Чёрное и белое

Мир Аллена — Ад и червоточина мира. Мира, в котором всё делится на чёрное и белое, где нет компромисса и воли выбора. Аллен надеется, что иллюзия, которую так заботливо подбрасывают из изнанки, где светит солнце и поют птицы, рассеится в омуте собственных надежд. Аллен всегда стремился к свету, знаете ли. Надеялся, что все шутки, подброшенные войной с Графом, Ноями и Акума — та самая иллюзия с изнанки, которая растворится, стоит лишь развеять её рукой. Лёгким касанием пальцев. И мираж, словно водная гладь, разойдется в разные стороны. Аллен всегда стремился предотвратить потери. Но почему-то в его мире, где существует только чёрное и белое, они неизбежны. От этого хочется рыдать навзрыд, но приходится идти вперёд и улыбаться. Даже если не хочется, даже если выходит паршиво. Так говорил ему Мана. Росчерки белого, голубого, розового и черного мелькают вдалеке, пшеница колосится и поют птицы, а за полем стоит дом, и плывут облака в небесах. Он ни разу в своей жизни не видел этих мест, и фантазия, казалось, не могла так разыграться в его больном, чёрно-белом мозгу. Если честно, ему редко снились красочные сновидения, но если вдруг и снились, то от страха сковывало тело. Потому что это не его сны. Потому что боится, что однажды сон разрушится, и вылезет то, чего бы он не хотел. Что это «нечто» сломает его и раздробит душу и тело. Иногда Аллену кажется, что он — пустая оболочка, где нет ничего, кроме чужой воли и мыслей. Есть лишь Неа, Лави и Кросс. Три столпа его сути, где его призрачная личность становится эфемерной и полой. Но ему самому хочется, чтобы вес его сути в руках был ощутимым, сильным и наполненным. Вопреки чужим желаниям. Канда бы прокомментировал его порыв, как самомнение, которое раздражает. Аллен бы в ответ ему врезал, и началась драка, из которой победителем не выйдет никто. Но оно и не надо, ведь это мысли, которые не несли в себе ничего, лишь проблеск из былой жизни. Его жизни. Чёрно-белый мир трескается, когда он снова поднимает глаза к небу, откуда струится свет. Росчерки голубого и желтого почти достигают его макушки блеклыми лучами. И это пугает. Однажды, думает он, его поглотят. Однажды он перестанет существовать окончательно. И эта нелепая, странная жизнь будет принадлежать другим, кого не знал лично или давно позабыл. Неа и Лави намекают, что ближе всё-таки второе, но от этого не легче. Однажды, думает он, что вспомнит всё былое, всё жестокое и всё прекрасное, что могло когда-либо с ним случиться. Однако, за обрывками потерянных воспоминаний, боялся до дрожи потерять хоть единую крупицу тепла, которая была с ним здесь и сейчас. Переливчатый смех Джонни. Грубость Канды. Наставления Линали. Шутки Лави. Придурковатость Комуи. Разумность Ривера. Жестокость Кросса. И улыбка Маны.