Преданная

Биомодификация оказалась адом. Кайла помнит вспышки света, гул машин, боль, пронизывающую каждую клетку ее тела, бормотание медиков и сумасшедших ученых. Ей казалось, что ее тело разрывают на части и собирают заново, но уже другим. Она стала машиной, идеальным солдатом. Но какой ценой? Сыворотка не была той, которой накачали Стива. Она была лишь подобием, попыткой восстановить то, что создал Эрскин. Она ощущалась каждой клеточкой тела, въедалась в генетический кол и Кайла чувствовала всё. Побочные эффекты не заставили себя ждать. Головные боли, бессонница, вспышки ярости, которые с трудом поддавались контролю. Она смотрела в зеркало и видела там чужую, искаженную версию себя. Монстра. Голубые глаза больше не похожи на океан, теперь это холодные айсберги. От ледяного взгляда кровь стынет в венах.  Слух усилился так, что Кайла могла слышать даже стук сердца за стенкой и первые недели пугалась каждого звука. Про зрение и говорить нечего, Кайла думала, что будет видеть, даже если вырвать глаза. Но больше всего ее пугала сила. Сила, которая клокотала в ее венах, требуя выхода. Она боялась потерять контроль, причинить вред невинным. Стать тем, от чего бежала – безжалостным орудием убийства. После миссии в Берлине, где она едва сдержала свою новообретенную силу, Рамлоу стал ее наставником, ее опорой. Он видел страх в ее глазах, видел ее борьбу с собой. «Нужно научиться контролировать это,» – говорил он ей. – «Иначе это будет контролировать тебя. Это как дикий зверь внутри. Его нужно приручить.» С этого дня их дружба стала еще ближе. Рамлоу учил ее техникам медитации, помогал найти способы высвобождать энергию без вреда для окружающих. Он заставлял ее бегать на длинные дистанции, поднимать тяжести, оттачивать навыки рукопашного боя. «Сила – это не про то, чтобы ломать,» – говорил он. – «Это про то, чтобы защищать. Защищать тех, кто слабее тебя.» Но большую часть времени они просто… существовали рядом. В «Щ.И.Т.е» всегда было чем заняться. Тренировки, брифинги, отчеты, бесконечные коридоры и холодный кофе из автомата. Их будни часто начинались с подколок. «Доброе утро, Спящая Красавица,» – говорил Рамлоу, заставая ее за утренней пробежкой. – «Опять всю ночь кошмары мучили? Или ты просто пытаешься убежать от своей совести?» Кайла закатывала глаза. «Очень смешно, Брок. А ты не пробовал хоть раз в жизни выспаться? Или тебе нужно постоянно кому-то жизнь спасать?» «Кто-то же должен присматривать за такими, как ты,» – парировал он, ухмыляясь. Во время обеда они часто спорили о всякой ерунде. О тактике ведения боя, о политике, о том, кто лучше готовит лапшу быстрого приготовления. «Ты слишком прямолинейна, Кайла,»– говорил Рамлоу, жуя свой бутерброд. – «Нужно мыслить стратегически. Как в шахматах.» «А ты слишком осторожен, Брок,» – отвечала она, – «Иногда нужно просто действовать. Как в русской рулетке.» Несмотря на подколки, между ними было что-то настоящее. Доверие. Уважение. И, возможно, что-то большее. Но оба боялись признаться себе в этом. Они были солдатами, а солдатам не положено иметь слабости. Именно Рамлоу познакомил ее со Стивом Роджерсом. Кайла была впечатлена. Капитан Америка был воплощением идеала. Сильный, честный, самоотверженный. Он вызывал у нее восхищение и… что-то еще. Может быть, надежду. Надежду на то, что она тоже сможет стать лучше. Однажды, во время тренировки, Кайла не справилась с собой и сломала тренажер для жима лежа. Металл жалобно скрипнул, и конструкция развалилась на части. Она стояла, застыв, окруженная обломками. Ярость снова захлестнула ее. Она хотела кричать, бить, ломать все вокруг. Рамлоу подошел к ней, его лицо было серьезным. Он взял ее за руки, и Кайла почувствовала, как его прикосновение успокаивает ее. «Дыши,» – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – «Просто дыши.» Кайла закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Ярость начала отступать. «Я… я не могу это контролировать,» – прошептала она. Рамлоу обнял ее. «Можешь. Я знаю, что можешь. Просто нужно время. И… немного терпения.» В тот день Кайла поняла, что Рамлоу – больше, чем просто друг. Он – ее якорь. Тот, кто удерживает ее от падения в бездну. Но она не знала, что якорь этот сам был частью тьмы.