Снова рядом

Сегодня Луиза сообщила, что пришла пора отвязываться от времени. Лололошке трудно смириться с этим. Казалось, ещё совсем недавно Первый твёрдо заявлял, что не станет отвязываться. То, что Лайя рассказывала ему о процедуре пространственно-временной дематериализации, не внушало доверия. Он — мироходец, проживший больше миллиона лет, а мироходцам, даже самым зрелым, редко удаётся пережить отвязку. Или, в большинстве случаев, они просто сходят с ума. Но слова Стеллы о том, что Лололошка точно выдержит, посеяли в нём подобие уверенности. Хрупкой, как хрустальная ваза — один порыв ветра, и она упадёт, рассыплется на мелкие осколки. Пережить — не значит сохранить рассудок. Не значит, что всё будет хорошо. Как назло, даже Джон в его мыслях молчит. Будто верит, что Первый со всем справится сам. После разговора с Луизой Лололошка сразу отправился к Вальдхару. Несмотря на все ссоры и недопонимания, Первый искренне дорожит другом. Он обязан предупредить его о своей скорой отвязке. Вдруг Стелла солгала? «Но… зачем ей это?» — спорит сам с собой Лололошка, чувствуя, как его сжимают невидимые цепи, мешая вдохнуть полной грудью. Встреча с Вальдхаром прошла даже лучше, чем он ожидал. Друг перестал дуться и даже обнял Лололошку. Это придало тому немного уверенности. Умереть прощённым — звучит немного лучше. По возвращении в бункер Лололошку ожидали сотрудники Организации — Олли, Свен и Керкус. Даже без слов он понял их цель — они пришли провести процедуру пространственно-временной дематериализации. Вскоре его догадка подтвердилась. Первый не хотел отвязываться. Он чувствовал, что не готов. Но разве кто-то спрашивал его мнение? Кто знает, что с ним сделают в случае отказа? Зная не понаслышке о жестокости Организации, Лололошка не был уверен, что его просто не прихлопнут, как назойливую мошку. Почти смирившись (или убедив себя в смирении), он отдал вещи сотрудникам — их должны были переправить в Синклит, если те соответствовали правилам. Точка невозврата приближалась. Лололошка не знал, как проходит отвязка, и потому мог лишь надеяться, что это будет не так мучительно, как он представлял. Но затем ему сообщили нечто, выбившее его из колеи. Питера де Ораса отправили в подвалы. Из-за него. Если верить Лайе, подвал Организации — ужасающее место. Оттуда нет пути назад, а попавшие туда сотрудники обречены на вечные страдания. «Это моя вина», — звучало в голове Лололошки, будто навязчивый хор, когда тот стоял у кушетки. А пока он блуждал в своих мыслях, сотрудники приступили к делу. Заметив их приближение, Первый попытался остановить их — но жалкие уговоры не подействовали. Их задача — выполнить приказ. Иначе начальство покарает их куда суровее. Ощущая себя словно «где-то не здесь», Лололошка даже не заметил, как оказался на койке в своём медицинском модуле. Яркий свет люминисцентной лампы резал глаза, заставляя щуриться. Первый повернул голову в сторону, наблюдая за суетой сотрудников — они что-то готовят, совершают непонятные манипуляции. Воспользовавшись его рассеянностью, один из них, стоящий с другой стороны, резко подносит к Первому уже наполненный неизвестным веществом шприц. Видимо, работник решил действовать быстро, пока мироходец отвлечён. В последний момент Лололошка перевёл взгляд — и увидел направленную на него иглу с голубовато-синей жидкостью. Рефлекторно зажмурился и задержал дыхание. «Нет... Я не хочу этого!» — пронеслось в голове Лололошки, будто последняя вспышка сознания. Уже в следующее мгновение сотрудник резко опускает руку — и игла вонзается в мягкий матрас. А Первого на месте уже нет.

***

Резко распахнув глаза, Лололошка видит перед собой бескрайние чёрные долины, до ужаса знакомые. Это не то, что он ожидал увидеть. Первый растеряно озирается по сторонам, и лишь через некоторое время к нему приходит осознание — он в Пустоши. Но от этого легче не стало, в голове возникает всё больше вопросов. В него ведь должны были вонзить иглу шприца, так почему он здесь? С губ непроизвольно срывается тяжёлый вздох. Лололошка продолжает бесцельно смотреть вдаль, пока в голове творится хаос. «Неужели моя Искра решила перенести меня... Сюда?» — единственная мысль, которая кажется хоть немного реалистичной и разумной по сравнению с другими. — «Точно! Ло, ты молодец. Перед отвязкой я испытал сильный стресс, возможно поэтому Искра решила перенести меня в самое безопасное, по Её мнению, место? Или я сам невольно активировал Искру? В прочем, это уже неважно...» Лололошка прав — в этот момент стоит думать о чём-то более насущном. Например, что ему делать сейчас? Бежать обратно в ту временную линию, где его поджидает Организация? Нет, мироходец точно не согласится вернуться обратно — уж слишком он натерпелся там за такой короткий срок. Своевольно остаться в той временной линии на подольше кажется мазохизмом. Вскоре он вспоминает... «Лололошка, мы должны отправиться в прошлое» — слова истинного Джона внезапно раздаются в голове, неожиданно, как снег на голову. Лололошка сначала мнётся, – правильное ли это решение? Ведь, вероятнее всего, его там не должно быть. Однако Первый не готов возврашаться туда, где уже настал конец времени. Он хочет спокойной жизни, как у всех обычных людей — иногда раздражающая рутина, повторяющаяся раз за разом, работа, друзья, семья... Возможно, вернувшись в прошлое, он сможет обрести ту самую жизнь, о которой мечтал? Он плотно закрывает глаза и сосредотачивается. Вспоминает образы своих друзей – Джона, Райю, Окетру, Джодаха. Вспоминает то зловещее кафе. «Пожалуйста... Я должен вернуться к ним. К своим друзья...» Первый резко распахивает глаза и видит выстроенную перед собой магическую дорожку, такую длинную, что кажется, будто она тянется бесконечно. «Далековато же я убежал...» – думает Лололошка, растерянно почёсывая затылок. Мироходец сделал глубокий вдох и, разогнавшись, помчался по намеченному пути. Он бежал, не обращая внимания ни на что – ни на усталость, ни на боль в ногах, ни на сбившееся дыхание. Он просто думал о том, что совсем скоро увидится со своими друзьями. От бьющего по лицу с неимоверной силой ветра Лололошка закрывает глаза и вдруг перестаёт чувствовать почву под ногами. Но лишь на секунду – в следующее же мгновение он познал все прелести гравитации от столкновения с холодным полом. Осознание, что он уже не в пустоши, заставляет Первого резко поднять голову. Перед ним предстал Джон. Точнее, его спина. А вот теперь уже Джон – он лениво развернулся и смотрел на Лололошку так, будто видит его каждый день. Мироходец не верил своим глазам – перед ним Джон! Самый, чёрт возьми, настоящий, живой и материальный! Неужели это было так просто? Первый мысленно обругал себя – да он же несколько раз перемещался в пустошь и не смог додуматься до побега обратно! – Ну привет, что тебе нужно на этот раз? Лололошка удивился – какое «на этот раз», когда он только что сюда пришёл? На мгновение испугался: вдруг он ошибся, и в этой ветке уже есть свой Лололошка, регулярно посещающий это кафе? Но тут же одёрнул себя, ведь такой человек, как Харрис, вряд ли бы тратил своё время на то, чтобы сидеть в заброшенном кафе в неизвестной точке этого мира. Значит, он имел в виду что-то другое... – Ну, чего молчишь? Опять будешь сверлить меня своим презрительным взглядом? Я же и так все силы трачу на твои поиски, мог бы хоть не так напрягать меня своим присутствием... Боже, и почему мой мозг решил показывать в качестве галлюцинации именно тебя... – Тяжело вздохнул Джон, чем заставил мироходца спокойно выдохнуть – значит, другого Лололошки тут нет, и Харрис по неизвестной причине тоже подвергся галлюцинациям. – Я, – запнулся он. – Джон! – Наконец придя в себя, Первый встал с пола и набросился на альтер-эго с объятиями, чуть ли не душа. – Ай, задушишь... – Прошипел он, пытаясь мягко отстранить от себя Лололошку, а потом вдруг замер. – Стой... Ты настоящий, что ли?! Первый кивнул, сильнее сжав пальцами ткань аккуратно выглаженного халата на Джоне. «Ему тоже пришлось нелегко после нашего расставания...» — вмиг осознаёт пришедший мироходец. Но сейчас он хочет оставить все негативные мысли позади. Хочется на полную насладиться воссоединением с Джоном, прочувствовать все эмоции. Лололошка слишком долго ждал этого момента. А альтер-эго не настаивает. Пока. Лишь несильно обвивает руками талию Первого. — Джон... — через некоторое время произносит тихо Лололошка. Он отстраняется от Джона, смотря на него своим выразительным взглядом, скрытого за тёмными стёклами солнезащитных очков. — Нет, Лололошка, — перебивает его будущую тираду учёный, отряхнув со своего делового костюма невидимую пыль. — Пришла моя очередь говорить. Какого чёрта ты побежал не туда в Пустоши? — Я не хотел... — Я знаю, — выдыхает Джон. — Но всё же побежал, чёрт пойми куда! Кстати об этом, куда ты в итоге прибежал, потеряшка? — В далёкое будущее Архея. Учёный удивлённо вскидывает брови, вопросительно наклонив голову вбок, мол, продолжай рассказывать. — Судя по всему, с нашего ухода там прошло кучу времени. Да столько, что Лукий стал сыном Тадмавриэля, а Эграссы вовсе нигде не упоминают. — Представить только! — рассмеялся Джон. — Что ещё нового появилось в Архее? — Эм, — замялся Лололошка, понимая, что сейчас стоит приступить к самой главной части рассказа. — Эта информация тебе не понравится, но... Я попал не просто в далёкое будущее, а ещё и в конец света. — Что? — Джон элегантно опускает очки с оранжевой оправой на кончик носа, открывая взор на расширенные от удивления глаза. — Так вот почему мы не смогли тебя найти... — «Мы»? — переспрашивает Первый. — Ну да. Что, опять память отшибло? — Нет, — горько усмехнулся Лололошка. — Тебя же я не забыл. Просто я рад, что они, — он запнулся, мысленно формулируя речь. — Что даже после моего резкого ухода с тобой, Джон, они продолжают быть моими друзьями. Настоящими, которым не наплевать. Которые искали способ найти меня. — А ты в этом сомневался? Пернатик чуть не перемолол меня в фарш, когда я отправил тебя в свою реальность! Да и Окетра недалеко ушла от него. Первый за долгое время по-настоящему искренне улыбается. Знать, что хоть кто-то беспокоится о нём, оказывается куда приятнее после продолжительного нахождения в одиночестве, если не считать Смотрящего (который, по правде, только усугублял ситуацию). — Что-то мы совсем отошли от изначальной темы, — более серьёзным тоном проговаривает Джон. — И что произошло дальше? Как ты, чёрт возьми, выжил? — Ну, я попал в бункер. Позже выяснилось, что его владелец — один безумный учёный эльф, которого мы оба знали. — Тадмавриэль? — догадывается альтер-эго, а Первый лишь слабо кивает головой в знак подтверждения. — Ну, конечно! Он же в каждой заднице затычка. Без него никуда. Лололошка усмехнулся, хотя в его тоне не было ни доли радости. — Оказывается, — продолжает он. — Тадмавриэль... И мироходец доложил всё произошедшее с ним за время разлуки: об Организации, каким бы это ни было неправильным, о продолжительном одиночестве в стенах бункера, о напрягающем надзоре Смотрящего, об ужасном питании одними помидорами да консервами, о смертях, о новых знакомствах, о Вальдхаре... Этот перечень можно продолжать ещё долго. Лололошка вывалил всё, что у него долгое время копилось на душе и отзывалось тяжестью в грудной клетке. Он не скрыл ни одной детали, всё рассказал в точности до мелочей. Кажется, впервые мироходец смог высказать всё, что он чувствует. Джон, как бы это странно ни звучало, оказался хорошим слушателем — пусть и перебивал нередко, но он был действительно заинтересован в рассказе. Альтер-эго внимательно вслушивался в каждое слово, сказанное собеседником, задавал наводящие вопросы и уточнял недоговорённые детали. Конечно, не обошлось без принципиальных учёному сарказма и шуточек, но чаще всего это напротив разряжало атмосферу, нежели раздражало. Казалось бы, такая незначительная деталь, но Лололошке действительно важно и приятно знать, что у него наконец появился стоящий слушатель. Подойдя к концу рассказа, Первый почувствовал резкое облегчение, словно с его плеч свалились целые горы. Всё это время ему просто нужен был тот, кто его выслушает. Тот, кому будет не наплевать. Тот, кому Лололошка сможет доверить все тайны. В итоге мироходец подробно доложил Джону всё происходящее с ним после их разлуки. Не стыдился излишней эмоциональности, не обдумывал каждое слово. Просто высказал все тревожащие его мысли. А в ответ получил не холодное молчание или презрительный взгляд, а действительно важные для Первого слова: — Теперь ты здесь. И я — рядом. – Спасибо... – Расчувствовавшись от подобных слов, для Джона вообще не характерных, мироходец вновь стискивает того в объятиях. Но ненадолго – тут же назрел новый вопрос. – А... Сколько меня не было? – Отлипнув наконец от альтер-эго, спрашивает и смотрит за тем, как Харрис задумывается, ведя какие-то внутренние подсчёты. – Два... Три... Да, три месяца. Когда я только прибежал и сказал, что ты побежал не туда, на меня наорали, мол, я тебя не остановил, и только пернатик спокойно стоял в сторонке. Хоть кто-то в этой банде адекватный и понимает, что так просто траекторию бега в Пустоши не сменишь, – Джон поморщился от воспоминаний, закатив глаза. – А... Что потом? – Ну, первое время мы активно пытались тебя найти. Какие только устройства Райя ни разрабатывала... Но теперь я понял, почему ни одно из них не позволило нам приблизиться к тебе хоть на шаг – ты же был, по сути, нигде, если конец времени можно так назвать. У меня будто пазл сложился. – А почему ты тут один, кстати? Где... все? – Неловко перебил Лололошка. – А, – на выдохе улыбнулся Джон – улыбка вышла какой-то коварной. – Прайм сдалась спустя месяц, сказала, что это бесполезно. Через месяц её поддержал и пернатик, потому что не хотел больше тратить на это время, – Харрис размял предплечье, покрутив его, и закатил глаза. – Пришлось работать с Окетрой. Но она либо тоже перестала видеть во всём этом смысл, либо просто не выдержала моей компании, что более вероятно. – Усмехается. А потом его лицо вдруг резко приобретает серьёзное выражение, – а я не сдавался... – Джон снял очки и дабы отвлечь внимание, повертел их в руке, смотря как-то печально. – Знал, что ты не умрёшь. И вот, прав оказался! Да ты бы даже в Пустоши смог поселиться, тебе только плед с матрасом дай. – Да можно и без пледа, – усмехнулся Лололошка. – А почему тут... Такой беспорядок? Я только сейчас заметил. Ты же вроде чистюля. В кафе и правда царит хаос: на одном из столов хаотично разбросаны исписанные бумаги, техника с кучей запутанных проводов и ещё некоторые непримечательные вещи по типу пачки салфеток или нескольких шариковых ручек. А на спинке красного бархатного дивана непонятные пятна — то ли от разлитого кофе, то ли от чего-то другого. На другом столе — шесть пустых кружек одинакового белого цвета. Судя по посветлевшему коричневому дну, когда-то там был кофе. Джон многозначительно покачал головой. — Не было времени на уборку. — Мне казалось, ты всегда выкроишь свободную минутку на неё, — Лололошка украдкой кинул ещё один взгляд на беспорядок, а затем несколько заинтересовано посмотрел на впереди стоящего Джона. — Ну, с кем не бывает, — спокойно пожал плечами учёный. — Я же не ожидал тут гостей. — И то верно. Лололошка неловко улыбнулся. На некоторое время в помещении повисла тягучая тишина. Она скребёт изнутри, подобно острым когтям. Поэтому Джон, сдавшись первым, заговорил: — Хочешь, покажу чертежи? — Конечно, — с лёгкостью согласился Лололошка. Отказать альтер-эго он не мог, зная, что всё это сделано исключительно ради него. «И пусть я даже ничего не пойму», — добавил мысленно Первый. Учёный с неким воодушевлением подошёл к нужному столу, а мироходец послушно направился за ним. Джон перебирал бумаги, изредка что-то поясняя, пока Лололошка пытался хоть что-то сообразить. Альтер-эго, полностью погружённый в объяснения, не обратил внимания на рядом стоящую кружку со свежезаваренным кофе. Так что, случайно махнув локтём, Джон успешно опрокинул её. Кофе разлился по столу, листы бумаги впитали в себя тёмный оттенок. — Чёрт, — прошипел учёный, схватив упаковку чистых салфеток. «Джон сильно изменился, — отметил Лололошка. — Он стал... Более рассеянным, что ли? Непривычно даже как-то». Джон попытался быстро стереть пятно. Если поверхность стола он ещё смог оттереть от кофе, то чертежи уже не спасти. Они уже впитали напиток, а синие чернила ручки расплылись в непонятных иероглифах – уже ничего и не разобрать. Заметив это, учёный обессилено кинул влажную салфетку в сторону, а с его губ сорвался тяжёлый вздох. Лололошка, нервно поджав губы, наблюдал за всей этой картиной и не желал вмешиваться. Джон упёрся руками в край стола, стиснув пальцы. «А ещё он стал более нервированным», — подметил новую деталь Первый. Внезапно учёный повернулся в сторону Лололошки, который всё это время в недоумении стоял рядом. Альтер-эго, чья нижняя губа непривычно дрожала по неизвестной причине, резко подошёл к Первому и обнял его. Впервые сам. Джон уткнулся носом в чёрно-голубой шарф Первого, а руками обхватил его талию. Его дыхание чуть сбилось. — Лололошка, я очень рад, что ты вернулся... — прошептал едва слышно учёный. — Я знал, что ты жив... Я чувствовал это. И оказался прав. Ты стоишь передо мной. Не галлюцинация, а ты. Настоящий, живой, материальный. Лололошка в это время испытывал целый фейерверк эмоций: одновременно приятно, что Джон так беспокоился о нём, но такое поведение слишком нетипично для него. Первому аж непривычно. А ещё мироходец испытывал сожаление. Видеть альтер-эго в таком поникшем состоянии оказалось очень морально тяжело. Лололошка может представить, что чувствует Джон в данный момент. И оттого ещё тяжелее. — Джон, я рядом. Мы рядом друг с другом, — Первый, стараясь хоть как-то нормализовать состояние учёного, поддерживающе и немного неуверенно поглаживает Джона по макушке. Зарывается пальцами в корни его волос, подушечками лаская кожу головы. — Я тоже рад, что мы теперь снова вместе. После этих слов альтер-эго лишь тяжко вздыхает. Он не отстраняется, пытаясь найти в этих объятиях некое утешение, о котором мечтал долгое время. — И, — продолжил Лололошка. — Мне приятно, что ты единственный, кто не потерял надежды. — Я знал, что ты не сможешь умереть, — пробубнил Джон. — Ты же, чёрт возьми, Первый Лололошка! Ты переживёшь всё, вся и всех. Они стоят в этой позе неподвижно ещё некоторое время. Первым отстраняется альтер-эго, открыв взор на потёкшую по щеке слезу. Джон поспешил вытереть её след ладонью, словно его и не было. «Джон...» — пронеслось в голове Первого с сожалением. Учёный выглядит в данный момент, как выброшенный на улицу котёнок. Хотелось защитить его ото всех бед этого мира, прижать к себе и успокоить. Внезапно Джон стягивает с лица Лололошки его очки с голубой оправой, бережно отложив их на стол. А затем наклонился к недоумевающему Первому. Прежде, чем Лололошка успел хоть что-то сообразить, альтер-эго накрывает его покусанные губы своими. Первый, от неожиданности зажмурившись, поддаётся этому странному порыву. Он нежно обхватывает шею Джона двумя руками, углубляя поцелуй. Это странно. В груди вмиг вспыхнуло куча эмоций. Кажется, Лололошка никогда не испытывал ничего подобного. Но это приятно. Этот внезапный поцелуй словно вскружил ему голову. Он подарил надежду на то, что в будущем всё будет хорошо. Ведь они рядом. Снова.