Люби меня

— Ура-а-а! — кричали в один голос почти все волшебники хвоста феи, дружно ударяясь бокалами, кружками, а то и целыми бутылями разносортной выпивки. Сегодня маги гуляют, ведь в гильдии пополнение — Гажил и Леви стали родителями! Алкоголь лился рекой. Волшебники много шумели, смеялись, травили разные шутки, делились впечатлениями с последних заданий, пели, плясали, общались — в общем, время проводили продуктивно и очень весело! — Люси, верно? Это такая честь состоять с тобой в одной гильдии! Я твой большой фанат! — перед волшебницей, широко улыбаясь, стоял невысокий шатен, достаточно спортивный и симпатичный. — Ой! Где же мои манеры? — незнакомец шутливо схватился за сердце и тут же поклонился девушке. — Меня зовут Михаил. Михаил Торрес, если быть точнее. Люси недоуменно похлопала ресницами. Юноша был хорош собой, но отчего-то раньше она его не замечала, хотя и прошло уже около месяца с их возвращения со столетнего квеста. Неужели Торрес такой тихоня? Или парень настолько трудолюбив, что в гильдии появляется только чтобы взять себе работу? Нужно узнать о нём подробнее как-нибудь невзначай. — Приятно познакомиться, — Люси приветливо улыбнулась новому знакомому, протягивая ладонь для рукопожатия, и тут же зарделась, ведь парень, ни секунды не раздумывая, поцеловал тыльную сторону протянутой ему ладони. Волшебники разговорились. Как оказалось, у них много общего. Они продолжали выпивать и общаться. Люси всё время что-то увлечённо рассказывала, о чем-то расспрашивала нового знакомого и очень тепло ему улыбалась. Две пары глаз внимательно следили за этой парочкой. Одна из них смотрела с искренним любопытством и большой радостью за подругу, а вторая — весьма раздражённо. — У Люси новый поклонник! Это так здорово! — Мираджейн, возможно, мысленно уже поженила эту парочку и покрестила их детей. Нацу же её радости не разделял. Он залпом осушил кружку пива, ни на мгновение не сводя глаз от писательницы и её воздыхателя. Внутри него в геометрической прогрессии нарастало раздражение. Чувство собственничества не давало мыслить здраво, но он держался несмотря ни на что. Даже тогда, когда незнакомец придвинулся чуть ближе к держательнице, Драгнил терпеливо наблюдал. А в Хвосте Феи всё как всегда! Какая пьянка без драки? Очередной дружеский махач ненадолго отвлёк заклинательницу от её собеседника. Однако, что удивительно, ничуть не затронул Драгнила, который продолжал испепелять взглядом нового согильдийца и веселящуюся в его компании любимую напарницу. — Нацу! — дьяволица слишком долго наблюдала за ним, чтобы сделать для себя кое-какие выводы. И именно поэтому сейчас обратилась к огненному волшебнику. Её взгляд был серьёзен как никогда. Нацу нехотя отвел свой взгляд от заклинательницы и посмотрел за барную стойку, где, уперев руки в стройные бока, стояла старшая Штраус. — Ничего не предпримешь? Упустишь ведь. Саламандр снова отвернулся, возвращаясь на свою наблюдательную позицию. Он бы мог ей ответить, мол показалось или ещё что-нибудь в своё оправдание, но лишь небрежно пожал плечами. Его взгляд говорил сам за себя. — У них много общего, почему бы и нет? Вмешаюсь, если потребуется, — он пытался придать как можно более безразличный тон своему голосу, но тот дрогнул. На самом же деле Нацу из всех своих непомерных сил сдерживал себя, чтобы не подойти к парочке и не испортить им вечер. Он так и видел, как разукрашивает физиономию этого хмыря, а потом выбрасывает его, словно мусор, за стены родной гильдии. Ему не нужны соперники. Ему нужна она. Но вот так парадокс, нужен ли он ей? Такой неотёсанный болван, совсем не разбирающийся ни в литературе, ни в этикете, ни в прочей аристократической чепухе, что так любит его напарница? И если уж тот новенький действительно понравится Люси, если он будет так же сильно любить и уважать её, Нацу отступит, не станет мешать. Он давно для себя это решил. А голубки тем временем довольно весело проводили досуг. Нацу видел, насколько сильно старается тот парень, чтобы понравиться любимой писательнице. Не мог не заметить и то, как реагировала на его трепыхания и сама заклинательница. Ей было легко и весело. Что ж, значит так... — Ну и придурок! — рыкнула барменша ему в ответ, выдёргивая Драгнила из вороха мыслей. — Знала бы, что ты станешь таким мямлей, давно б свела Люси с Греем! — У Грея есть Джувия, — попытался выдавить из себя мягкую улыбку. Однако кулаки его сжались сами собой. Нацу было наплевать, как его оскорбили. Он и сам был о себе не лучшего мнения. Только бы Люси улыбалась... Он сделает абсолютно что угодно, лишь бы возлюбленная была счастлива. Он наблюдал. Не сводил напряженного взгляда с пары очень долгое время. И так продолжалось бы и дальше, если бы не... — Вот же урод! — рычит огненный маг, подрываясь с насиженного места. Новенький перешёл дозволенную Драгнилом черту. Этот парниша наглым образом приобнял уже довольно нетрезвую заклинательницу за талию. Нацу даже спустя столько лет знакомства с Хартфилией не позволял себе такого дерзкого жеста. Каждый раз протягивая девушке ладонь, либо самостоятельно хватая её за руку, его сердце пропускало удар. Да, у них случались и весьма откровенные прикосновения и неприличные эпизоды, но то дело случая, а не его намеренная фривольность. Барменша, не переставая протирать и без того сверкающий стакан, победно ухмыльнулась, наблюдая за приближающимся к парочке убийцей драконов. Будет весело. — Эй, дружище! — Нацу довольно крепко сжал плечо новенького. — Мы, кажись, с тобой ещё не знакомы, — он сделал как можно более дружелюбное выражение лица, дабы Люси не догадалась о его истинном намерении. Однако серьёзный, полный раздражения тон голоса выдавал волшебника с потрохами. — Михаил, — нехотя убрав правую руку со спины девушки, согильдиец протянул ладонь для рукопожатия. Нацу пожал. Да так, что пальцы нового знакомого громко прохрустели. — Русский что ли? — Драгнил приподнял одну бровь, подозрительно щурясь. — Нет, — шипя от боли, выдавил маг. Выдернуть руку из захвата Саламандра не получалось. — Меня так назвали в честь архангела Михаила. — Во-о-от значит как, ангелочек! — зловещая ухмылка расползлась на лице Нацу. Люси смотрела на эту картину совершенно непонимающим, затуманенным алкоголем взглядом. — Ну, пойдём, ангелок, покажу тебе гильдию, расскажу, что здесь да как, познакомимся поближе. — Нацу! — звёздная волшебница недовольно сверкнула глазами, предупреждающе глядя на Саламандра. Тот в ответ лишь успокаивающе кивнул, улыбаясь от уха до уха. Таким образом словно говоря ей: «Все будет пучком!». Серые глаза новенького испуганно расширились. Буквально весь Фиор, если не целый мир, слагает различные легенды о розоволосом маге из Хвоста Феи. Байки о непобедимом Саламандре давно достигли и Торреса. И теперь, когда тот самый Саламандр весьма недружелюбно пожал его руку и совсем недвусмысленно намекнул отойти с ним подальше от любопытных глаз, парню стало, мягко говоря, не по себе. Страх цепкими пальцами сжимал его горло, а ноги отказывались идти вместе с Драгнилом. Но и показывать себя трусом на глазах любимой писательницы он не собирался. Поэтому, собравшись с духом, решительно кивнул. — С радостью с тобой пройдусь, Саламандр Нацу! — и выдавил из себя улыбку для правдоподобности. Кто знает, может, напрасны все его опасения.

***

День близился к концу. Солнце клонилось за горизонт, одаряя горожан прощальными тёплыми лучами. Птицы щебетали на ветках деревьев, а ветер своим шёпотом дополнял эту симфонию. Сказка. И лишь из местной гильдии, имя которой прославилось на столетия вперед, доносились пьяные крики и шум чего-то вечно бьющегося или падающего. Вот он какой, Хвост Феи! На заднем дворе стояли двое волшебников и сверлили друг друга недружелюбными взглядами. Никто из них не знал, что за мысли роятся в голове оппонента, что за цели преследует его согильдиец. — Мишань, ты ж понимаешь, что я тебя позвал не в гляделки играть? — первым, конечно же, начал Драгнил. — Ага. Не маленький, — с таким же недовольством выплюнул Михаил, продолжая взглядом сверлить дыру в сопернике. — Чего тебе от меня надо, Саламандр? Огненный волшебник в мгновение ока припечатал нового знакомого к стенке. Теперь он не был похож на того добряка, которого из себя пытался строить в присутствии Люси. Сейчас ему можно не надевать никакие маски. — Ты парень догадливый, как посмотрю, — за грудки он встряхнул согильдийца, вновь ударяя того о стену. — Так какого хрена не догадался не распускать руки, а? Глаза Торреса вновь увеличились до размеров блюдца. Неужели Нацу так взбесился из-за Хартфилии? Если его невинный жест смог побудить в Саламандре такую неприязнь к незнакомому парню, то значит ли это... — Вы что, встречаетесь? — задал он резонный вопрос, снова пытаясь вырваться из крепкой хватки убийцы драконов. Тщетно. Драгнила, кажется, это взбесило ещё больше, и он со всей присущей ему яростью ударил кулаком в стену. Всего в паре сантиметрах от лица Михаила. — Не твоего ума дело! — рычит Нацу, приближая свое лицо к побледневшему парню. — Если ты ещё хоть раз пальцем её коснëшься, я за себя не ручаюсь! И это было чистейшей правдой. Нацу и так держался очень долго, учитывая какие чувства он испытывает к своей напарнице. А Торрес тем временем смекнул, что к чему. И когда Драгнил уже стал от него удаляться, пробурчал себе под нос: — То что я сделаю с Люси, тебя касается в последнюю очередь. Только вот парнишка на эмоциях совсем запамятовал, что убийцы драконов обладают нечеловеческой силы чутким слухом.

***

Люси была пьяна. Но алкоголь уже постепенно начал выветриваться из её крови, ведь переживания о ребятах давали свои плоды. Что-то в поведении Нацу её настораживало. И когда тот вернулся в гильдию один, по телу пробежал холодок. Костяшки на руках Саламандра были разбиты в кровь и весь его вид кричал о том, что волшебник очень зол. — Кто впустил этого ублюдка в гильдию? — заорал он так, чтобы все слышали. На него обернулись все. Кто-то смотрел раздражённо, кто-то непонимающе, некоторые — испуганно. Однако никто ничего ему не ответил. — Спрошу ещё раз. Михаил Торрес. Кто привёл этого ублюдка в гильдию? Зелёные глаза были затянуты пеленой гнева, тело напряжено, кулаки до побеления окровавленных костяшек сжаты, а на лице играли желваки. Нацу был очень зол. Лишь один маг рискнул подойти к нему. Возможно, если бы Эрза не была сейчас на секретном задании, то подошла бы вместе с ним. Все остальные так же продолжили наблюдать издалека. — Я понятия не имею, о чëм ты. Пойдëм-ка выпьем пива, и ты мне всё расскажешь, — Грей никогда не был миротворцем, да и с Нацу дружба сложилась у них своеобразная. Однако только он осмелился попробовать успокоить огненного волшебника. К счастью, его попытка увенчалась успехом. Прежде чем двинуться вместе с Фулбастером за стол, Нацу вновь окинул согильдийцев серьёзным взглядом. — Этот урод не состоит в нашей гильдии, у него нет нашей метки! И если я его увижу хоть ещё один раз у нас дома, можете смело готовить пирожки на его поминки!

***

Дверной замок поддался далеко не с первого раза, и то лишь потому, что Нацу, перехватив инициативу, забрал у напарницы ключи. — Спасибо, — как-то неловко улыбаясь, благодарила Люси. Ноги заплетались, но девушка, с первого раза попав в дверной проем, ввалилась в родную квартиру. — Ну ты и надралась, — недовольно бурчал Саламандр, наблюдая за нелепыми попытками заклинательницы снять с себя обувь и не упасть при этом. — Ик! Нацу, ты о чем? Ик! Я совсем не пьяная! — гневно сверкая глазами, пролепетала волшебница, таки стянув надоедливые сандалии со своих ног. — И вообще, мы слишком рано ушли! Ик! Я требую продолжения! — Да ты ж бухая в стельку! — скрестив руки на груди, парировал убийца драконов. — Что бы я дальше с тобой делал? Кого ещё б от тебя отдирать пришлось? В отличии от Хартфилии, Нацу был уже почти трезв, и его совсем не радовала перспектива отбиваться от всех Люськиных поклонников. А если б они все разом на него кинулись? Это сколько же б объяснительных в совет Драгнилу пришлось написать? — Злой Нацу, — фыркнула под нос держательница. — Странная Люси, — не желал сдаваться Саламандр. Люси наигранно надула губки и отвернулась, скрестив руки под пышной грудью. В её далеко нетрезвом сознании царило непонимание, почему вечный балагур вдруг стал таким серьёзным и даже немного скучным? Всегда он такой, стоит Хартфилии выпить и немного раскрепоститься. Интересно, отчего же так? — А ты что, опять пивом ограничился? — решилась озвучить свою мысль девушка, слегка повернув лицо в сторону напарника. — Ага, — отвечает, даже не глядя на подругу. Сейчас Нацу расположился на диване, закинув одну ногу на сиденье. Он задумчиво смотрел в пространство перед собой, и только одному Богу известно, что за ворох мыслей творился в его голове. Люси смотрела на него ещё некоторое время. Такой красивый профиль... Нацу всегда был очень привлекательным парнем, крепкий, сильный, отважный, до невозможности любящий и преданный... Он ей очень нравился, это факт. Возможно, Люси даже его любила... Только именно в этот момент что-то внутри неё словно перевернулось. Что-то доселе неизвестное, но очень тёплое разливалось внизу её живота. Это так бабочки порхают или что-то другое? Отчего-то безумно хотелось его коснуться... — А как ты узнал, что Михаил не состоит в гильдии? — тревоживший пьяный мозг вопрос всë-таки был озвучен. Нацу невольно скривился. Это имя теперь долго будет вызывать в нём раздражение. Кулаки сжались, и всё его тело немного напряглось. Процедив воздух сквозь зубы, ответил: — Мы с ним... Поговорили, так сказать, по душам. Он отказался показывать свою метку... И тогда я просто сжёг его одежду. Это было сказано таким серьёзным тоном, что Люси стало не по себе. По телу пробежали мурашки. А точно ли её напарник перед ней? — Просто... Сжёг? — Да. Нацу повернул голову в сторону напарницы. Их взгляды встретились — его серьёзный и её немного испуганный. — А потом я его отделал, как следует. Он, не моргая, смотрел в её глаза, пытаясь уловить каждую эмоцию. Драгнилу важно знать, как Люси отреагирует на его признание. Но взгляд волшебницы смягчился. Она уже не выглядела испуганной, только слегка удивлённой. — Такое не прощается... Он притворился нашим другом, когда им не являлся... Интересно, как он смог это провернуть? — ей и в правду было любопытно. — Не знаю. Завтра попробую расспросить Миру. А пока... Пошатываясь, Нацу поднялся с дивана. Он медленно подошёл к Люси и бережно взял её руку в свою. — Тебе нужно отдохнуть. Завтра и так будет болеть голова. И повёл её к постели. Усадив волшебницу на кровать, на мгновение замешкался, но всё же присел рядом. — Люси... Я... Прости меня, — Драгнил виновато отвёл взгляд в сторону. — Я понимаю, что он тебе понравился, но поверь мне, — снова смотрит в глаза заклинательницы. — Этот парень тебе не пара! Он даже мизинца твоего не достоин! Хартфилия не понимала. Затуманенный алкоголем мозг никак не справлялся с обработкой информации, и пазл не складывался воедино. Видя его виноватое выражение лица, чувствуя тепло, исходящее от его тела, ей хотелось лишь одного. И, повинуясь собственному порыву, она погладила напарника по растрëпанным волосам. Невесомо провела рукой вниз, касаясь его щеки и задерживаясь на ней. А потом неуверенно, но быстро поцеловала в губы своего напарника. Его губы были обветренными, немного сухими, но очень мягкими. Девушка совсем не понимала, что она творит, да и не хотела этого понимать. Сейчас ей было хорошо, когда он неуверенно положил руку на её талию и придвинулся к ней ближе. Ей было сладко от того, что он ответил на её поцелуй, даже тогда, когда она сама нагло ворвалась своим языком в его рот. Ей было спокойно, когда он со всей силы прижал её хрупкое тельце к своему разгоряченному телу, вжимал её в себя, словно пытался слиться с ней воедино. Но вдруг стало холодно, когда Нацу оттолкнул её от себя, взяв за хрупкие плечи. Виновато отвёл взгляд в сторону и что-то прорычал себе под нос. — Нацу... — Прости. Если мы не остановимся... Это может далеко зайти, понимаешь? Я... Я не хочу причинить тебе боль. И это было правдой. Он боялся. Нет, осознанно, он бы ни за что не причинил бы вреда волшебнице, однако... Люси пьяна, завтра она может пожалеть о случившемся, и что тогда станет с их дружбой? Нацу никак не хотел, чтобы всё закончилось так. — Нацу, — Люси, вздохнув, перекинула ногу через его бёдра и устроилась сверху. Взяв его лицо в свои ладони, подняла так, чтобы их взгляды встретились. И снова коснулась его губ своими губами. На этот раз очень бережно и осторожно. Внизу живота завязался тугой узел, а белье намокло от старого поцелуя. Ей не хотелось ни о чëм думать, она хотела его. Двинув бёдрами вперёд, почувствовала и его возбуждение. Тело драконоборца было горячим и напряжённым. Что двигало ей в этот момент, алкоголь? Нет, это что-то другое. — Я хочу этого. Нацу помотал головой. Он рычал, борясь с самим собой, и, зажмурившись, резко поцеловал. Он целовал её так порывисто, глубоко и так страстно, словно от этих поцелуев зависела его жизнь. Рычал сквозь поцелуй, гладил её спину, сжимал руками её кожу, крепко прижимал её к себе, словно боялся, что сейчас она исчезнет, что он проснётся, стоит дать ей немного свободы. Однако происходящее не было сном или иллюзией, хотя в это и верилось с трудом. Он целовал неистово. Прижимал так, будто пытался слиться с ней воедино, наяву стать одним целым. Было страшно, что ждёт их в дальнейшем, что будет завтра, но сейчас Драгнил был не в силах отступить. Так долго он хотел этого. Так часто грезил о ней по ночам. Он до безумия хотел её. Желал обладать ей. Он любил её всем своим сердцем. — Люси... Люси... — шептал ей в шею сквозь многочисленные поцелуи. Руки давно его не слушались, блуждая по столь желанному телу. — Люси... А Люси стонала, двигаясь вперёд и назад сквозь плотную ткань их одежды по его возбужденному члену. Запрокинула голову назад, блаженно прикрыв глаза, предоставляя большую площадь своей шеи для его трепетных ласк. Нацу страстно целовал её нежную кожу, слегка покусывая. Люси водила руками по его крепкой спине, обнимала, прижимаясь ещё ближе. И им было так хорошо. Вскоре девушка лишилась верхней части своей одежды. За маечкой следом полетел и кружевной бежевый бюстгальтер. Всего секунду волшебник рассматривал открывшуюся ему картину, ему не впервой видеть её обнажённой, а потом снова очень быстро сократил расстояние между ними и резко поцеловал такие сладкие, любимые им губы. Горячими ладонями он сминал её бока, очерчивал изгибы спины, сжимал её грудь. Языком он исследовал каждый миллиметр её рта и никак не мог насладиться этим моментом. Когда Хартфилия стянула с него кофту, сразу же оказалась прижата спиной к постели. Нацу навис над ней, опираясь на предплечья, не отрываясь ни на секунду от любимых губ. Нехотя пришлось разорвать поцелуй, дабы избавить возлюбленную от остатков одежды. Видя её такой, растрепанной, с опухшими от поцелуев губами, потянутым дымкой возбуждения взглядом, ощущая её аромат словно под кожей — у Нацу окончательно снесло крышу. Завтра. Он подумает обо всём завтра. Сожалеть о случившемся он тоже наверняка будет завтра. Но не сейчас. Этой ночью он насладится этим сполна. Он овладеет таким желанным телом, почувствует себя с ней одним целым. Всего один лишь раз. Всего лишь эту ночь... Освободив девушку от одежды и стянув с себя свои шаровары, он прильнул губами к возбуждённой горошине на её груди. Люси мгновенно одарила волшебника протяжным стоном. Её тонкие пальчики зарылись в розовых волосах, нежно перебирая каждую прядку, иногда немного сжимая, чувствуя новый прилив возбуждения от его действий. Его ладонь, поглаживая нежную кожу, медленно спустилась от груди к уже насквозь мокрым бежевым трусикам. Осторожно он начал массировать возбуждённое лоно девушки сквозь ластовицу. Волшебница стала прогибаться в спине, толкая таз навстречу ласкам напарника. Дыхания обоих уже давно сбились напрочь, а тела были мокрыми от нахлынувшего возбуждения и горячих прикосновений. Недолго думая, Нацу стянул последнюю преграду между ними. Трусики полетели куда-то в сторону, туда же, где покоилась их остальная одежда. Девушка закусила нижнюю губу, стараясь сдерживать стоны, когда внутрь неё скользнул палец Саламандра. Палец двигался осторожно внутри, сначала вперёд-назад, а потом круговыми движениями, чтобы немного растянуть стенки влагалища заклинательницы. — Нацу, — просит она, смотря на него умоляюще. Хотелось ещё. Хотелось большего. — Потерпи немного, — шепчет ей, добавляя второй палец и оставляя лёгкий поцелуй в лоб. — Тебе нужно привыкнуть. Алкоголь знал своё дело, расслабляя мышцы девственного тела. Пальцы совсем скоро начали двигаться быстрее, её стенки были очень податливы. Нацу снова целует в губы, не переставая двигать пальцами внутри неё, ловя её всхлипы и стоны своими губами. Она готова. Оторвавшись от губ, приподнялся на колени, аккуратно вытащив пальцы из женского лона. Она так смотрела, что Драгнил не сдержал лёгкой ухмылки и нарочито медленно поднёс пальцы к своим губам. — Н-не надо! — ярко вспыхнув, прикрикнула девушка, но было уже поздно. На её глазах когда-то её лучший друг и напарник слизывал с собственных пальцев её выделения. Стало невыносимо жарко и стыдно, а Нацу всё продолжал слизывать тот самый сок с кончиков пальцев, смотря на неё, хитро прищурив глаза. Девушку словно окатили ведром ледяной воды. Что они творят? Чем занимаются? Как завтра будут смотреть в глаза друг другу? Однако, несмотря на тревожные мысли, внизу живота нарастал ещё более тугой спазм. Нацу провёл языком от второй фаланги до кончика пальца, продолжая смотреть на неё. Её возбуждение было настолько сильным, что появилась ноющая боль в районе лобковой кости. Чëрт. Люси приподнялась, чтобы обнять волшебника за шею. Поцеловала в губы, опускаясь на подушки вместе с ним. Парень улыбнулся сквозь поцелуй. Не разрывая контакта с девушкой, стянул боксеры, удобнее пристраиваясь между её ног. — Люблю, когда ты пьяная, — подшучивает он, бережно входя в её лоно. Люси проглотила стон. Больно не было, скорее неприятно или непривычно. — Злой Нацу, — бурчит она, улыбаясь, медленно толкая таз наверх, насаживаясь глубже. — Странная Люси, — парирует он, чувствуя, как узкие стенки легко поддаются его напору. Она хорошо расслаблена, крови не будет. Её аромат кружил ему голову, снимая все возможные ограничители. И когда он почувствовал, что Люси полностью расслабилась, а её тело охотно отзывается на его ласки, стал входить в неё глубже и резче. Не быстро, но с силой, вкладывая всю свою страсть в движения. Ему нравилось, как девушка изгибалась под ним, приятно было слышать её вздохи и стоны. Он вколачивался в хрупкое тельце своей напарницы всё с большей амплитудой. Входил всё резче, грубее, каждой клеточкой тела ощущая приближающийся финал. Люси стонала от удовольствия, терзала губы, закатывала глаза. Царапала смуглую кожу на спине своего напарника, не в силах сдержать себя. Но всё резко оборвалось, когда Нацу быстро вышел из неё. Слишком мало. На её непонимающий взгляд с ухмылкой ответил: — Это наш первый раз... Хочу, чтобы ты кончила первой. Увы, Люси не обладала теми же качествами, что убийцы драконов, оттого, кроме ухмылки на его лице, не смогла заметить налившиеся румянцем скулы Саламандра. Похоже, парень сам не ожидал от себя подобных откровений. Опустившись чуть ниже, Нацу предупреждающе поцеловал девушку в низ живота. Дорожка из поцелуев росла всё ниже к лобку. А затем... — Аах! Такого поворота событий явно не ожидала юная волшебница. Нацу целовал её там, где никогда раньше никто её не касался. Языком он исследовал мокрые складочки, поднимался к возбужденному бугорку и снова возвращался к складкам. Двумя пальцами снова погрузился в её дырочку, двигал ими вперёд и назад. Он чередовал движения языком, иногда посасывал клитор. Пальцами двигал нежно, но быстро, и совсем скоро добился желаемого результата. Девушка громко вскрикнула, прогибаясь в спине. Сначала тело её напряглось, её стенки очень туго сжались вокруг его пальцев, а затем она обмякла, и только стенки её влагалища пульсировали крепко сжимаясь, оповещая Саламандра о его громком успехе. Хартфилию накрыл мощный оргазм. Тяжело дыша, девушка разлепила веки. Сквозь пелену она видела, как напарник снова устраивался между её ног. Мгновение — и он уже внутри неё по самое основание. Алкоголь ударил в голову новой силой, понимание происходящего вновь ускользало от неё. Усталость от пережитого оргазма тоже давала знать. Ужасно хотелось спать. Нацу жадно сжимал её грудь правой рукой, вколачиваясь в девушку. Рычал, сжимая челюсти. Всё его тело было жутко напряжено, со лба капал пот куда-то на шею заклинательницы. Завершающий толчок, и Драгнил резко вышел из неё, изливаясь в подготовленную ладонь. Нужно было принять душ, надеть пижаму, но... Сил не было от слова совсем. Поэтому, когда Саламандр вернулся из ванной, прилёг с ней рядом, крепко обнял её и невесомо поцеловал в макушку, Люси мгновенно погрузилась в царство Морфея. Оттого девушка завтра не вспомнит обречённые, пропитанные отчаянием и болью слова напарника. — Будь со мной, Люси... Будь моей! Люби меня...

***

Было холодно, болела голова, и ужасно хотелось пить. Солнечные лучи, словно назло девушке, лезли в глаза. Громко промычав и поправив на груди одеяло, Люси, с большим трудом, но всё-таки открыла глаза. Нацу рядом не было. Осознание произошедшего минувшей ночью болью отзывалось в груди. Как быть дальше? Стоит ли им поговорить? И смогут ли они и дальше сохранить всё то, что строилось годами? Сможет ли она сохранить их... Дружбу? Несмотря на количество выпитого вчера, память услужливо подкидывала ей всё новые и новые детали вчерашнего... Приключения. Было стыдно. Настолько, что щëки залило краской, невзирая на общую бледность тела. Её бросало из пропасти в пропасть, мысли метались, было сложно сконцентрироваться на чём-то определённом. — Так, сначала приму душ. Нужно смыть с себя всё это... Похлопав ладонями по щекам, дабы привести себя в чувство, Хартфилия поднялась с постели. Медленно пройдя в ванную комнату, села в ванную не дожидаясь её наполнения. Повернула вентиль. Прохлада воды отрезвляла разум, смывала пот и неприятный запах тела. Но расслабиться не помогла... Было обидно. До безобразия. Почему он оставил её? Тем более после всего, что произошло между ними? Вчера ей казалось, что Саламандр хотел этого не меньше её самой, но сейчас... Сейчас она проснулась одна в холодной постели. Она помнит, как он оттолкнул её, оправдываясь, что не хочет причинить ей боль, а сейчас причинил боль куда глубже и болезненней, чем потеря девственности. Зачем? Почему он так поступил? Они могли бы поговорить обо всём утром, но он просто ушёл. Молча. Даже записку на этот раз не оставил. Мысли не покидали её ни в ванной, ни когда она медленно брела в сторону кухни, чтобы утолить жажду. Звенящая пустота настигла лишь тогда, когда на своей кухне она обнаружила, сидящего за столом серьёзного... — Нацу?! — скорее по привычке вскрикнула она. Кто ж знал, что Саламандр умеет так тихо и спокойно себя вести? И ведь за прошедшие двадцать минут от её пробуждения он никак себя не обозначил. Это было по меньшей мере непривычно, по большей — странно. Драгнил поднял взгляд на девушку. Его лицо не выражало никаких эмоций, он был очень серьёзен, что крайне редкое явление, учитывая его горячую натуру. И вот что ему теперь сказать? Как начать разговор? Щëки вновь предательски запылали, а мысли запутались. — Йо! Люси, как спалось? — видя замешательство на лице напарницы, Нацу поздоровался первым. Он, как и его зазноба, совершенно не знал, как начать такой необходимый им разговор, и не мог представить, к чему в итоге он их приведёт. Однако, время вспять не повернешь, из памяти былое не вывернешь, поэтому лучше всё решить именно сейчас. И кому, как ни ему, стоит начинать этот разговор? Ведь, если взвесить всё, чем он и занимался всю эту ночь, то виноват в случившемся только он. Он воспользовался ситуацией. Люси была пьяна, и он совершенно не имел права. По крайней мере, именно так думал он сам. — Н-нормально, — запнувшись, ответила Люси, присаживаясь напротив огненного мага. Что дальше-то говорить? — А тебе? Нацу невольно усмехнулся, опуская взгляд на сложенные в замок руки, покоящиеся на обеденном столе. — Не до сна было, знаешь ли... — он поднимает взгляд на густо краснеющую напарницу и не может сдержать победной ухмылки. Вот почему так? Внутри него целый спектр эмоций, как хороших, так и не очень, но один лишь вид её розовых щёк и её смущенного взгляда, заставляет забыть обо всем, о чем он так долго размышлял. Хочется всегда вгонять её в краску. Хочется каждое утро встречать в одной постели и завтракать за общим столом, но... Имеет ли он на это право? Пока никакого. — Прости, — его улыбка мгновенно гаснет, выражение лица снова приобретает виноватые черты. — Я не должен был. Я так виноват! — закусил губу и опустил взгляд. Очень страшно услышать её приговор. А Люси недоуменно хлопала ресницами. Что в голове этого парня? Что он чувствует? Сначала смущает, потом извиняется... Ей, как хорошему автору, надо бы поднатаскать себя в психологии, ибо сейчас она совершенно не понимала его. Совсем не знала, как себя вести. — Эм... Нац-цу... Всё... Всё хорошо, это же я, можно сказать, на тебя залезла... Мне ужасно стыдно, и, если ты хочешь, мы всё забудем, и дальше... — А мы разве сможем такое забыть? — снова его этот взгляд. Взгляд одновременно полный решимости и отчаяния. — Я виноват. Ты была пьяна... Чëрт! Да ты же почти всегда не контролируешь себя, когда выпьешь! Лезешь обниматься, целоваться, обжиматься.. Полапать можешь! Но я... Я же всегда себя держал в руках. Всегда старался уберечь тебя... Даже от самого себя! А сейчас... Ты так и будешь говорить, что всё хорошо? Что мы всё забудем? А как же наша... Дружба? Разве мы сможем быть и дальше друзьями, когда я пересёк эту черту?! — в порыве эмоций он поднялся, упираясь руками в стол. — Я... Не знаю... — Люси виновато потупила взгляд. — Я обещаю, что никому ничего не расскажу. Мы можем попробовать, остаться друзьями. Поверь, никто не узнаёт... — Да плевать я хотел на мнение окружающих! — брови Саламандра сползли к переносице в раздражении. Она что, не понимает? — А... Лисанна? Выражение лица Нацу снова изменилось. Сейчас он искренне не понимал, к чему клонит заклинательница. При чем здесь его подруга детства? — Из-за неё же ты вчера меня оттолкнул... Шестерёнки в голове Драгнила нехотя начали функционировать. Вот о чëм переживала напарница, она думала, что он влюблён в Лисанну... Невольно вырвался смешок, за ним ещё, и ещё. Парень расхохотался, сбрасывая с себя толику напряжения. — Я что-то не то сказала? — Ты сказала абсолютную чушь, — вытирая невидимую слезинку, ответил Нацу. — Поверь мне, кто-кто, а я уж точно не желал тебя отталкивать... Видишь, что из этого вышло? Хотел уберечь твою честь, а получилось, как всегда, — Драгнил развёл руки в стороны. — Ты пьяная всегда ко мне лезешь, говорю же. И... На этот раз мы просто далеко зашли! Я пытался тебя остановить, но в итоге и сам не сдержался. — Ладно... — с одним вопросом они вроде бы всё решили, но... — А зачем? Теперь очередь Нацу вновь непонимающе уставиться на девушку. Одна бровь взметнулась вверх, как бы призывая объяснить свой вопрос. — Зачем останавливать меня? Бабах. И что ответить? Что нужно для мужа себя беречь, а не на напарников по пьяни вешаться? Или что спасения после произошедшего от напарника потом можно не сыскать? Вот уж дилемма. Нацу, конечно, в своём уме, и знал, что на взаимность претендовать ему смысла особого не было, но всё же... Кроха надежды зародилась в его сердце ещё тогда, когда её щеки налились краской, стоило ему завуалированно напомнить о минувшей ночи. — Нацу! Он слишком много думает. — Потому что я слишком тебя уважаю! Нет, ну и загнул же... — Эх... — потрепав пятернëй волосы на затылке, Нацу, наконец, решился высказать всё, что давно наболело. Больше он не в силах терпеть. Будь, что будет. — Я объясню, только не перебивай! Как ты знаешь, я далёк от всего, что тебе так нравится. Ну, кроме приключений, конечно. И за годы нашей командной работы, кое-что произошло. Я... — слова всё же давались с трудом, несмотря на его решимость. — Я полюбил тебя! Вот... И, зная, что я тебе совершенно не пара, я каждый раз тормозил тебя, да и себя самого от совершения подобной глупости. Зная, что ты вряд ли сможешь простить меня. Сон ли это или же галлюцинации? Или же пред ней действительно её Нацу? И с каких пор её напарник стал таким красноречивым? Нет, это не могло быть правдой, сомневаться в себе совсем не в духе Саламандра! — И с каких это пор, ты так сомневаешься в себе? — глупый вопрос, вероятно застигнувший врасплох Драгнила. Не этого он ожидал услышать. Усмешка коснулась его уст, взгляд серо-зелёных глаз сквозь его хитрый прищур пускал мурашки по телу заклинательницы, заставляя вновь покраснеть. Продвинувшись ближе к ней, он встал рядом, опершись одной рукой о стол, а другой на стул напарницы, навис над ней, непрерывно смотря ей в глаза. — Я никогда в себе не сомневался, дорогая моя Люси! Моя уверенность непоколебима с рождения. Вопрос стоял лишь в том, нужен ли я тебе, но... — Нацу склонился чуть ниже. — Я так понимаю, он полностью исчерпан? Люси сглотнула тугой ком. Внизу живота снова приятно заныло. Когда он такой, трудно держать себя в руках. Приятная дрожь пробивала всё её тело. Не такого признания в любви она ждала, ох не такого! И так легко спалиться перед ним, это надо уметь! Нацу, хоть читать не любитель, но между строк видеть умел лучше многих других! — Скажи мне, Люси, — его дыхание опалило раскрасневшееся ухо заклинательницы. — Скажи, что мне показалось, и я не посмею претендовать на тебя... — А если... Нет? — Если нет... То ты от меня уже никогда и ни за что не отделаешься. Я тебя никому не отдам, никуда не отпущу. Только скажи... Он отстранился, глядя в её глаза. Щеки её были красными от смущения. — Нацу... Тебе не показалось. Я... Тоже тебя люблю. Вот и всё. Все точки над "и" расставлены. Несколько слов, очень нужных, просто необходимых, чтобы снять все его ограничители. Нацу накинулся на возлюбленную, страстно целуя. Поднял её со стула, развернул и усадил прямо на стол, сразу удобно устраиваясь меж её стройных ножек. Теперь он не станет переживать о последствиях. Теперь всё будет иначе. Ему не нужно просить любви, она уже его любит. И он не будет молить её быть с ним, он её теперь не отпустит. Иногда и алкоголь может быть полезен в делах сердечных. Может, это оно и есть, то самое любовное зелье? Сказки всегда ведь пишутся по определённому прототипу.