Часть 1
"В мире есть три типа лжи: ложь, наглая ложь и истории, которые рассказывают друг другу в Мондштадте за кружкой сидра" Запись на полях "Руководства по дипломатии", Лиза
По утрам Мондштадт выглядел особенно прекрасно: солнце, пробиваясь сквозь витражные окна кафедрального собора создавало причудливых солнечных зайчиков на плитке и головах монашек. Оно, желтое светило, способно было не просто подсветить, но еще и сделать красивым абсолютно что угодно, придавая красок любому предмету. И все же даже солнцу стоило поучиться у сплетниц винной столицы, как бы приукрасить даже самую незаметную новость, чтобы к концу дня о ней галдел весь город. Кажется, главная проблема Мондштадта, большой деревни в душе – сплетни, которыми живет город и абсолютно все его жители. Особенно в городе любили сплетни про тайные или распавшиеся союзы и господ с дамами, на свадьбе которых людям хотелось прогуляться. На этом фоне нет-нет, да и затронут тему личностей молодого мастера Рангвиндера, капитана Кавалерии Ордо или их обоих, если уж, на то пошло. Они явно подходили под все три категории. Да, день в Мондштадте начинался одинаково: Торговки у лотков, прикрываясь корзинками, перебрасывались обрывками фраз: "Видела, как он вчера опять свернул на переулок, лишь бы не идти мимо Ордо..." Мастеровые в кузнице, стуча молотами, вторили: "А капитан-то как смеялся, пока не заговорили о Мастере..." Даже дети, гоняющие голубей по мостовой, знали — между господином Дилюком и капитаном Кэйей лежит что-то, о чём взрослые говорят лишь шепотом, тайна у них, болтают, страшная. Разве что из всех ртов звучала она по-разному, от мрачной сказки до уровня жуткого абсурда. Находились умники, что упомянала, будто бы молодой мастер, на самом деле - женщина! Мондштадт неожиданности обожал, а Дилюк – отнюдь нет. В целом по виноделу складывалось ложное впечатление, будто он много что терпеть не может, но сюрпризы и правда были нежданными гостями в его доме. Во всех известных смыслах - нежданными. Особенно господин Рангвиндр ненавидел сюрпризы, что находили на его пороге в безлунные ночи, аккуратно завёрнутые в пергамент. Посылка лежала на его столе, перевязанная чёрным шёлковым шнуром. — Интересно, — пробормотал он, но пальцы уже развязывали узел. Все же природного любопытства у, абсолютно точно, дитя Мондштадта было не отнять. Они здесь все такие – падкие до всякой непонятной всячины, будь то древние развалины, непонятные коробки или грибы, которыми обязательно отравишься, если кинешь в суп. Но "не попробуешь сам - точно не узнаешь" - гласила древняя мудрость города свободы. Внутри, на подушке из чёрного бархата, покоился полумесяц нефрита. Камень был холодным. Не просто прохладным, а ледяным — таким холодным, что даже через перчатки пальцы онемели практически сразу. Дилюк почувствовал, как мороз ползёт по венам, и на мгновение ему показалось, что в глубине камня шевельнулось что-то зеленоватое... А под артефактом покоилось письмо. Выведенные на нем символы на мгновение сверкнули, отбрасывая на бумагу зеленоватый отблеск – мужчина поднял листок и поднес к свету. Бумага была тонкой, почти прозрачной и едва уловимо поблескивала местами. И запах смородины. Дилюк сразу узнал тот запах – так пахло в комнате матери еще очень долго после ее смерти. Любимый аромат парфюма. Брови дрогнули, губы сжались в тонкую щелочку и он опустил взгляд на содержание.«Драгоценный господин Рангвиндр, поверьте, если бы не обстоятельства, то в моей голове и мысли бы не мелькнуло написать вам! Но увы, вам придется вникнуть во все мною написанное.
Две тысячи лет назад точно в эту дату, время, с таким же астральным расположением планет и в этом самом городе, коего еще и не существовало, надо отметить, но местность была эта, уверяю. Так вот, именно здесь великий древний алкимик, умирая от злого войдействия энергетики своего эксперимента вручил своему любовнику Астерио-шар. Он сказал: "спрячь его так далеко, чтобы ни одна живая душа не смогла воспользоваться им. Я был глуп, ты предупреждал меня. Прости". И после череды красивых прощаний любовник сжимал артефакт в руках и глядел на бездыханное тело любовника. Ничего лучше, чем пойти к магистру своего ордена - он не придумал. Пересказал всю историю, и выдал: "эта штука очень опасна, ее нужно запрятать на самые глубины океана. Помогите, о мудрейший!". А мудрейший - алчный, зараза. Он пролистал множество книг и наконец нашел решение - он запрячет этот источник силы в первый храм великой набериус(говорят именно там она впервые познала вкус плотских развлечений с госпожей второй сошедшей, но опустим), сам храм положет в глубины земли, но оставит у себя замысловатую карту. Тогда его великие потомки смогут быть еще более великими! Нефритовый артефакт был готов и он занялся делом. Но узнав о его коварном плане - любовник алхимика ринулся к алчному старику и в итоге они оба канули в лету вместе с храмом. Карта, осколок от которой сейчас у вас на руках прошла через множество воин и раскололась на две равные части. По вашей - можно найти храм с севера, по той - с юга. Уж кто знает кто владеет ей сейчас.
На том кончается рассказ и начинается вся суть: до меня дошел слушок в организации, что исследователи Фатуи под руководством Каэнрийжца ищут этот артефакт - он связан с силами бездны и способен ответит на любой вопрос. Пожалуйста не подведите, если они его найдут - кто знает, как это отразится на мондштадте, да и всем Тайвате в целом! Проклятые артефакты бездны нельзя тревожить.
Я не могу помочь, но могу дать подсказку:
С надеждой и уважением
А.»
Глаза Дилюка становились все круглее с каждой прочитанной строкой. Рассветные лучи играли в его алых волосах, превращая их в живое пламя, а во взгляде бушевала настоящая буря. Даже если это ловушка… черт, такое просто нельзя игнорировать. Где-то далеко-далеко, куда не бросает взгляд даже великий первый сошедший, потому что намаялся уже с этими ведьмами, раздался громкий хлопок – Алиса сложила ладоши. — А первый блин не ко-о-омом! — прощебетала она, кружась на носочках с грацией гиппопотама. Она задела бедром журнальный столик и с того чуть не упал второй хрустальный шар, только тогда она о нем и вспомнила, кстати говоря. Первый шар перестал показывать изображение Дилюка сразу, как Алиса отошла. Второй так и стоял без дела.Девушка недоуменно вскинула брови и пару раз ударила по стеклу пальцем. Дымка сразу показала четкое изображение: Темные пряди волос прилипали ко лбу молодого рыцаря, они спадали вниз несколько, скрывая потерянное выражение его глаз. Взгляд, обычно такой уверенный, насмешливый, сейчас метался из стороны в сторону, цепляясь за каждую, даже самую крохотную детальку интерьера комнаты, лишь бы не глядеть на стол. Письмо горело. Секундой ранее он сам поднес свечу к краю поблескивающего листа бумаги, сам наблюдал, как пламя жадно пожирает пергамент, превращая слова в пепел. Это должно было стать концом. Окончательным решением. Но теперь, когда огонь уже почти дошел до подписи, в груди сжалось что-то холодное и тяжелое. Возможно… черт, быть может он сделал неправильный выбор?.. Мысль пробежала быстро, и он тут же схватился за голову. Нет-нет! Ах, ну почему сейчас, почему, когда все только начало налаживаться?! Ведь именно к этому моменту он готовился всю свою осознанную жизнь… Резко громкий звук заставил его на секунду отвлечься: Закрытая наглухо форточка с грохотом распахнулась, ударившись о стену так сильно, что стекло треснуло. Ледяной ветер ворвался в комнату, заставив пламя метнуться в сторону и тут же погаснуть. Кэйя замер, глядя на обугленные остатки письма. Единственное, что еще можно было разобрать звучало так:"Помоги же своему народу, мальчик. Тропа, по которой тебе придется пройти начинается с кошек. Они любят имбирный чай и расскажут куда идти, если ты удовлетворишь их своим вкусом.
Надеюсь ты сделаешь верный выбор
А"
Кэйя медленно опустился на стул. Его пальцы, сильно дрожали, когда он поднял обгоревший клочок бумаги. Он пробегался глазами по сточкам снова и снова, все больше понимая, что не сможет оказаться или проигнорировать. А в голове крутился силуэт - до боли знакомая фигура мужчины. Он положил ему на плечо свою, казалось, огромную ладонь и сказал, прежде чем навсегда его покинуть:"Надеюсь однажды ты сделаешь верный выбор, сын. Народ нуждается в тебе, ты - его последняя надежда"
Алиса откинулась в резном кресле из черного дерева, её босые ноги в чулках с ажурными стрелками небрежно покоились на хрустальном шаре. В воздухе витал сладковатый запах горящих трав - смесь полыни, шалфея и чего-то ещё, что заставляло пощипывающего ноздри. — Ну вот, — её голос прозвучал как звон разбитого стекла, — первый ход сделан. Её пальцы длинными лакированными ногтями постукивали по поверхности шара, оставляя на сразу затухающие светящиеся следы из сгустков дымки. На запястье позвякивал браслет из сплетённых змеиных костей - подарок от одной не слишком удачливой соперницы. В глубине комнаты, где тени казались несколько гуще, чем положено, кресло у камина медленно повернулось с тихим скрипом. Барбелотт не поднимала глаз от фолианта, переплетённого кожаными заплатами, но её голос прозвучал чётко: — Бедные мальчики. — Она облизнула палец и перевернула страницу - пергамент, от старости, потдался нехотя. — Неужели нельзя было решить эти "Селестийские задачки" без них? Или тебе просто скучно стало в своём позолоченном одиночестве? Алиса грациозно поднялась, поправляя сиреневый корсет, надетый, честно сказать, абсолютно не правильно. — Ах, Барби-Барби, — она сделала шаг, и пол под её ногами на мгновение стал зеркальным, отражая некрасивые деревянные балки на потолке, которые надо заменить уже 50 лет как, но никому до них дела особенно то и нет. — Разве я могу идти против воли древних мудрецов? — она театрально приложила ладонь ко лбу, изображая толи даму в обмороке, толи тяжело больную. — Это же пророчество! Настоящее, с печатями, кровью и прочими милыми мелочами. Барбелотт наконец подняла взгляд. Её глаза были как два куска янтаря с застывшими в них мухами - мёртвыми, но всё ещё жужжащими. — Ты всегда плевала и на пророчества, и на мудрецов — она щёлкнула пальцами, и пламя в камине вспыхнуло чуть ярче. — Сукина ты дочь, Алиса. Ведьма рассмеялась - звук был похож на звон бьющегося стекла. За окном взметнулась стая ворон, испуганные неожиданным шумом. Одна из птиц на мгновение заглянула в окно - и в её глазах вспыхнул тот же ядовито-синий цвет, что и в зрачках Алисы. — О, дорогая, — ведьма поймала падающее перо воронь, и оно превратилось в дымку у неё в ладони, — ты же знаешь, я просто обожаю, когда игры становятся... интересными. В углу комнаты треснуло зеркало - ровно в тот момент, когда внизу, в городе, Дилюк и Кэйя сделали первый шаг навстречу друг другу. Игра действительно началась. Игра действительно началась.
