — Вы убили это, — сказала Дорн. Не спросила — констатировала. — Да, — ответил Ларс. — Вас двое. Без подкрепления. Без помощи. Без плана. — Да. — И вы, твою мать, живы? – она сама не верила в сказанное. — Почти, — усмехнулся Кай. Дорн подошла ближе. Посмотрела на раны Ларса, на протез Кая, на клинок в руке Кая. На секунду её лицо потеряло маску спокойствия. Она удивилась. Испугалась. Обрадовалась. Эти эмоции быстро испарились. — Вы идиоты, — сказала она. — Вы могли вызвать подкрепление. Могли дождаться меня. Могли не лезть в вагон, который не дышит. Могли отступит! На кой хер вы полезли?! Вы что, забыли все правила? — Могли, — согласился Ларс. — Но тогда бы она ушла. Могло бы стать хуже. — И следующая катастрофа была бы не за горами. Сами же слышали, на что способны эти твари, — добавил Кай. Дорн молчала. Долго. Потом достала планшет и сделала пометку. — Придётся писать отчёт. Очень детальный, — сказала она, нахмурившись. — Всё по порядку. Как зашли, что увидели, как атаковали. Совет должен знать, что не упокоенные появляются там, где их не должно быть. Действительно, откуда она тут взялась? – сама себе вопрос. – Тут нет массовых захоронений. Мы бы знали. Чувствую, что впереди работы накинут, - потёрла она ладонью лицо. – Так … — А мы? — спросил Кай. — Нас куда? — Назад, — кивнула Дорн. — Вы уже сделали работу на этом объекте. Латать раны. Потом… Потом я приду и дам следующие указания. Всё! – парни не стали спорить и что – то отвечать.

***

— В Чертогах что-то меняется, — неожиданно сказал Ларс, когда они вышли из вагона вдвоём. Куратор отправилась назад к началу состава. — Прогресс. Технологии. Смертные стали умнее. Души — сложнее. — И что? — Кай пожал плечами. — Мы всё равно приходим за ними. — Да, — согласился Ларс. — Но, думаю, мы скоро будем не так хорошо справляться со своей работой. — И что ты предлагаешь? — Ничего, — Ларс покачал головой. — Просто наблюдать и быть готовым. — К чему? — Что однажды мы крупно оплошаем, — тихо сказал Ларс. — Что хаос вернётся. И тогда... тогда Чертоги не спасут. — Не опоздаем, — сказал Кай твёрдо. — Смерть не терпит опозданий. Ларс посмотрел на него — долго, тяжело. Потом кивнул. *Справка: Классификация душ (мёртвых). 1. Спокойные — принимают смерть, не сопротивляются, уходят легко. Опасности не представляют. 2. Мечущиеся — не понимают, что умерли. Метаются между своим телом и пространством, могут впадать в панику. Опасность — средняя. 3. Агрессивные — осознают смерть, но отвергают её. Злятся на живых, на мир, на проводников. Могут атаковать, пытаться вселиться в других (редко, но бывает). Опасность — высокая. 4. Потерянные — застыли между жизнью и смертью. Не двигаются, не говорят, не реагируют. Опасность — минимальная. 5. Не упокоенные — опасные. Души, которые долгое время не были забраны (несколько дней, недель, иногда — лет). Трансформируются в искажённые формы: могут питаться чужими эмоциями, подчинять себе живых, создавать аномальные зоны. При длительной трансформации — превращаются в сумеречных (существа на грани материи, неспособные к переходу, но способные вредить физическому миру). Опасность — критическая.