Вечер после .

Окна в комнате были занавешены, на тумбочке стояла старенькая включенная лампа, а простыни смялись, что было доказательством происходящего на них буквально пару минут назад. Так ещё и виднелись капельки крови. Выглядит, конечно, не как сцена убийства, ведь сцена на самом деле была постельной. Если кто-то кровоточит, то, без тени сомнений, это Линдеманн, лежавший на боку. На его спине виднелись свежие, тонкие линии, оставленные ногтями. Выглядит он несколько поверженным, но в душе он полностью доволен произошедшим. А рядышком валялась не менее довольная пассия Тилля - Кристиан Лоренц, виновник кровотечения вокалиста. Так уж получилось, что Флаке любит царапаться подобно очень злому коту. Иногда это происходит случайно, иногда он делает это нарочно, но Тилль рад в любом случае. Тем временем, пока вокалист ушел в свои мысли, Кристиан нашел в себе силы подняться. В таком немолодом возрасте быстро устаешь от секса, особенно если в принципе быстро устаешь от всего. Клавишник немного потянулся, издав странный звук и слез с кровати. Столько дел впереди - переодеваться, простыни менять, а хочется просто лечь и отрубиться сладким сном, но не на эякуляте спать же! Флаке, хоть и не стал врачом, любит поддерживать чистоту и околостерильную обстановку. Но вот, он встал с кровати, пытаясь размять свою спину, хоть ее никто не давил всем весом и не царапал. Развернувшись к своему партнеру, клавишник улыбнулся, его морщинки стали чуть заметнее от этой улыбки. — Тилль, нормально себя чувствуешь? Хорошо тебе? Мне — да. Линдеманн приподнялся и прокряхтел, в данном звуке даже было что-то схожее с рыком. Однако Тилль не дикий медведь, чтоб после рыка нападать, он улыбнулся Лоренцу. Было слегка больно, но разве ему это не по душе? Ежу понятно, что каждая царапинка, полученная во время секса удваивает удовольствие вокалиста, особенно если их наносит любимый Флаке. Чёрт, он готов быть изувеченным от рук партнера, его не пугает такая перспектива. Но стоит отойти от таких мыслей, в голове и так каша из-за испытанных ощущений и эмоций. Линдеманн даже не заметил, как Флаке отошел. Ищет взглядом по комнате, а никого нету. Глаза привыкли к темноте, заметен стол, шкаф и окно, из которого видны освещенные фонарями улочки. Уже становится поздно даже для таких взрослых бунтарей, как участников Раммштайн. Только мысли Тилля ушли в сторону ночного Берлина, так он почувствовал что-то влажное, прикасавшееся к его пострадавшей спине.  — Дезинфекция! Прямо за Линдеманном стоял улыбавшийся Флаке, и протирал его ранки влажной салфеткой. Немного щипало, однако вокалист уже пережил вечер с Лоренцом и его садистскими выдумками, после чего пощипывание это просто пустяк. На самом деле, от такого мягкого очкарика не ожидаешь царапанья до крови и придушивания. Он сам от себя этого вряд ли ожидал, но попробовав помучать Тилля впервые, обе стороны решили практиковать это дело чаще. Кровь переставала течь из ран, нужно лишь принести пластыри, чтоб заклеить эту карту маршрута ногтей по незащищенной спине. Когда Флаке встал и полез доставать аптечку, которая для удобства находилась прямо в спальне, Линдеманн нашел в себе силы приподняться. Они возвращались к нему, но их всё равно было немного, ведь ночь поздняя, а весь день он слонялся по делам. Даже вне туров жизнь наполнена ежедневными задачами, но дома всегда можно отдохнуть. Можно ли назвать такой секс отдыхом? Может да, а может нет. Уйти в глубокие мысли Лоренц снова не позволяет. Он достает довольно большие пластыри из аптечки и начинает клеить их на замученную спину. Делает он это нежно. Любя. На самом деле, Флаке тот партнер, которому можно доверить это дело. Он подарит и приятные ощущения, и комфорт после них. Это одна из причин, по которой Линдеманн так любит его, одна из многих причин. — Молчишь, ни слова не проронил. Точно себя нормально чувствуешь? Спросил Кристиан. Беспокоится. Не стоит зря волновать своего любимого, поэтому Тилль отвечает. — Да, всё в порядке. Извини за беспокойство. — Хорошо. Не надо извиняться. Ты наверное устал, я понимаю… Чаю выпьем перед сном? — Давай. Только оденемся сперва… Флаке кивнул.  — И то верно. Лоренц подходит к комоду и берет из него футболку и домашнее бельё. Начинает одеваться. Его нагое тело начинает исчезать с глаз Тилля, сменяясь домашним и уютным видом. Красиво в любом случае. Он также достает одежду Линдеманна и кладет ее на кровать. — Я пойду делать чай, а ты оденься и поменяй простыни, хорошо? - Сказал Флаке, повернувшись к партнеру. - Если ты устал, я могу помочь. — Я справлюсь, спасибо за беспокойство. — Хорошо. Клавишник дарит Тиллю мягкую улыбку и подходит ближе, чтоб поцеловать в щёку, а после этой нежности выходит из спальни. Вокалист слышит шаги по ступенькам, которые ведут прямиком на кухню.  Линдеманн одевается.