Напряжение

— А это заряжённый пистолет! — восклицает Кейн. Рагата смотрит на Кейна, на оружие в его руке, а затем переводит взгляд на ухмыляющегося Джекса по другую сторону комнаты. "Джекс" и "заряжённый пистолет" в одном предложении; было одним из её худших кошмаров. Как Кейн вообще мог подумать, что такое испытание на доверие уместно? Джекс был последним человеком, которому следовало вручать пистолет. Рагата чувствует, как её лицо искажается от беспокойства. Она также видит, почти у всех остальных такое же выражение на лице. Однако было два исключения. Королёр выглядел достаточно спокойным, вероятно, потому, что на самом деле не понимал, что происходит. И Джекс. Джекс снова улыбался. Конечно, он улыбался, он всегда был достаточно смел, чтобы улыбаться. И по широкой улыбке на его лице было понятно, что он собирается извлечь из этого приключения какое-то нездоровое, извращённое удовольствие. Это “внутричковое” приключение случилось из-за того, что между ними всеми в воздухе давно витает довольно сильное напряжение, как выразился Кейн. Напряжение. Между ними всегда было напряжение. Порой напряжение между людьми естественно, не так ли? Кажется, никто никогда не сможет избавиться от напряжения, по сути, оказавшись в ловушке цифрового ада. Невозможно избавиться от напряжения, когда кто-то в конце концов рассеется. Напряжение. Рассеивание. Рассеивание и напряжение. Рагата снова бросает взгляд на Джекса, прежде чем уставиться в пол. После того, как она упомянула об их… давнем друге, между ней и Джексом возникло сильное напряжение. Вероятно, именно поэтому Кейн заставил их всех участвовать в этом упражнении на доверие. Но, может, она и не будет в паре с Джексом. У него были напряжённые отношения со всеми. Зубл ненавидит Джекса. Зубл, вероятно, ненавидит Джекса даже не потому, что он абсолютный засранец, а потому, что он кошмарит Гэнгл при каждом удобном случае. Да, может, он будет в паре с Зубл? У Гэнгл тоже напряжённые отношения с Джексом. Так что они могут войти в эту комнату вместе. Помни тоже вариант… Возможно, она вариант. Из-за последнего приключения Рагата не так уверена. На самом деле, она почему-то расстроена тем, что Помни сближается с Джексом, но пока не может понять, почему. А Королёр? Нет смысла даже рассматривать эту кандидатуру. Королёр будто один из немногих людей, к кому Джекс на самом деле не цепляется. И похоже, Помни постепенно становился человеком, к которому он больше не будет цепляться. Человеком, с которым у него нет напряжённых отношений. Рагата прикрывает лицо руками. Она не может быть в паре с Джексом. Она не может войти в тихую уединённую комнату с Джексом. Тем более, когда в этой комнате заряжённый пистолет. На самом деле, возможно, пистолет был бы не самым худшим вариантом. Это была опасная идея остаться с Джексом наедине, после всего, что произошло во время их последнего приключения. Рагата не может смириться с последствиями разворачивающейся ситуации. Это будет Зубл. Может, Гэнгл. Это должен быть кто угодно, только не Рагата. Возможно, Кейн имел в виду не её проблемы с Джексом. Она может продолжать пытаться убеждать себя, что это не так, но для неё и Джекса на самом деле было бы полезно оказаться в этой комнате вместе. Было бы разумнее, если они встанут в пару, а не кто-то другой. Джекс был человеком, которого она ненавидела больше всего. Вероятно, и она была человеком, которого он ненавидел больше всего. Они ссорились каждый день. Они спорили в каждом приключении. Они спорили постоянно. И в конце концов она смогла постоять за себя во время их последнего приключения. Рагата упомянула их рассеянного друга. Он не преминул похвастаться своей дружбой с Помни прямо при Рагате. Джекс вызвал у неё самую бурную реакцию. Она вызвала у него самую бурную реакцию. Куколка бросает взгляд на Зубл и Гэнгл: такие трогательные и милые. Она чувствует себя такой ничтожной. С её стороны было так эгоистично желать, чтобы кто-то из них оказался в паре с Джексом. Эгоистично избегать взглядов друзей, когда был шанс, что кто-то из них может попасть в одну комнату с Джексом, который непременно захочет воспользоваться заряжённым пистолетом против любого, кто войдёт туда с ним. Когда она сможет поставить себя на первое место? Как же низко она пала, надеясь, что с остальными случится что-то плохое. — И нашей первой парой будут… барабанная дробь… Джекс и Рагата! — громко объявляет Кейн, прерывая её мысли. Плечи Рагаты опускаются, прежде чем с тревогой посмотреть на Кейна. Она предполагала, что всё будет именно так, но всё равно тихо пискнула, когда Кейн фактически поставил её в пару с Джексом. Взгляд медленно перемещается на кролика, который смотрит в ответ с ещё более широкой улыбкой. Она думала, что он будет недоволен выбором Кейна. Что он не захочет иметь с ней ничего общего, особенно после того, что произошло недавно. Но нет, он улыбается прямо ей в лицо. Вероятно, он так рад перспективе оказаться с ней в паре только потому, что это была тёмная комната с пистолетом. Оружие, которое он мог держать в руках. Из которого он мог застрелить её. Она не ожидала, что Кейн придумает такое упражнение на доверие или что-то подобное, что будет настолько опасным. Она не думала; или, по правде говоря, надеялась, что Кейн не зайдёт так далеко. Рагата знала, что в Цифровом цирке они не могут по-настоящему чувствовать боль. Не могут пострадать. Они не могут умереть по настоящему, если не рассеятся. Рассеивание может быть своеобразной формой смерти. И, возможно, после того, как она упомянула рассеивание Риббит, Джекс захотел, чтобы ей было больно. Он так широко улыбался при мысли о том, что может причинить ей вред? Джекс продолжает ухмыляться. Остальные не замечают, как он нервничает, верно? Если он продолжит сохранять такое выражение лица, никто не узнает. Будь ты проклят, Кейн. Конечно, Кейн поместит Рагату с ним в комнату, один на один. Конечно, Рагата. Конечно, это она. Ему просто нужно было продолжать притворство, и никто не догадается, что он чувствует на самом деле. — Лично я в восторге от возможности воспользоваться пистолетом в темноте! — он продолжает ухмыляться, прежде чем начать подходить к ней. — Я думаю, важно понимать, что безопасность - это важный аспект всего происходящего! — отвечает Рагата, стараясь сохранять позитивный настрой. Ей не понравилось, как Джекс начал приближаться. Он прошёл мимо остальных, прежде чем встать перед ней. — Давай, Рагги, ты же не хочешь заставлять всех ждать? — он хватает её за запястье и тянет к небольшой комнате, которую Кейн создал в центре циркового шатра. — О, нет, конечно, нет! — бормочет она, оглядываясь по сторонам, но не в поисках помощи, а скорее потому, что она не хочет, чтобы кто-то ещё подумал, что она отнимает у них время. — Я не хочу никого заставлять ждать! Все остальные молча наблюдали, как Джекс тянул Рагату к двери. Тащил её. Он собирался остаться с ней наедине. В тёмной комнате. В запертой комнате. Никто ничего не сказал. Несмотря на её эмоции, когда её волокли, она смогла разглядеть беспокойство на нескольких лицах. Если они и были обеспокоены, то сейчас у неё проблемы совсем другого рода… — Отлично, — Джекс смотрит на неё через плечо, прежде чем слегка подтолкнуть в тёмный дверной проём. — Прошу! Последнее, что она видит, прежде чем погрузиться в кромешную тьму; это высокий силуэт Джекса в дверном проёме, освещённом оставшимся светом. Следующее, что она видит, - закрытая дверь; в комнате темно, как ночью, и она наедине с ним. Она наедине с Джексом. Рагата останавливается в темноте, а затем быстро протягивает руку к стене. Услышав движение, предположительно, Джекса, она прижимается к поверхности стены. Как бы хорошо она ни знала Джекса и его обычные привычки, на самом деле она не понимала, насколько вообще может доверять ему или этому приключению. Иронично, потому что предполагалось, что это будет испытание на доверие. Она знала о его вспыльчивом характере, склонности к насилию, тяге к спонтанности и приключениям. Они никогда по-настоящему не чувствовали боли и не получали травм в Цифровом цирке. Но Рагата не доверяет ни ему, ни этой ситуации. Она не верит, что он будет вести себя спокойно, особенно после вчерашнего. Она не верит, что эта ситуация приведёт к чему-то хорошему. Что-то металлическое звякнуло об пол. В нескольких метрах от Рагаты лежал пистолет. До того, как Джекс поднял его. Девушка плотнее прижалась спиной к стене. Она старалась вглядеться в темноту. Прислушаться к любому звуку. Она понимает, что он только что поднял пистолет. Кейн не уточнил, могут ли быть какие-либо реальные последствия. Не уточнил, может ли она лишиться жизни. Но хуже всего было то, что она не понимала, способен ли Джекс лишить её жизни. Она не знала, видит ли он её. Он похож на кролика, и, возможно, это означало, что у него были какие-то особенные повадки, присущие этим животным. Если кролики хорошо видят ночью, то и он мог разглядеть её лицо в темноте. Он мог видеть выражение лица, страх, мог читать её мысли, так же как мог держать пистолет и целиться в неё прямо сейчас, она не знала. И как странно умереть, если он будет последним человеком, которого она когда-либо видела. Тот, кого она так хорошо знала, даже несмотря на ненависть. В темноте появляются два жёлтых глаза, словно слегка светятся. Рагата наблюдает, как силуэт Джекса приближается, понимая, что в его руке пистолет. Джекс видит её глаза. Они широко распахнуты, теперь они кажутся более мягкими и усталыми. Её рот слегка приоткрыт от страха, но теперь она нахмурилась, как будто была разочарована. Рагата слишком быстро сдалась. Казалось, она почти смирилась с судьбой, с которой, как она думала, столкнётся. Джекс не решается подойти ближе. Неужели Рагата думает, что он действительно застрелит её? Неужели она думает, что он настолько ужасен? Джекс знал, что она из тех, кто слишком остро реагирует и слишком много думает, она была из тех, кто постоянно испытывает стресс. Но прямо сейчас она имела право на всё это. В конце концов, между ними пистолет. Она бы не смотрела на него так, если бы знала, что это не может иметь последствий. Он знал, что не станет стрелять в неё. В другой ситуации, если бы он знал, что это не будет иметь последствий, Джекс бы выстрелил. Он бы сделал это не задумываясь. Но это казалось таким неправильным. Ещё хуже было то, что она смотрела на него так, словно он действительно собирался застрелить её. Он не думал, что будет чувствовать себя так плохо от этого взгляда. — Ты выглядишь такой испуганной! — подшучивает он над ней, откидывая пистолет в сторону. — Расслабься, я не собираюсь стрелять в тебя, Рагата. Девушка смотрит в ту сторону, откуда доносится металлический звук упавшего на пол пистолета, прежде чем взглянуть на силуэт Джекса. Он не собирался в неё стрелять. Он назвал её по имени. Рагата привыкла к глупым сокращениям и прозвищам, которые он ей давал. Он нечасто использовал её полное имя. Конечно, в начале в его словах звучала усмешка, но теперь он говорит серьёзно. Джекс пытался успокоить её? Ему не обязательно было это делать. Простое действие и звук, с которым он отбросил пистолет, уже говорили о многом. — Ты можешь видеть в темноте? — спрашивает Рагата, избегая разговора об оружие. Джекс пристально смотрит на неё, сужая глаза. Он действительно просто выбросил пистолет и сказал ей, что не станет в неё стрелять, серьёзным тоном, который был ему не свойствен, а она всего лишь спросила про его зрение? — Да, я вижу в темноте, — неважно бормочет он в ответ. — Я не специалист по кроликам, но они определенно хорошо видят в темноте. У меня такое хорошее зрение, что я могу видеть, как ты сейчас пялишься на меня, будто я хочу тебя застрелить! Рагата пристально смотрит в ответ. Обязательно было упоминать об этом? Она не хочет говорить об этом. Она не хочет говорить о том, как она думала, что какая-то часть его была способна или на самом деле хотела причинить ей вред. Она не хочет говорить о выражении своего лица. Она не хочет говорить о том, как легко она приняла ситуацию, которая могла бы произойти. Она не хочет говорить о том, что она чувствует из-за того, что он выбросил пистолет. Всё, что он сейчас делает, подводит к разговору об их отношениях. Она ожидает от Джекса самого худшего, потому что он плохой человек, но, в свою очередь, Джексу не нравится всегда быть плохим в её глазах. Если они будут говорить о выражении её лица, это может привести к разговору о вчерашнем дне или даже об их отношениях. Рагата не хочет поднимать эту тему. Джекс даже не понимает, почему он поднимает эту тему. Он не хочет быть уязвимым перед ней. Возможно, именно из-за этой дурацкой комнаты и этого дурацкого пистолета они оба странно себя чувствуют. — Я не хочу говорить об этом, Джекс, — отвечает Рагата. — Конечно, ведь только ты у нас всегда подбираешь правильные темы для разговоров, да? — парирует Джекс, указывая в неё пальцем. Рагата пристально смотрит на его тёмный силуэт. Она не понимает, к чему ведёт этот спор. — Наши разговоры в последнее время и так не имеют никакого смысла. — Они всегда имеют смысл! — настаивает Джекс, грубо тыча пальцем ей в грудь. Глаза Рагаты расширяются, когда она чувствует, как палец указывает прямо в её грудную клетку. — Джекс! Не возражаешь? — Ты о чём? — продолжает он, но нажимает чуть сильнее для пущей выразительности. — Об этом? — Да, об этом! — Рагата отталкивает от себя грубую руку. — Не будь таким несносным. — Я несносный? Это ты несносная, — по-детски передразнивает и насмехается он над ней в ответ. — О, да? И почему же я несносна, Джекс? Всё, что я когда-либо делала, так это старалась убедиться, что со всеми в Цирке всё в порядке. Ты же поступаешь ровно наоборот. — Хмурится Рагата, недовольно фыркая под нос. — Всё, что ты здесь делаешь; это насмехаешься и издеваешься над людьми. Рагата наблюдает, как он медленно переводит свой светящийся взгляд из темноты на неё. Выражение его лица, а точнее, глаз, всегда красноречиво говорило о его эмоциях и мыслях. Она знала, что ему не понравилось то, что она только что сказала. Она всегда будет ненавидеть его за то, как ужасно он обращается с людьми. Он всегда будет ненавидеть, какой доброй она старалась быть с людьми. Это всегда было основой почти любого их спора. Так или иначе, Кейн был прав, и в конечном счете они собрались здесь, чтобы избавиться от напряжения. — Ты ведёшь себя так, будто ты ангел, хотя мы оба знаем, что это не так, — ухмыляется Джекс. — Я вижу тебя насквозь. Я вижу насквозь твой напыщенный позитив, улыбку и твои глупые попытки сделать всех вокруг счастливыми. Но ты забываешь про саму себя. Временами случаются такие прекрасные моменты, когда ты выбираешь; нравиться людям или быть плохим человеком, и тогда проглядывается твоя истинная сильная сущность. Она смотрит на него в ответ, даже если едва различает фигуру в темноте. — Я не плохой человек. Что плохого в том, что я просто пытаюсь сохранить позитивный настрой? Проблема в том, что ты только и делаешь, что изводишь всех вокруг. Никому здесь не нужен твой негатив, Джекс. У нас всё и так достаточно плохо, так зачем тебе усугублять ситуацию? Ты бесишь Зубл. Ты доводишь Гэнгл до слез. Пытаешься заставить Помни вести себя как ты. Ты расстраиваешь меня. Ты злишь меня. Ты выводишь меня из себя, Джекс! — Вот! Об этом я и говорил, настоящая ты. Для человека, который изо всех сил старается сохранять позитивный настрой, у тебя получается плохо, когда дело касается меня, — снова замечает Джекс. — Ты пытаешься скрыть тот факт, что думала, как я застрелю тебя, Рагата. Ты действительно думаешь, что я бы опустился до такого уровня? — Джекс, это же ты и комната с заряжённым пистолетом! — она пристально на него смотрит. Она видит, как его взгляд становится жёстче, или, скорее, как сужаются его зрачки. Вчера было также, после того, как она упомянула Риббит. Они оба знали, что она действительно предполагала, как что-то внутри него опустится настолько низко, что причинит ей какой-то вред. — Что я должна была подумать, когда ты сказал, что не прочь воспользоваться пистолетом в темноте. Да ты просто засветился от счастья, когда услышал про суть приключения! — Никто из вас не способен оценить мой юмор. — разочарованно говорит Джекс. — Это не шутки! — Ты слышала, как я отбросил пистолет, — бормочет он. — Как раз после того, как подошёл ко мне с ним в руках, — замечает Рагата. — Есть границы, которые даже я не переступлю, — хмурится Джекс. — Но даже при том, что ты готова верить во всё и каждому, это всё равно что угодно и кто угодно, но только не я. Я хороший парень, но ты отказываешься даже рассматривать такой вариант. — Ты плохой человек, Джекс. Как ты можешь ожидать, что я буду тебе доверять? Закончив фразу, она увидела, что эти слова заставили его нахмуриться ещё сильнее. Ей не нужно было видеть его полностью, чтобы понять; выражение его лица было страдальческим. И снова она намекнула на самое худшее о Джаксе, Риббит и той ситуации. Она только что заявила, что не готова доверять ему. Она только что практически сказала, что не удивилась, если бы он решил застрелить её. Она практически только что заявила, что, по её мнению, он мог причинить ей вред. Джекс навечно запомнит, как подходил к двери Риббит. Он бежал по коридору после того, как отсутствие подруги затянулось, и его начали одолевать самые худшие мысли. Хуже всего было, когда Джекс звал её по имени, но не получал ответа, только молчание от подруги, которая ответила бы не задумываясь. Он чувствовал себя более чем ответственным за рассеянность Риббит. И теперь, когда Рагата думает, что он будет так беспечен с другой жизнью, с её жизнью, это причиняет ему ещё большую боль. Да к черту Рагату. Может, она и совершает лучший выбор, когда хочет быть вечно позитивной и пытается верить в людей. Она стремится нравиться людям. Стремится утешить людей. Она старается сохранять позитивный настрой, в то время как все они бессмысленно потеряны в этом Цифровом аду. Она старается быть притворно счастливым человеком, хотя на самом деле она, вероятно, такая же сломленная, как и он. Он знает, что она негативно относится ко всем присутствующим здесь. Она высказала ему это вчера, когда наконец-то начала разглагольствовать и жаловаться на него с настоящей ненавистью в голосе. Она выражает своё негативное отношение ко всем, или, скорее, к себе самой, когда она была под кайфом от этого тупого соуса и отпускала комментарии в адрес других, которые на самом деле были искренними. И даже после всего этого Рагата всё ещё думает, что она отличается от него. — Ты такая же плохая, как и я, — шепчет он, прежде чем снова с силой ткнуть пальцем ей в грудь. — Уверен, ты думаешь так же, как и я, и о тех же людях, но просто никогда не скажешь им этого в лицо. Рагата пристально смотрит на него, прежде чем её взгляд становится ожесточённым. Боже, она такая дура, что могла почувствовать хоть какое-то сожаление или жалость к Джексу за то, что упомянула Риббит. Он всегда так делает. Как только она начинает испытывать к нему хоть какое-то сочувствие, он бросает это ей в лицо и снова заставляет вспоминать, почему она его ненавидит. Она почувствовала себя такой оскорблённой. Она была не похожа на него. Нет. Она была совсем не похожа на него. Она была не совсем похожа на Джекса, потому что только время от времени думала о других плохо. Это свойственно людям. Разница между Джексом и Рагатой заключалась в том, что она не вела себя со всеми как засранка. По крайней мере, она старалась сохранять позитивный настрой. Она чувствует, как его палец почти впивается в её кожу. С неё хватит. Она хватает его за руку и тычет в него другой. — Я ненавижу тебя, Джекс! Он моргает и смотрит на свою руку, которую она крепко сжимает. Это его удивило. Однако чувство длилось недолго, так как её слова вернули его к реальности. Прямо сейчас он не мог этого вынести. Ему была невыносима мысль о том, что Рагата ненавидит его. — Прекрасно, куколка, и что ты во мне ненавидишь? — бросает вызов Джекс. Это дурацкое прозвище. Это была одна из тех вещей, которые она ненавидела. Она ненавидела глупые клички, которые он всегда придумывал для неё. Отлично. Если Джекс хочет, чтобы она высказала ему всё, что о нём думает, она так и поступит. — Ладно, — соглашается Рагата. — Я ненавижу дурацкие прозвища, которые ты придумываешь. Я ненавижу, когда ты прикасаешься ко мне. Ненавижу, потому что это заставляет меня чувствовать себя странно. Джекс смеётся. — Чувствовать себя странно? — И я ненавижу твой смех, Джекс, — продолжает Рагата. — Я ненавижу его, потому что он жесток. Ты смеёшься только тогда, когда причиняешь боль другому человеку, физическую или эмоциональную. Я ненавижу то, что никогда не слышала, чтобы ты смеялся по-настоящему. Он ухмыльнулся. — Тебе не нравится мой смех? Хочу, чтобы ты знала, что он искренний. Ты постоянно слышишь мой искренний смех, тебе просто не нравится, от чего он появляется. — Это подводит меня к ещё одной вещи, которую я в тебе ненавижу, — отвечает она. — Я ненавижу твой характер. Этот твой ужасный характер - причина, по которой ты так смеёшься. Кажется, ты находишь радость в страданиях каждого. Ты жестокий человек, и я тебя ненавижу. Ненавижу. Она не знала, сколько раз это слово уже слетело с её губ. Она могла бы продолжать в том же духе, сколько бы они ни просидели в этой комнате. То, что она перечислила, было очевидным. В ней было много ненависти к Джексу. Ей придется потратить время и внимательно изучить его, чтобы понять каждую мелочь, за которую она действительно его ненавидит. Она опускает взгляд на его правую руку, которую крепко сжимала в своей. Она ненавидела его руки. Его руки были всего лишь продолжением его разума для насилия и действий, или для того, чтобы на самом деле причинять страдания другим людям, или ей самой. Сколько раз эти руки подбрасывали сороконожек в её спальню? Были ли эти руки когда-нибудь нежны? Взгляд возвращается к его глазам. Она ненавидела его жёлтые глаза. Она ненавидела то, что они лучше видели в темноте. Она ненавидела то, что его глаза могли видеть её насквозь, физически и метафорически. Он мог видеть страдание на её лице, когда держал пистолет, думая, что есть реальный шанс, что он что-нибудь предпримет. Она ненавидела то, как его глаза смотрели сквозь неё и проникали в её мысли. Она ненавидела то, что он посмел сравнивать её с собой. Она ненавидела себя за то, что в глубине души понимала, что он может быть прав. Взгляд Рагаты скользит по его губам. Она ненавидела то, как он произносил все эти ужасные слова, которые складывались в предложения, которые вызывали эмоции у других и у неё самой. Она ненавидела то, что он мог заставить её так сильно переживать из-за нескольких слов, слетевших с его губ. — Я ненавижу, что ты совсем не веришь в меня, — проговаривает Джекс, прищурившись. — Ненавижу, что ты думаешь, будто я мог застрелить тебя. У меня есть принципы, и это один из них… Внезапно, свободной рукой Рагата ухватилась за одну из лямок его комбинезона. Она прижалась губами к его губам. Глаза закрылись. Темноты в комнате было недостаточно. Ей нужно было лишиться света полностью. Ей нужно было отключиться от всего, что попадало в поле зрения. Абсолютная темнота была безмятежна. Абсолютная темнота заглушала все остальные ощущения, кроме прикосновения и губ Джекса. О, Джекс… Он пристально смотрит на Рагату. Он не отстраняется, но поражается, во что вылилось это взаимодействие. Его свободная рука поднимается и колеблется, когда он думает о Рагате. Обнять её или не обнимать. Поцеловать её крепче или не целовать. Он никогда не думал, что позволит себе так сблизиться с человеком. Это было ближе, чем он когда-либо мог себе представить. Если он был настолько ужасен, то, возможно, все остальные и не хотели пытаться сблизиться с ним. Никто другой не захотел бы с ним сближаться. Но не Рагата. Как же она настойчива. И у неё это хорошо получается. Он ничего не может с собой поделать, но хочет быть ближе к ней, даже если это происходит из-за ненависти. Он медленно закрывает глаза. Его рука перестаёт колебаться. Джекс протягивает руку, чтобы коснуться её мягкой щеки. Он сильнее прижимается губами к её губам. Он хочет, чтобы она прижалась к нему. Он хочет чувствовать её. Хочет сохранить эту близость, пусть даже на мгновение дольше. Потому что, если Рагата решила поцеловать его, это значит, что она выбрала его. Это значит, что она решила доверять ему. Частичка её души доверяет ему. Частичка её души решила верить в него. Рагата чувствует, как он прижимается увереннее, его губы и тело. Он удерживал её между своим телом и стеной, отчаянно целуя. Рука крепко прижата к её щеке; и он отвечает на поцелуй? Рагата мягко отталкивает его, глаза резко раскрываются, она пытается разобраться в себе. Она не знала, что было хуже - то, что она поцеловала Джекса в порыве страсти, или то, что он поцеловал её в ответ. Их отношения и без того были ужасными, но это только усугубит их. Джекс уставился на неё, больше смущённый тем, что она отстранилась, чем тем, что вообще поцеловала его. — Боже, прости, я не знаю, что на меня нашло, — Рагата начинает бормотать различные извинения. — Это моя вина, я вообще не должна была... — Ты не должна была останавливаться, — перебивает он. — Что? — Зачем ты отстранилась? — невозмутимо спрашивает Джекс. Рагата пристально смотрит на него. Жёлтые глаза, которые она так ненавидит, уставились прямо на неё. Но это выражение не было похоже ни на одно из тех, что она видела раньше. Зрачки никогда не были такими большими. Его глаза никогда не были такими раскрытыми. Он никогда не был так сосредоточен на ней. — Потому что я действовала импульсивно. Не подумала. Я не учла, что ты чувствуешь, — бормочет кукла в ответ, теряясь в его глазах. — Я не спросила тебя. Не знала, захочешь ты поцеловать меня или нет. — Я тоже не знал, — отвечает Джекс. — Но я подозревал; рано или поздно что-то должно было случиться. Зрачки Джекса снова стали нормальными, теперь он даже ухмылялся. После того, как она поцеловала его, он перестал выглядеть таким взволнованным, демонстрируя, что не удивлен тому, что между ними произошло. — Как ты можешь снова так себя вести, после того, как я тебя поцеловала? — она пристально смотрит на него, почти разочарованная тем, что он больше не был уязвим. — Вести себя как? — Джекс бросает на неё весёлый взгляд. — Так… как ты! — отвечает Рагата. Джекс шумно выдыхает, указывая на девушку. — Сначала ты оттолкнула меня, а теперь сама и бесишься? Ты мне должна. — О, теперь я тебе должна? — усмехается она. — Ты последний человек, у которого я была бы в долгу. Последний, с кем я бы заключила сделку или приняла какую-то услугу. Я никогда не буду перед тобой в долгу. — Ты должна мне поцелуй, — бормочет Джекс, нервно раскачиваясь перед ней взад-вперед. — Не могу поверить, что говорю это, но ты должна мне поцелуй. Ты начала это, ты заставила меня чувствовать себя… так, а теперь я снова теряю это. Я не говорю, что ты обязана целовать меня, но если ты этого хочешь… Рагата следит за ним немигающими глазами. Она явно что-то сделала с Джексом. Что-то сделала с собой. Нельзя было отрицать, что она испытывает к нему сильные чувства, когда взялась за лямки его комбинезона и поцеловала. Те несколько секунд, когда она осознала, что он ответил на поцелуй и не отверг её, были блаженством, прежде чем она почувствовала, как его рука коснулась щеки, и внезапно поняла, прямо здесь и сейчас, что он испытывает к ней точно такие же чувства, если не сильнее; это и заставило её оттолкнуть его, опасаясь последствий своих собственных действий. Может быть, ей не повредит ещё раз поцеловать Джекса. Что такого, если они продолжат целоваться. Они были одни в этой комнате. Почти в полной темноте. Ей не придётся испытывать стыд за то, что она поцеловала его, пока они не выйдут из комнаты. И, возможно, поцелуй с Джексом был способом разрядить обстановку между ними. Именно этого и хотел Кейн. Именно поэтому Кейн заставил их объединиться в пару. Именно поэтому Кейн поместил их в эту комнату. Это был один из лучших способов разрядить обстановку. — Ну, Кейн действительно был прав на счёт напряжения, — мямлит Рагата, неуверенно перебирая пальцы. — … И, возможно, если мы продолжим… у нас получится снять это напряжение. Джекс замирает. Рагата была заинтересована в продолжении их поцелуя, но уклонялась от терминологии. Его это устраивает. Джекс с удовольствием поиздевался бы над ней за то, что она избегает определённых слов. Он с удовольствием поддразнил бы её за то, как она нервно теребит собственные руки. Он всегда считал её ханжой. И это имело смысл, зная её историю... Тем не менее, она была первой, кто начал этот поцелуй. Тот факт, что она хотела бы продолжить, означал, что она доверяет ему достаточно, чтобы снова быть так близко. Может, если она доверяет в этом, то считает его не таким уж и плохим человеком. — Рагата, ты уверена? Рагата отрывает взгляд от своих рук, прекращая ёрзать. По звуку его голоса Рагата поняла, что он находится в нескольких метрах от неё. В ту секунду, когда она оттолкнула его, когда он ответил на поцелуй, он больше не пытался вступить с ней в контакт. Он жаловался и расспрашивал её. Расхаживал вперед-назад. Он практически злился из-за того, что она не прикасалась к нему. Но он уважает её границы. Теперь он спрашивает согласия. Это было на него не похоже. Обычно Джекса не волновало, что чувствуют другие, но, возможно, были границы, которые он не переступит. Эта комната и эта темнота; что-то меняло в них обоих. Она пристально смотрит ему в глаза сквозь темноту. И снова его взгляд был таким напряжённым и сосредоточенным исключительно на ней. Было похоже, что они оба понимали, какие последствия могут иметь их действия, если они решатся на это. Они оба понимали, насколько сильно изменятся их отношения, если они снова станут так близки друг другу. Они оба знали, насколько всё изменится, как только они покинут эту комнату. Но расставаться было почти болезненно. Она видела это в его глазах. Она понимала это по боли в собственной груди. — Да, — отвечает Рагата. И Джекс теряет всю свою сдержанность. В секунду он приближается к ней. Девушка чувствует, как рука снова обхватывает её лицо, в то время как свободной рукой он обнимает её за талию. Она бросает взгляд на его запястье, прежде чем прикрыть глаза. Ей казалось, что это был самый нежный поцелуй, который она когда-либо могла получить от Джекса. Что-то было в том, как он удерживал её, как его руки касались кукольного лица и талии, вызывая чувства отчаяния и желания. Выражение его глаз только подтверждает её догадки о эмоциях. Его взгляд был напряжённым и зачарованным, как будто он осознал, что давно хотел этого, хотел её. Он с силой прижимаетсяк её губам. Спина была прижата к стене, когда она почувствовала, как на неё навалился вес его тела. Их поцелуй не был ни постепенным, ни нежным. Это было всё, к чему сводились их отношения. Их поцелуй был вызван почти чистой ненавистью и разочарованием друг в друге, это был выход для всего напряжения, которое они испытывали друг к другу. Если несколько секунд назад она думала, что он был нежен, то сейчас не возражала против его грубых объятий. Рагата не медлит, она сразу же погружается в поцелуй и полностью растворяется в Джексе. Она обхватывает его левое плечо сзади и поддерживает шею, почти поощряя его прижаться к ней ещё ближе. Глаза закрываются, и она пытается сосредоточиться на Джексе и только на нем. Она пытается понять, что он чувствует, когда руки касаются её, когда он прижимается к ней всем телом и как его губы соприкасаются с её губами. Она наклоняет голову, пытаясь интенсивнее ощутить их поцелуй, хотя и знает, что ей нужно дышать, потому что у неё плохое предчувствие, что она может больше не испытать этого с ним. В конце концов, это был Джекс. Она никогда по-настоящему не понимала, чего от него ожидать, хотя и хорошо его знала. Она знает Джекса. Она видела, как он появился в Цифровом цирке. Она была рядом, когда Риббит рассеялась. Она была рядом, когда их отношения достигли своего пика. Она знала, как он жаждал насилия. Иногда ей казалось, что однажды он совершит что-то непростительное. Она знала, какими плохими были их отношения, и что у них были как лучшие, так и худшие моменты вместе. Она знала, что ему не нравилось говорить о себе, своих чувствах или даже о том, что он был уязвим. То, что они делали сейчас, целуя и обнимая друг друга; одно из самых трогательных действий, в которых могут участвовать два человека. Где-то внутри, даже находясь в его надёжных объятиях, она боялась, что он больше никогда не будет смотреть на неё так, как раньше. Она боялась, что он возненавидит её больше, чем когда-либо прежде. Джекс отстраняется. На этот раз он прерывает их поцелуй. На этот раз она скучает по его прикосновениям. Его руки всё ещё обхватывали её талию. Нельзя сказать, что он полностью отстранился от неё, готовый уйти и бросить, абсолютно неудовлетворенную и одинокую. Но так кажется, потому что он прервал их поцелуй. Её грудь поднимается и опускается, когда она, наконец, снова делает вдох. Но она предпочла бы остаться без кислорода, чем лишиться его прикосновений хотя бы на мгновение. — Джекс... — пытается возразить Рагата. Он останавливает её третьим поцелуем, который она не пытается прервать. Джекс бросает на неё сердитый взгляд, но закрывает глаза и продлевает поцелуй, который сам же и начал. Он собирался насладиться как удовольствием от этого поцелуя, так и её лицемерием. Теперь она знает, что он почувствовал, когда она отстранилась от их первого поцелуя. Однако он также чувствовал, что в его собственных действиях тоже есть доля лицемерия. Весь их поцелуй был актом лицемерия. Результатом ненависти, а также того, что он теперь желал. Судя по его собственным действиям сейчас, по тому, как он обнимал её, целовал, как страстно желал, он также подозревал, что это желание проявлялось в нем уже давно. Какая-то часть его самого была напугана этим желанием. Как можно желать того, кого ненавидишь? Может, если бы он услышал, как из её уст прозвучало слово "ненавижу", адресованное ему, он почувствовал бы хоть какое-то утешение по поводу сомнительных обстоятельств их отношений. Как раз в тот момент, когда она снова наслаждалась собой, она почувствовала, что он прервал их, как ей показалось, третий поцелуй. И это кажется жестоким - то, как близко он находится, но не решается поцеловать её снова. — Джекс... — она бормочет его имя во второй раз. Он заставляет её замолчать, проводя пальцем по изгибу её щеки. Рагата пристально смотрит на него, и он понимает, что, поразил её с такой стороны, с какой ни она, ни он сам никогда раньше не сталкивались. Он поражён тем, как ему удалось сохранить самообладание после того, как она уже дважды повторила его имя, так тихо и страстно. — Повтори, что ты сказала раньше. — Что? — Что ненавидишь меня, — шепчет ей Джекс. — Скажи, что ты меня ненавидишь. Рагата пристально смотрит на него. Это был способ справиться с ситуацией? Так и должно быть. Для него и, вероятно, для нее самой - это был способ справиться с ситуацией, который должен был успокоить их по поводу того факта, что их отношения разваливаются и становятся чем-то гораздо большим, чем были изначально. — Я ненавижу тебя, — шепчет она в ответ, чувствуя себя обязанной сказать что-то настолько конкретное. — Я ненавижу тебя, Джекс. Ненавижу тебя больше всего на свете. Я ненавижу тебя. Джекс наклоняется и целует её. Её пальцы впиваются в мужское плечо. Она отвечает на его поцелуй, твердый и полный желания. — Я ненавижу, как ты поглощаешь мой разум, — бормочет она между поцелуями. Глаза Джекса сужаются, прежде чем смягчиться, заметив выражение лица Рагаты. Он не хочет говорить об их чувствах или отношениях. Почему-то поцеловать её было проще, чем поговорить о своих проблемах. "Ты поглощаешь мой разум" было равносильно признанию. Это было самое приближённое к признанию, что он когда-либо слышал от неё. Он не хочет слышать признания от Рагаты, но не может её винить. Глаза девушки были крепко зажмурены, губы слегка приоткрыты, а руки сжимали его плечи. Это он сделал с ней. Он велел ей повторить слова ненависти. Он настаивал на продолжении их поцелуя, в основном из-за собственного напряжения и удовольствия. Он стал ранимым и эмоциональным в этот момент, а поскольку он терпеть не может быть уязвимым, он забыл, что Рагата, возможно, чувствует то же самое. Судя по выражению её лица, он подумал, что она чувствует себя взволнованной и потрясённой. Если он хочет быть с ней придурком по любому поводу, это может подождать. Не сейчас, когда она чувствует себя такой уязвимой в его объятиях. Но, может быть, если бы он тоже сказал, как сильно её ненавидит, им обоим стало бы легче. Глаза Рагаты остаются закрытыми, но она чувствует, что сказала что-то не то. Не зашла ли она слишком далеко в своих словах? Она была на грани признания. Джекс часто занимал её мысли, она с таким же успехом может назвать это признанием. Это было всего одно предложение, но смысл был очевиден. Возможно, он и раньше знал, по тому, как они общались, что она часто думает о нём, но она только что предоставила ему устное доказательство. Её хватка на нём усиливается, мысли путаются, а лицо медленно поворачивается влево. Рука Джекса медленно поворачивает её лицо влево. Наклоняет её голову. Он наклонил её голову так, чтобы быть ближе к шее. Ему нужен лучший угол, чтобы быть ближе. Рагата медленно кладёт руку ему на затылок, поддерживая его действия, когда он склоняется над ней, вглядываясь в темноту и гадая, какие последствия это может иметь. Он убирает руку с её талии, откидывая прядь ярких волос. — Я ненавижу твои рыжие волосы, — тихо признаётся он, шепча слова на ухо. — Ненавижу, что они делают тебя такой заметной. Она переводит взгляд на него. Джекс так близко. Тихо шепчет ей на ухо, избегая взгляда. В его словах не было злобы. Это должно быть оскорблением. Но то, как он говорил и как держал её, изменило всё. Бережно касаясь её волос, он изображает свою ненависть к её рыжим волосам как своего рода признание. Это прозвучало так, будто он презирал её красоту. — Знаешь, как сильно я ненавижу твой рот? — продолжает Джекс. — Я ненавижу твой рот, когда ты споришь со мной при любом удобном случае. Спорить с тобой обычно забавно, но, боже, Рагата, иногда ты и не думаешь, что говоришь… Ещё одна причина, по которой я ненавижу твой рот; ты неплохо целуешься. Она молча закатывает глаза, но всё же сжимает его плечо. Может быть, это даже не дошло бы до него, но она хотела как-то извиниться перед ним за то, что сказала ранее. Джекс бросает взгляд на своё плечо, чувствуя, что её рука стала твёрже. Она пыталась утешить Джекса. Это определенно не в её характере, но обычно она гораздо более красноречива в своих извинениях, когда ей действительно есть что сказать. Но прямо сейчас он не ожидал, что она скажет много. Он знал, что это было самое уязвимое место, с которым он мог справиться. Он не очень хорошо воспринял её признание вслух. Он мог так крепко обнимать её и говорить так открыто только потому, что они были в темноте. Он медленно прижимается губами к её подбородку, прежде чем спуститься к шее. Рагата начинает хмуриться. Джекс никогда не был с ней так откровенен. Ни разу с тех пор, как Риббит рассеялась. Прямо сейчас, учитывая его открытость, он легко прикасался к ней. Он прикасался к ней так, как она и представить себе не могла. Он был нежен и сосредоточен на том, чтобы доставить удовольствие не только себе, но и ей. Это было очень странно слышать о человеке, которого она обычно считала самым эгоистичным из всех, кого знала. И в промежутке между всем этим она заставила его чувствовать себя плохо. Она понимала, что это Джекс, он был плохим человеком, но ей не нравилось заставлять людей чувствовать себя плохо, Джекса в том числе. То, как он смотрел на неё, то, как звучал его голос, когда она подумала, что он мог бы выстрелить в неё из пистолета, причиняло боль. Она признала, что не доверяла ему и не очень-то верила в него. Она хорошо помнила, как они спорили перед их приключением в "У Спадси". Джекс разбил маску комедии Гэнгл, хотя на самом деле это была случайность. Она даже не постеснялась заявить, что он поступил неправильно. Это был несчастный случай, но она продолжала думать о нём самое худшее. У неё есть право считать его плохим человеком. Она знает, что Джекс плохой человек. Но это она довела его до этого, только она. Она начинает бормотать извинения перед ним, не думая, что когда-нибудь может быть такой эмоциональной из-за него. — Джекс, ты прав. Ты был прав, когда на днях разбил комедийную маску Гэнгл, я наорала на тебя, хотя это был несчастный случай. Я беспочвенно спорила с тобой и обвиняла, не пытаясь поверить тебе и понять, как ты говорил, я делаю для всех. И в этом ты тоже прав. Я действительно часто пытаюсь разглядеть в каждом лучшее или верить в это. Но я не пыталась верить тебе, Джекс. Это то, что я должна была сделать для тебя тогда. Это то, что я должна сделать для тебя сейчас. Просто знай, что, хоть я и говорила это раньше, ты не всегда был плохим человеком… Внезапно Джекс обнажает свои зубы и кусает её за шею, словно пытаясь переубедить девушку в этом. Вот тебе и долгие, содержательные извинения. — Джекс! — восклицает Рагата, крепче хватаясь за него. Джекс съеживается, когда слышит, как она выкрикивает его имя. Он сразу прижимается губами к месту укуса, прежде чем посмотреть на то, что он сделал. Его зубы оставили на её коже острые и очевидные следы. Возможно, это был эквивалент любовного укуса. Или, может быть, это был эквивалент нежелательного засоса? Ни один из этих терминов не подходил к данному моменту. Он был в затруднительном положении, когда проявлял к ней искреннюю привязанность, но в то же время ненавидел. По звуку своего имени он понял, что это был её обычный голос во время их спора. Это было не так, как несколько минут назад, когда она шептала его имя между поцелуями. И сейчас она, вероятно, имела право отчитать его после того, что он только что сделал. Он запечатлевает долгий поцелуй на том же месте на шее, желая немного успокоить её после того, что он сделал. Он надеялся, что Рагата достаточно умна, чтобы понять, что он был слишком глуп, чтобы вслух бормотать настоящие извинения. Как только он чувствует, что её тело расслабляется, он медленно отрывается от шеи и выпрямляется, чтобы посмотреть на девушку. Джекс молча разглядывает её. Она всё ещё обнимала его, хотя и гораздо расслабленней, чем раньше. Однако в её глазах, устремлённых на него сквозь темноту, не было ни удивления, ни восхищения. — Слушай, куколка, это было не очень хорошо с моей стороны, — бормочет он, опуская руки. — Но ты сама упомянула ту ситуацию. — Что ж, из этого опыта я вынесла, что ты достаточно взрослый, чтобы уметь хотя бы целоваться, — говорит она в ответ. — Уу, сарказм, — улыбается Джекс, для него это было редким зрелищем. — Может быть. — Мы оба что-то вынесли из этого эксперимента, — продолжает Джекс, улыбаясь чуть шире. — Мы избавились от напряжения, которое было между нами. Интересная штука - напряжение. Рагата отстраняется и скрещивает руки на груди. Ей не понравилось, что он так быстро перешёл от поцелуев в шею к наглой ухмылке. — Что ты имеешь в виду? — хмурится Рагата. — Всё, что я хочу сказать, так это то, что мы только что своими действиями практически полностью изменили суть наших отношений, — объясняет Джекс, но отстраняется, отступая на шаг. — Кроме того, мы нашли то, что помогает нам снимать всё напряжение. Поцелуя хватило, чтобы немного разрядить обстановку. Но почему только немного? Если поцелуя на почве ненависти было достаточно, подумай, что мы можем сделать вместе, чтобы снять ещё большее напряжения... Я думаю, на почве ненависти, нам с тобой нужно хорошенько пое… Свет внезапно заливает комнату, и какая-то сила выталкивает Джекса и Рагату за дверь. Они оба стоят у входа в комнату, в которую их насильно затолкали несколько минут назад, только для того, чтобы встретиться с нервными взглядами. — Хватит с вас, пожалуй! — громко объявляет Кейн, он выглядит самым напряжённым среди всех присутствующих. Рагата обхватывает себя за шею. Никто не должен заметить засоса, который оставил Джекс. Она очень надеется, что никто не заметил явного следа укуса. Никто другой, кроме Джекса не мог его оставить. Она приглаживает волосы, с ужасом думая, не торчат ли её яркие пряди. Она бросает взгляд на своё платье. По крайней мере, её одежда выглядит нормально. Одному богу известно, что могло бы случиться, останься она в той комнате с Джексом ещё немного. Она бросает взгляд на парня, когда он встает рядом. Джекс предстает во всей своей красе. Он выглядит совершенно невредимым; даже после всего, что случилось. Почти иронично, что он находился в полном порядке, хотя она бы сказала, что из них двоих он был более взволнованным в той комнате. Конечно, он был в полном порядке, в то время как она вышла с взъерошенными волосами и трогательным засосом на шее. Конечно, он улыбался по этому поводу, вероятно, чрезвычайно гордясь собой. Джекс продолжает улыбаться, но смотрит прямо на Кейна с такой яростью, какую он давно не испытывал из-за глупого ИИ. Ему не понравилось, как Кейн сказал, что с них хватит, будто он знал, что они там делали... Однако ещё больше ему не понравилось, что Кейн вытащил их из той комнаты как раз в тот момент, когда он мог продолжить свои действия. Однако он не будет выражать свой гнев на Кейна. Это не самый безопасный вариант. Но тут появилась Зубл, она подозрительно переводит взгляд с него на Рагату. Больше из-за беспокойства за девушку, чем из-за странных подозрений. — Чего уставилась? — грубит Джекс. — Не переживай, Зуби, с Рагатой всё в порядке. Никаких пулевых ранений. Я даже не пользовался пистолетом. Мы занимались гораздо более интересными вещами… — Я знаю, ты что-то с ней сделал, %$!&#! — Зубл хмуро смотрит на Джекса и указывает на Рагату, которая обхватывает себя за шею и смотрит в никуда. — Посмотри на неё! Джекс поворачивается к Рагате и вздыхает. Да, это была его вина. Он бережно берёт её за запястье, провожая сквозь толпу. — Я отведу тебя обратно в твою комнату, не волнуйся, — бормочет он, понижая голос почти до шепота. Рагата следует за ним, и только когда они остаются наедине, она заговаривает. — Ты не такой уж и плохой, Джекс, — бормочет она. Джекс останавливается перед дверью спальни и смотрит на неё мгновение, прежде чем снова ухмыльнуться. — Теперь я это знаю. И ты тоже. Он отпускает её запястье, Рагата подходит к двери. — Я полагаю, увидимся позже. — она слегка улыбается. — Да, да, позже, — Джекс поворачивается и направляется в свою спальню, но почти сразу останавливается. — Рагата? — Да, Джекс? —Ты знаешь, где моя спальня, — ухмыляется Джекс и подмигивает ей, прежде чем скрыться за дверью. Рагата смотрит на фотографию Джекса на его двери, постепенно начиная улыбаться. Их напряжение на время спало. Его слова явно выражали неприличный подтекст, зная Джекса, это был более вероятный вариант. Но она также чувствовала, что это значит нечто большее. Это могло означать, что ей есть куда пойти. Она знала, что их отношения были испорчены ещё до того, как они вошли в эту комнату, и, вероятно, всё стало ещё сложнее после того, как они покинули её, но на мгновение Рагата почувствовала умиротворение рядом с Джексом. Напряжение нарастало, но через мгновение оно исчезло.